До трещины
Если начнете читать ставьте звезды пожалуйста
Когда Билл Каулитц был ребёнком, мир казался ему громким, но безопасным.
Он и Том росли как зеркала, которые отражали одно и то же, но по-разному. Том был шумным, уверенным, всегда первым. Билл — тише, внимательнее, с привычкой наблюдать, а не вмешиваться. Они были близнецами, но каждый знал: если что-то пойдёт не так, Том встанет впереди.
Их дом был обычным. Родители не были идеальными, но были живыми. Смех за ужином. Музыка из старого радио. Иногда крики — но потом тишина, в которой всё снова собиралось по кусочкам.
Билл запоминал такие моменты.
Он всегда запоминал.
В подростковом возрасте всё начало меняться. Том уходил дальше — к людям, к жизни. Билл оставался внутри. Его чувства становились слишком острыми. Он переживал всё сильнее, чем нужно, глубже, чем позволено. Он не умел защищаться — только выдерживать.
— Ты слишком всё принимаешь близко, — говорил Том, хлопая его по плечу.
Билл улыбался.
Он не говорил, что иногда не чувствует, где заканчивается он сам.
⸻
Смерть родителей случилась резко.
Без подготовки. Без шанса попрощаться.
Один звонок.
Один вечер.
И дом стал пустым.
Билл помнил запах. Помнил, как сидел на полу и не мог встать. Том кричал — не от боли, от ярости. Билл молчал. Его будто выключили из реальности.
С этого момента внутри него появилась пустота.
Сначала она просто была.
Потом начала говорить.
Нокс не представился. Он просто возник в те моменты, когда Билл больше не мог.
Когда на них смотрели с жалостью.
Когда их толкали.
Когда говорили: «бедные дети».
— Хватит, — впервые сказал Нокс.
И Билл почувствовал странное облегчение.
Нокс был жёстким. Резким. Он не чувствовал боли, не сомневался, не боялся. Он умел делать то, чего Билл не мог — отвечать ударом.
Проблемы начались, когда Билл перестал помнить.
Он просыпался — и видел синяки на чужих лицах.
Слышал истории, которые не помнил.
Чувствовал вину за поступки, которых не совершал.
— Это ради нас, — говорил Нокс. — Без меня ты не выживешь.
Том заметил первым.
Страх в глазах брата стал постоянным.
— Тебе нужна помощь, — сказал он однажды.
Билл согласился.
Но было уже поздно.
Одна ночь перечеркнула всё.
Срыв. Крики. Чужая кровь.
Билл помнил только, как сидел, прижав руки к голове, и повторял имя Тома, пока его уводили.
Так он оказался в психиатрической клинике.
⸻
Теперь его мир — белые стены и расписание.
Том приходит, когда может.
И каждый раз, уходя, Билл боится, что это в последний.
⸻
Лея жила другой жизнью.
У неё была семья. Не идеальная, но живая. Мама, которая слишком переживала. Отец, который говорил мало, но по делу. Младший брат, вечно таскающий её на свои игры.
Лея всегда умела чувствовать чужую боль. Иногда слишком. Она училась помогать, потому что иначе не могла. Волонтёрство не было подвигом — это было её способом не чувствовать себя бесполезной.
Её подруга Мира была противоположностью: резкая, закрытая, с тёмными волосами и острым взглядом. Мира шла в клинику из любопытства. Лея — из внутренней необходимости.
— Ты уверена? — спросила Мира перед первым днём. — Там не сказка.
— Я и не ищу сказку, — ответила Лея.
Она ещё не знала, что именно там встретит человека, чья жизнь сломалась задолго до их пересечения.
И что его тень заметит её раньше, чем он сам.