Глава 2
Пятница - единственное утро, когда он приезжал в университет к восьми. В остальные дни появлялся ближе к обеду или к вечеру. В конце недели - стабильно с утра. В это время у меня было окно: семинар начинался только в полдень.
Я приходил пораньше, брал кофе, устраивался у окна в холле и ждал.
7:55. Почти всегда минута в минуту.
На парковку плавно въезжала кирпично-красная Toyota Corolla. Мне сразу бросалась в глаза машина. Узнавал и его - стройного, в чёрном пальто, с уверенной походкой и привычным движением: закинуть сумку через плечо, оглядеться, коротко кивнуть охраннику. Ни одного поворота головы в мою сторону. Или он просто умел видеть, не глядя.
Так проходили недели. Мне оставалось только наблюдать. Да и что ещё я мог сделать? С каждым разом желание быть замеченным становилось сильнее. Хотелось, чтобы что-то изменилось. Но день за днём всё оставалось прежним: безжалостно ровным, как снег под ногами.
Я ждал. До тех пор, пока от этого ожидания не стало больно физически.
А потом - как будто что-то дрогнуло. Ветер сменился, воздух стал другим.
И пришла весна.
Настоящая. Солнце вдруг стало ярче. Воздух - мягче. Асфальт - сухим и тёплым под подошвами. Казалось, город проснулся, и вместе с ним - я. Наконец удалось сесть на мотоцикл, почувствовать скорость, по которой так скучал.
А сегодня была очередная пятница - самое сладкое и одновременно самое мучительное утро недели. Сердце забилось сильнее, когда появился знакомый автомобиль и за рулём показался зеленоглазый блондин.
Наблюдал за ним, предугадывал каждое движение, зная, что обычно всё заканчивалось его исчезновением за дверями кафедры гражданского права и моим возвращением домой со вздохом сожаления.
Но на этот раз всё было иначе. Вместо привычного ожидания у окна - мотоцикл, кожаная косуха, берцы, обтягивающие джинсы. Настоящий вайб свободы и независимости.
И Емельянов не направился в универ, Максим шёл ко мне. Шаги уверенные, но будто замедленные, как сцена из фильма. Пульс бился так громко, что, казалось, его слышали все.
- Андрей, снимите шлем, - произнёс мужчина, и всё вокруг сразу потеряло значение.
Подчинился, как загипнотизированный. И в следующий момент - его ладонь скользнула по моим волосам. Почти невесомо, но этого легкого движения хватило, чтобы по телу пробежали мурашки. Взгляд - глубокий, внимательный. Пальцы нежно коснулись моих губ. Максим обвёл их контур, медленно, как будто запоминал каждую черту.
Я застыл. Даже дыхание пропало.
- Не могу больше бороться с собой, - его голос был тихим, почти шепотом. - Приезжай сюда к 18. Покажу тебе одно место...
Он подмигнул и ушёл, оставив меня посреди пустеющего утра - с дрожащими руками и сердцем, которое сбивалось с ритма. Надевая шлем, я знал только одно: что-то изменилось. Навсегда.
Я не пошёл на семинар. Первый раз за всё время. Просто не смог - ни притворяться спокойным, ни сидеть в аудитории, ни делать вид, что всё как всегда. Потому что ничего не было как обычно.
Вернулся домой и метался по комнате, будто загнанный зверь. В висках стучало, ладони потели, мысли скакали:
«Что надеть? Куда мы пойдём? Что он имел в виду, когда сказал: "Не могу больше бороться с собой?"»
Пересмотрел гардероб трижды. Хотел выглядеть не слишком вызывающе, но и не так, будто собирался на учёбу. Что-то простое, но с намёком. В итоге выбрал тёмно-синий свитшот, чёрные слимы, удобные конверсы. Косуху сменил на кожаный бомбер в стиле авиаторов - в нём чувствовал себя увереннее. Привёл себя в порядок, но с каждой минутой дышать становилось всё труднее - ожидание разъедало изнутри.
К 18:00 я уже был на парковке. Ровно в то время, в которое назначил Максим. Он вышел из универа и ждал меня рядом со своей машиной. Молча кивнул, жестом предложил сесть на переднее сиденье. Мы не разговаривали в дороге, но тишина не была неловкой. Напротив - между нами тянулась натянутая, почти осязаемая линия напряжения, в которой было всё: страх, возбуждение, предвкушение.
