Глава 9
Вероника добавила меня в групповой чат, где из моих знакомых был только белобрысый дружок Влада. Потребовалось какое-то время, чтобы вообще понять, о чем там идет речь, а именно о приближающемся дне рождения Влада. Самое смешное, что я не мог понять ровным счетом ничего. Сленг, который они использовали, был для меня темным лесом, и даже переводчик отказывался понимать эти закодированные послания. Пришлось устраивать Веронике допрос по телефону. Общий смысл, который я, наконец, уловил во всех этих смайликах и сокращениях, заключался в том, что Вероника хочет собрать друзей и устроить праздник для Влада. У именинника в этом году, видимо, туго с финансами, и он, скорее всего, ничего сам устраивать не будет. А Вероника хотела его порадовать. Она предложила скинуться на праздник и купить один общий подарок. Идея была замечательной. — Он каждый год что-нибудь празднует, — рассказывала Вероника, когда я перезвонил ей, чтобы уточнить детали. — То клуб, то кафе, то осенняя рыбалка на три дня. Он любит праздники, а я люблю его радовать. После звонка с Вероникой я задумался о собственных финансах. В кошельке лежало всего несколько смятых купюр и горсть мелочи. Все деньги куда-то улетели за последние недели. Я стал вспоминать, на что именно: почти каждый день брал кофе навынос, потому что казалось, что без него не выживу на парах. Пару раз заказывал доставку еды, когда не хотелось выходить в столовку или стоять у плиты. Вроде бы мелочи, но всё это сожрало мой бюджет. Родители были далеко, в другой стране. Позвонить напрямую по телефону не получалось — связь была дорогая и нестабильная. Поэтому я написал маме в мессенджере:
«Привет! Как вы там? Слушай, у меня тут проблема. Денег почти нет, а у друга день рождения, надо скинуться на подарок. Может, сможешь немного помочь?»
Сообщение долго висело непрочитанным. Я каждые пять минут проверял экран, но ни ответа, ни перевода не было. Сначала думал, что они просто заняты, потом начал накручивать себя: а вдруг специально игнорируют? Через день я не выдержал и попробовал позвонить. Долго гудело, потом вдруг щёлкнуло соединение, и я услышал голос отца. — Алло. Это ты? — сразу с упрёком сказал он. — Ну надо же. Решил вспомнить про родителей. Обычно молчишь месяцами, а тут вдруг звонок. Догадаться нетрудно — деньги нужны. — Пап, да нет... Я просто... — начал я, но слова застревали. — «Просто»... — перебил он. — Ты даже написал впервые за полгода только ради денег. Ты хоть знаешь, как мы живём? Как маме тяжело? Я стоял с телефоном у окна, чувствуя, как щеки горят. Хотелось бросить трубку, но я только молчал, слушая эти тяжёлые слова. — Ладно, — выдохнул отец после паузы. — Переведу немного. Но запомни: мы не банкомат. Ты сын, а не клиент. — Спасибо, — только и смог я произнести. Деньги действительно пришли через пару часов. Но вместе с ними на меня навалилась каменная тяжесть. Казалось, что каждая купюра пропитана упрёками отца и усталостью матери. Я зарёкся больше не просить у родителей денег. Лучше уж перебиваться самым дешёвым, чем снова проходить через этот разговор. Как только я закончил мучительный разговор, пришло голосовое сообщение от Никиты. Я уже предчувствовал что-то странное. — В смысле, нет денег? — возмущенно вопрошал Никита своим фирменным, слегка писклявым голосом. — Вот если бы я был телкой, то сосал бы за все: за хлеб, за молоко, за все! Я даже не понял, о чем шла речь. После этого заявления решил больше не открывать этот чат. Нет, серьёзно, у меня не было никакого желания погружаться в эти дебри странных фантазий и не менее странных способов решения финансовых проблем. Просто удалю этот чат из памяти, как будто его и не было. Очередным декабрьским вечером, после университета, нужно было идти на день рождения Влада. Нужно было морально подготовиться. К счастью, подарок покупать не нужно было — Вероника сказала, что все скинулись и она уже купила один общий подарок. Хотя, может, и к счастью. Не представляю, что бы я подарил Владу.