Емельянов привёз меня в парк за городом - туда, где шум мегаполиса растворялся в свежем весеннем ветерке и аромате воды. Мы вышли из машины и медленно пошли по узкой тропинке к скамейке с видом на реку. Вокруг почти никого, только редкие прохожие да птицы, перекликающиеся в ветвях.
Сначала мы говорили о пустяках - о музыке, о фильмах, о том, как быстро пролетел первый семестр. Но все слова казались чужими, не имеющими значения. Было ощущение, что между нами всё самое главное уже сказано без слов.
Максим замолчал. Несколько секунд он просто смотрел в даль, потом повернулся и едва слышно, с неуверенностью, которую раньше в нём не замечал, произнёс:
-Ты ведь понимаешь, зачем я тебя сюда позвал?
Кивнул - ведь и так всё ясно, без объяснений.
Он глубоко вздохнул, будто собираясь с духом, и продолжил:
- Устал делать вид, что между нами ничего нет. Всё это время думал лишь о том, как не переступить черту... Но, похоже, больше не могу.
Мужчина осторожно взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и немного дрожала. Почувствовал, как у меня перехватило дыхание - в этом простом прикосновении было больше откровенности, чем во всех наших разговорах.
- Если ты тоже этого хочешь... - взгляд остановился на мне в молчаливом ожидании.
Я крепче сжал его пальцы, улыбнулся - и понял, что впервые за долгое время не боюсь своих чувств.
Мы ещё немного посидели, слушая, как где-то вдалеке шумит вода и щебечут птицы, наслаждаясь ощущением близости. Постепенно в воздухе появилась прохлада. Максим взглянул на меня и тихо предложил:
- Поехали куда-нибудь, где будет теплее и уютнее.
К машине возвращались медленно, не размыкая рук. Внутри уже не было прежней скованности - только радостное волнение от того, что всё самое важное наконец-то сказано.
Дорога до ресторана прошла почти незаметно, в молчании, которое теперь было наполнено ожиданием и лёгкой радостью. И вот мы уже оказались на окраине города, возле небольшого, но уютного заведения. Снаружи оно выглядело просто, зато внутри царила комфортная и по-домашнему спокойная атмосфера: залы были отделены друг от друга ширмами и шторами.
Максим мельком глянул в меню и негромко заказал тёплый салат с телятиной, запечённый картофель, стейк средней прожарки и ягодный морс. Я с удовольствием поддержал его выбор, только из напитков предпочёл яблочный сидр.
Мы сидели рядом, наши бёдра соприкасались, и по моему телу пробегали мурашки от его лёгких поглаживаний по спине. На этот раз тишина была иной - не сдерживающей, а зовущей, обещающей что-то большее.
Максим наклонился ко мне ближе, и я почувствовал его дыхание на своей щеке. В следующую секунду мы уже целовались - горячо, жадно, словно восполняя все те месяцы, когда не могли быть рядом.
С трудом отстранившись мужчина прошептал:
- Здесь мы можем быть собой.
Кивнул. Всё понимал. Всё принимал. В сердце отзывалось что-то светлое и радостное: мы вместе. После страстного поцелуя в воздухе ещё витала нежность и намёк на что-то большее, чем просто влечение. Вдруг я решился спросить:
- А что дальше?
В его взгляде мелькнула задумчивость...
- У меня есть варианты. Преподавание - не основная моя работа. Я уже думал о том, чтобы уйти после этого семестра.
- Значит, мы можем встречаться? - с надеждой поднял глаза?
Мужчина улыбнулся. Улыбкой, которой я никогда не видел в аудитории.
- Возможно. Если будем осторожны, - и подмигнул.
В это время принесли наш заказ, мы переглянулись и засмеялись. Напряжение этих месяцев наконец-то развеялось.
Ели молча, иногда улыбаясь друг другу, будто боялись спугнуть это хрупкое ощущение свободы. Всё казалось простым и невозможным одновременно.
Когда вышли на улицу, город встретил нас шумом и огнями. Я не хотел прощаться, но знал - дальше каждый шаг нужно продумывать особо тщательно.
После той встречи всё изменилось - хотя внешне всё оставалось прежним.