Вечером перед днём рождения я вернулся с пар, чувствуя себя выжатым. В комнате пахло сыростью и пельменями. Мои соседи, два Сергея — разговорчивый Серёга и молчаливый Сергей, — были на месте.— Ты чего дёрганый? — спросил Серёга, листая телефон.— На день рождения иду, — буркнул я, роясь в шкафу.Мятая рубашка с пятном и другая, жёваная, как тряпка, были моими вариантами.— Расслабься, — подал голос Серега, жуя бутерброд. — Бери пиво и вали.Натянув менее мятую рубашку и джинсы, пахнущие порошком, я глянул в треснутое зеркало: вид, как у студента перед пересдачей. Выскочил из общаги, чуть не упав на обледеневшем крыльце.На улице темнело. Проехав несколько остановок, я понял, что добираться до места назначения придётся с пересадками. Было уже поздно и автобусы уходили в депо. Поэтому я не доехал до нужной остановки.Выйдя из автобуса, я стоял на остановке в полной растерянности, когда увидел, что последний троллейбус вот-вот уедет. Хорошо, хоть маршрутное такси ходило до более позднего времени.На улице было темно, ветер пробирал до костей. Было уже поздно. Думал, что уехать уже не смогу. Но как-то умудрился рукой остановить последнюю пустую маршрутку.Водитель, усатый мужик, буркнул:— Куда?— До Павлика, — ответил я.— Да похрен, — пожал он плечами. — Садись, довезу.Внутри пахло бензином и одеколоном. Я втиснулся между бабушкой с сумкой и парнем в наушниках, напевающим что-то. Ехали молча, я смотрел в запотевшее окно. На конечной я вылез, пробормотав:— Спасибо, до свидания!И только дойдя до подъезда друзей, понял, что не заплатил за проезд. Такой, знаете, вежливый заяц. Представляю, как охренел водитель.В квартире Влада царила суета. На столе уже стояли пластиковые стаканчики, закуска и какой-то подозрительный салат. Смех и крики раздавались из разных углов. Влад встретил меня, широко улыбаясь, будто вообще забыл о том, что у него сейчас с деньгами не всё гладко.Правда, телефон на кухне пару раз звонил, и он быстро сбрасывал вызовы. На экране мелькали незнакомые номера. Влад нервно дёргал ногой и делал вид, что не замечает звонков.— Ты чего такой? — спросила Вероника и, не дождавшись ответа, резко выхватила у него телефон.— Вер, отдай! — нахмурился Влад.— Отдохнёшь сегодня хотя бы от этого, — сказала она твёрдо и включила режим полёта. — Завтра разберёшься.Влад вздохнул, но спорить не стал. Лишь отвёл глаза, будто боялся, что кто-то догадается, кто там названивает.— Вы как-то странно переглядываетесь, — констатировал он, и было понятно почему (на моём лице всё было написано). Естественно, он понимал, что мы приготовили что-то на его день рождения. Он так по-детски улыбался — это меня грело.— Да ничего особенного, — отмахнулась Вероника. — Просто хотела, чтобы ты хоть куда-нибудь выбрался. А то совсем закис дома.Она взяла со стола ключи от квартиры:— Поехали?— Да поехали, — Влад пожал плечами и направился к двери.— Ты хоть штаны нормальные надень, — остановила его Вероника, указав на джинсы.Влад опустил глаза на дыру сбоку и вздохнул:— Я взрослый мужик, уж как-нибудь сам разберусь!— Слышь, взрослый мужик, штаны снимай, у тебя через дырку трусы видно, — улыбаясь, сказала она, похлопывая его по месту разрыва.— Таким аргументом ты меня обломала, знаешь ли, — смущённо почесал он затылок и поплёлся обратно в комнату.Через пару минут вернулся, держа те же самые джинсы:— У меня нет других. Все в стирке. Может, как-нибудь так доедем?Вероника закатила глаза:— Дай сюда. — Она забрала у него джинсы, достала из ящика иголку с ниткой и уселась на диван. — Сейчас что-нибудь придумаем.— Вер, может, не надо? Я лучше дома останусь, — пробурчал Влад.— Не выдумывай, — отрезала она. — Давай, придерживай.Я тоже подошёл поближе и наблюдал, как она ловко штопает дыру.— Надо же, какая ты хозяйственная, — пошутил я.— Приходится. А то этот балбес совсем без штанов останется, — усмехнулась Вероника.Через десять минут дыра была кое-как зашита. Вероника протянула джинсы Владу:— Вот, теперь можешь идти. Только не размахивай сильно ногами.