Нам приходилось растворяться в университетской суете, но теперь каждое утро начиналось с надежды: вдруг сегодня он задержится взглядом чуть дольше? Мы были осторожны, не переписывались открыто. Только короткие сообщения через зашифрованный чат, будто в каком-то подпольном романе.
«Сегодня в 19. У тебя?» - и этого хватало, чтобы весь день прожить на трепещущем вздохе.
Но вечерами всё менялось.
Максим приходил ко мне - реже, чем хотелось нам обоим, чаще, чем было разумно. И каждый раз я встречал его как что-то невозможное, почти нереальное. С порога - поцелуи, выплеск напряжения, сдерживаемого весь день. Он шептал моё имя, гладил по волосам, говорил такие вещи, от которых земля уходила из-под ног. В его прикосновениях было всё: нежность, тревога, страсть. Мужчина знал, что делает, и делал это так, что потом я лежал, распластанный под простынями, и не мог поверить, что всё это - действительно происходит.
А утром всё начиналось снова. Сдержанность, молчание, безопасные маршруты в универе. Это был танец на грани - выматывающий, но мучительно прекрасный.
Но мы дождались. Протянули до конца года. Второй семестр закончился в июне. Он не произнёс ничего особенного, только:
- Ну что ж, господа, удачи вам на экзаменах. И, возможно, пересечёмся где-то ещё.
А на выходе - короткий взгляд. Один-единственный. Но лишь я знал: это был не финал, а начало.
Я с особым усердием готовился к гражданскому праву - ведь нужно было сдать предмет не только на отлично, но и не выглядеть как влюблённый мальчишка в своего преподавателя. Это давалось с трудом. Каждый раз, репетируя с Максом сдачу, всё заканчивалось страстным сексом, в котором из «одежды» на преподе оставались лишь очки. У меня был пунктик на них.
В результате мы договорились, что Максим будет принимать экзамен в линзах, а я буду сдавать в самом конце, когда члены комиссии устанут и снизят бдительность. «Конспираторы, ё-моё...» Но у нас всё получилось. Дома мы отмечали мою пятёрку совместным принятием душа и двумя раундами секса, в которых менялись позициями. И вообще, мой препод оказался очень игривым в постели, а ведь раньше он мне напоминал сухаря. Как же меняет человека свобода!
В конце июня Макс пригласил меня на ужин. Уже не как преподаватель - студента. Просто он и я. Нет, совсем не просто, а как своего парня, любимого.
- Меня позвали в другой вуз, - сказал он с улыбкой. - Частный, элитный. Меньше нагрузки, лучше условия. И, что главное - ты там не учишься.
Я рассмеялся.
- Значит, нам не придётся прятаться?
Он потянулся через стол, коснулся моей руки.
- Уже - нет.
И в этом прикосновении уже не было страха. Только обещание.
Эпилог
Всё стало резче, ближе, теплее. Не было нужды увиливать от лишних вопросов. Максим больше не был моим преподавателем. Просто человеком, которого я ждал. Которого теперь мог называть по праву своим.
Мы активно наверстывали все, что пропустили. Совместные завтраки, поездки за город, бесцельные прогулки по набережной. Я наслаждался тем, каким он бывает вне стен университета: спокойным, ироничным, временами веселым. Емельянов смеялся чаще, позволял себе быть мягким и любящим.
Однажды, сидя на крыше старого дома, где мы встречали закат с пледом и вином, Макс повернулся ко мне:
- Знаешь, я так боялся всё испортить. Думал, если хотя бы на шаг перейду границу, потеряю не только работу, но и тебя.
- А теперь?
Он чуть улыбнулся.
- А сейчас я счастлив...
Мы не давали громких клятв. Не обещали любить до гроба. Просто начали быть вместе - по-настоящему. Ссоры по пустякам, совместные закупки, засыпать в объятиях, первые общие фотографии, которые не нужно было прятать в «архив».
Наша история только начиналась. Уже не как риск. А как выбор. Как шаг в ту сторону, где можно быть собой - без масок, без страха, без оглядки.
И каждый раз, когда он задерживал взгляд на мне, когда касался руки в людном месте - я чувствовал: это уже не тайна. Это - наша жизнь.
Мы были готовы встретить всё, что будет дальше, вместе. И это было самое главное.
Конец.