Влад посмотрел на заплатку с сомнением, но промолчал.В этот момент в дверь позвонили. Вероника пошла открывать, и в комнату ворвался Никита.— Привет всем! Чего такие кислые? Я сегодня на колёсах, так что живо собирайтесь, — оглядел Влада с головы до ног, вскинул бровь и ехидно усмехнулся. — А я смотрю, вовремя. Меня ждал, красавчик?Господи, ну сколько можно этих тупых подкатов? Этот перегидроленный увалень снова полностью игнорировал меня и прилипал к Владу.— Ой, вот только давай без дрочки, я и так все руки из-за тебя стёр, — хмыкнул Влад, натягивая заштопанные джинсы.— Ты пахнешь как моя любовь из детского сада, — вдохнул кто-то широкими ноздрями волосы на затылке Влада.— Ох уж эти дешёвые подкаты, — ответил Влад, захлопнув руками ту синюю тетрадь.— Я взрослый мужик, уж как-нибудь сам разберусь! — возмутился он, когда кто-то завёл разговор о его проблемах.— Слышь, взрослый мужик, штаны снимай, у тебя через дыру на штанах трусы видно, — улыбаясь, сказала сидевшая позади Вероника, похлопывая его по месту разрыва джинс.— Такой аргументы обнулила, знаешь ли, — буркнул Влад, но улыбка у него осталась.— Паспорт надо ещё взять? — сказала Вероника, будто продолжая какую-то внутреннюю игру.— Да зачем? Мне и так возле дома продают, — ехидно улыбался Влад. Было заметно, что он знает наши планы на вечер.— Надо! — воскликнула подруга, швырнув документ, казалось, в его лицо. Хотя на деле попала ему на колено. — В сумку закинь.Я вытащил удостоверение у именинника из-под носа и заметил кое-что непонятное лично мне:— Владислав? Тебя зовут Владислав?— Ну да, Влад, Владислав, — спокойно ответил друг.— Серьёзно? — по моему мнению, моё лицо выдавало гиперболизированное удивление, поскольку все вокруг засмеялись. — Нет, я знал, что есть имя Владислав, но думал, что это два разных имени.— У тебя сейчас глаза из глазниц выпадут, — вдруг вклинился Никита. Будто его мнение кто-то спрашивал.Мы поехали в ресторан на другом конце города. Никита, как и обещал, был за рулём, и всё время громко распевал под радио какие-то бессмысленные песни, чем жутко раздражал меня. Влад сидел рядом со мной на заднем сиденье и казался каким-то напряжённым — то ли от телефонных звонков, то ли просто оттого, что не привык к подобному вниманию.Когда мы вошли в ресторан, нас уже ждали. За большим столом сидела компания из восьми человек: двое парней с потёртыми ноутбучными рюкзаками — похоже, однокурсники Влада; три девчонки с ярким макияжем, громкие и жизнерадостные; какой-то долговязый парень в кепке, который всё время шутил, не особо попадая в тему; девушка в сером платье, тихая, с книжкой в руках; и ещё один — с серьгой в ухе, явно заводила, который первым вскочил, когда мы подошли.— О, именинник пожаловал! — крикнул он. — Ну наконец-то, а то уж думали, ты опять дома спрятался.— Я же говорил, вытащим его, — гордо заметила Вероника, обнимая Влада за плечи.Мы уселись. Стол был уже заставлен закусками, графинами сока и чего-то покрепче. Смех, разговоры, кто-то начал рассказывать истории про Влада: как он однажды проспал экзамен, как потерялся в незнакомом районе, как чуть не уехал в другой город по ошибке. Все хохотали, а он только смущённо отмахивался, пытаясь скрыть улыбку.Я смотрел на него украдкой. Он был совсем другим — не таким, каким я привык видеть: замкнутым, уставшим, с потухшими глазами. Здесь, среди друзей, он оживал, и эта перемена била по мне сильнее, чем все слова.Когда тарелки опустели и шум немного стих, официант вынес большой торт. Сверху горели тонкие свечи, и все дружно зааплодировали.— Да ладно! — воскликнул Влад, и его улыбку перекрывало смущение. — Ладно, ребят, ну зачем?— Загадай желание, — попросила Вероника, подталкивая его локтем.Влад оглядел всех вокруг, крепко зажмурился и задул свечи. На секунду он выглядел довольным, словно ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку.Никогда ещё я не видел его таким. В желудке что-то предательски сжалось, и ноги свело, будто я сам оказался внутри его улыбки и не мог выбраться.Когда свечи погасли и все радостно захлопали, официант разрезал торт и начал раскладывать куски по тарелкам. За столом стало чуть тише — каждый ждал своей очереди, одновременно посматривая на Влада.— Ну что, именинник, принимай подарки! — сказал долговязый парень в кепке, вытаскивая из-под стола пакет. — Вот, чисто от души.Влад достал из пакета толстовку с ярким принтом, поднял её над головой и рассмеялся.— Красота! Спасибо! — он даже натянул её поверх футболки, и все зааплодировали.Следом подарили наушники, какие-то сертификаты, даже смешную кружку с его фотографией, распечатанной прямо на керамике. Каждый подарок сопровождался объятиями, шутками, громким «ну ты держи!». Влад светился — будто это был не просто день рождения, а доказательство того, что он нужен.Я сидел рядом, сжимая вилку так, что белели пальцы. Вроде бы подарок от всех уже купила Вероника, и мой вклад там был. Но всё равно — когда я смотрел на эти пакеты, коробки, улыбки, у меня внутри что-то переворачивалось. Я чувствовал себя пустым, будто у меня нет ничего, чем можно удивить или порадовать его.Влад, раскрасневшийся, обнимал всех подряд. Он то и дело шутил, кивал, благодарил, и в какой-то момент его взгляд скользнул по мне. Совсем коротко, но я успел уловить эту искорку — будто он видел меня.Я улыбнулся в ответ, но внутри было только горькое ощущение: я чужой здесь. Они все знали его лучше, все были частью его жизни, а я сидел рядом, как случайный пассажир.— Ну, теперь точно праздник удался! — крикнул кто-то с другого конца стола, поднимая бокал.Все дружно чокнулись, а я машинально поднял стакан с соком. В шуме и смехе никто не заметил, что я не сказал ни слова.После ресторана толпа разделилась: часть разошлась по домам, а самые стойкие двинулись в клуб напротив. Неоновые вывески мигали, на входе толпились такие же компании, как мы.У дверей проверяли паспорта. Один за другим все проходили спокойно, пока очередь не дошла до меня. Я протянул свой иностранный паспорт, и охранник, мрачный мужик с короткой стрижкой, стал его листать, разглядывая страницу за страницей.— Чего-то ты не отсюда, — протянул он.Я почувствовал, как вспотели ладони. Сердце забилось в горле, и на секунду я был уверен: всё, сейчас не пустят.Влад шагнул ближе, положил ладонь мне на плечо и спокойно сказал:— Он с нами. Всё нормально.Охранник ещё секунду сверлил меня взглядом, потом нехотя махнул рукой.— Ладно, проходи.Мы вошли внутрь, и меня сразу оглушил шум: басы, крики, смех, мелькание световых лучей. Клуб был забит, в воздухе стоял запах алкоголя, парфюма и перегретого тела.Влад оперся руками о барную стойку и прижал к ней девушку, имя которой через неделю никто не вспомнил. Активно что-то нашептывал ей на ухо. Конечно, я ревновал.И господи, как я был рад, когда Вероника подцепила его пальцем за воротник и, кокетливо хихикая, пригласила на танцпол. Парень поиграл бровями, залпом допил коктейль и пошёл с подругой. И если смотреть на контингент в том клубе, друг, действительно, на их фоне выглядел отлично и умел танцевать.Я же засмотрелся на девушку у бара, а она в ответ смотрела на меня и улыбалась. Я боялся подойти и тупо пялился. После этих переглядок она махнула мне рукой, и я всё же подошёл. Девушка быстро согласилась познакомиться. Через несколько минут мы уже стояли в курилке и разговаривали друг с другом про учёбу и какие-то интересы. Помню только, что весь вечер держал её за руки и не отпускал.Но вечер не обошёлся без напряжённых моментов. На танцполе возле нас началась суета: какие-то парни прижимали к себе двух девчонок слишком настойчиво. Влад первым заметил и подошёл. За ним подтянулись Никита и ещё кто-то из нашей компании.— Парни, отпустите их, — твёрдо сказал Влад.— А ты кто такой? — ухмыльнулся один из тех, шагнув ближе.В клубе сразу стало будто теснее, воздух загустел. Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Сердце билось так, что казалось, меня сейчас выдадут собственные колени, стучащие друг о друга.Накал страстей рос: плечи напрягались, слова становились всё громче. Я ждал удара — одного, второго, целой драки. Но всё закончилось только словами. Парни, пофыркав, отошли в сторону. Девчонки тут же растворились в толпе.Позже мы снова оказались в курилке. Влад, выдыхая дым, сказал:— Сам, если честно, испугался. Там, знаешь, два варианта: либо сдаться и точно получить по лицу, либо пытаться словесно вывести. По сути выбора нет.Я смотрел на него и понимал: за этой бравадой скрывалась та же дрожь, что и во мне. Только он умел её прикрыть.Когда свет в клубе резко включили, и охрана начала вежливо подталкивать всех к выходу, оказалось, что время пролетело незаметно — заведение закрывалось. Но никто из нашей компании уходить не собирался.— Вон же ещё один клуб напротив! — заметила одна из девчонок, с которыми познакомился Влад.— Ну так что, погнали? — Никита уже держал в руках такси-приложение, но передумал и махнул рукой. — Чего мелочиться, пешком дойдём.Толпа шумно высыпала на улицу. Мы перетекли через дорогу, прихватив новых знакомых, и оказались в другом клубе. Там музыка гремела ещё громче, чем в первом, а воздух сразу ударил смесью перегара и дешёвого парфюма.Я уже был сильно пьян. Сидел на диванчике у стены, обняв девушку, с которой познакомился ещё в прошлом клубе. Голова кружилась, язык заплетался, но мне казалось, что я говорю очень серьёзные вещи.— Я завтра позвоню тебе, клянусь, — бормотал я, записывая её номер в телефон дрожащими пальцами.Она смеялась, слегка отстраняясь:— Да брось, ты завтра и не вспомнишь, как меня зовут.— Вспомню, — я снял с руки кольцо, дешёвую серебристую бижутерию, и протянул ей. — Это обещание. Раз я дал тебе кольцо — значит, точно позвоню.Она удивлённо взяла его, глядя на меня так, будто не знала — смеяться или верить.Спустя какое-то время мы снова оказались в курилке. Влад стоял у стены, что-то оживлённо обсуждая с парнем в кепке. Но через пару минут вокруг него собралось ещё трое, потом ещё пятеро. Я наблюдал, как он буквально втягивает людей в разговор.Он говорил громко, жестикулировал, шутил, вставлял какие-то истории, и постепенно вся курилка слушала только его. Человек двадцать. Даже охранник у двери бросил телефон и повернулся в сторону Влада, ухмыляясь.И в этот момент он выглядел так, будто это был не клубный закуток, а сцена, а он — артист. Все смеялись, перебивали друг друга, а Влад умело возвращал внимание к себе, цепляя каждого.— Ну что, давайте фото! — предложил кто-то.И вся эта разношёрстная толпа сбилась вместе: парни с пивом, девчонки в блестящих платьях, случайные знакомые. Влад обнял Веронику за плечи, Никита встал рядом, я еле удержался на ногах, но тоже втиснулся в кадр. Кто-то протянул телефон вверх, щёлкнула вспышка.К часу шестому утра мы только вышли из клуба. Небо уже светлело, первые трамваи загрохотали по рельсам. Мы стояли на тротуаре, продрогшие, оглушённые музыкой и алкоголем. У всех был вид уставших героев, которые будто пережили что-то важное.Я посмотрел на Влада. Он был всё тот же — с улыбкой, немного растрёпанный, но какой-то сияющий. И в ту минуту мне показалось, что этот рассвет — лучший подарок, который он получил на день рождения.— Мы пойдём встречать рассвет на речном? — спросил вчерашний именинник, размахивая бутылкой шампанского. Брызги полетели прямо на девчонок и тут же застыли мелкими ледяными каплями на пуховиках.— Влад! — возмутились они в унисон, но без особого энтузиазма. Видно было, что все промёрзли, но отказываться — значит испортить настроение.Я шёл по умолчанию. Ночевал-то у них, возвращаться в общежитие можно было, но совершенно не хотелось. Да и тащиться туда пьяным, да ещё и по такой стуже — идея отвратительная.Воздух обжигал лёгкие с каждым вдохом. Снег под ногами хрустел так звонко, будто ломался лёд. Лужи давно превратились в сплошное стекло, и идти прямо получалось с трудом. Остальные нарочно прыгали на тонкие корки и катались по льду, визжа от холода. Я шагал между Владом и Вероникой, вцепившись в их руки, и несмотря на мороз, внутри было тепло.На перекрёстке впереди замигали огни патрульной машины. Обычно мы бы не обратили внимания, но стоило увидеть Рому с его пластиковым стаканчиком пива, стало ясно: сейчас будут проблемы.— Идиот, — прошипела одна из девчонок, кутаясь в шарф.Влад молча выхватил стакан и демонстративно выкинул в урну.— Всё, господа офицеры, мы уже отгуляли и идём по домам, — дипломатично улыбнулся он, когда полицейские подошли, заметая снежную кашу сапогами.Те смотрели настороженно.— Документы, — один из них потер руки в перчатках и начал проверку.У кого-то паспорт в порядке, у кого-то прописка не местная. Девушка с российским паспортом и пропиской в другой стране еле оправдалась. Потом настала моя очередь.Я, уже прилично поддатый и окоченевший, протянул загранпаспорт. Мужчина даже не успел его раскрыть, как на соседнем перекрёстке послышались крики и затрещал снег — там сцепились человек десять.Полицейские переглянулись.— Сами разберётесь, — сказал один и протянул мне документ обратно.— Жаль, — хмыкнул я, пряча паспорт под куртку.Они тут же сели в машину и рванули в сторону драки. А мы двинулись дальше, обзывая Рому кретином и подпрыгивая на месте, чтобы согреться.— Повезло нам, — сказал Влад, хлопнув друга по плечу. — На морозе ещё и в отделении мёрзнуть не хотелось бы.Дальше дорога к речному вокзалу казалась вечной: снег в лицо, уши горят, пальцы немеют. Шампанское переходило из рук в руки, все пили мелкими глотками, больше ради тепла, чем удовольствия.Когда добрались, над рекой уже серел рассвет. Лёд трещал, ветер сдувал снежную пыль прямо в глаза, чайки кричали. Мы уселись на бетонные ступени, покрытые инеем, и зуб на зуб не попадал от холода.Влад, залившись смехом, открыл шампанское — пробка улетела в снег.— Ну что, за ночь, которая никогда не закончится! — сказал он, поднимая пластиковый стакан.Мы чокнулись, и даже сквозь минус двадцать два, сквозь дрожь в теле и закоченевшие руки было ощущение, что это — лучшее утро.Я смотрел на Влада, на всех рядом, и вдруг понял: может быть, именно такие минуты и есть то самое «навсегда».На речном вокзале Влад, навеселе и раскрасневшийся от мороза, зачем-то влез на перила моста. Под ним чернела река, на поверхности которой ледяные корки трескались от течения.— Влад, слезь! — всполошилась Вероника, тянулась к его руке, но он только отмахнулся.— Да ладно тебе, я держусь, — сказал он и, вместо того чтобы спрыгнуть, подозвал меня. — Иди сюда.Я неуверенно подошёл, а он обнял меня за плечи и притянул ближе.— Всё нормально. Вот он удержит, — хмыкнул Влад и неожиданно быстро чмокнул меня в щёку. — Так теплее. Мы так греемся.Я остолбенел, не зная, как реагировать, и только сильнее вжал руки в карманы. Вероника закатила глаза, пробормотала что-то вроде «сумасшедшие оба» и пошла вперёд.Рассвет наступил внезапно: снежный воздух стал розовато-голубым, и даже пустая набережная будто ожила. Мы втроём стояли на мосту, пока зубы не начали стучать так, что стало не до разговоров.— Ладно, хватит геройствовать, — сказал Влад, наконец спрыгивая вниз. — Замёрзли уже, поехали.Он вызвал такси. Вероника, кутаясь в шарф, тут же заявила:— Я спать в своей комнате, а вы как хотите. Я больше не человек, я сосулька.Когда мы добрались до квартиры, она сразу ушла в спальню и захлопнула дверь.А я рухнул на диван, даже не раздеваясь. Слышал, как Влад плескался в душе, потом шаги по комнате. Глаза уже слипались, но когда матрас дивана просел под его весом, я проснулся на мгновение.Тяжёлая рука легла мне на плечо, потом соскользнула ниже и осталась на талии. Влад пах шампунем и морозом. Он тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее.Я улыбнулся в темноте и снова закрыл глаза. Влад тихо дышал рядом, всё ближе прижимаясь во сне. И мне впервые за долгое время стало спокойно — как будто именно здесь и был мой дом.