Ливень

Парнишка ждал от «приятеля» ворчливое:

—«Все, показался? Ну так вали теперь отсюда!»

Но такового не последовало.

Учиха, еще недавно проявляющий какую-никакую инициативу в разговоре, оставил эдакое взаимное откровение безо всякого ответа. Он, казалось, утратил всякий интерес как к беседе, так и собеседнику: вся его мимика и эмоциональность обеднели, а глаза налились отрешённой пустотой, так что даже живого блика в них не наблюдалось. Молчаливый и до жути неподвижный, он стал похож на бездыханную куклу, что, впрочем, не так уж и ненормально для него. Бывало такое, что он «подвисал», а то и замирал полностью, точно переключатель в его голове прищёлкнуло на режим «выключено».  Пора бы привыкнуть, но Наруто все никак не мог приноровиться к резким уходам «приятеля» из реальности, порой не понимая, по-настоящему тот в себя ушел или всего-то  отвечать не захотел из вредности. Тут попробуй отгадай! Хотя второй вариант случался чаще прочих.

Вообще изначально только такой и был: Дураске всегда слышал парнишку, но демонстративно игнорировал, изредка закатывая глаза. Лишь этот жест опровергал его глухоту, давая Узумаки понять, что Учиховский гад все слышит и специально действует на нервы своим безмолвием. Но с осени, после всего произошедшего, притворство обратилось правдой. Не то чтобы Узумаки был шибко внимательным или сообразительным, но и ему было ясно, что после аварии с черепушкой «друга» что-то стряслось. Что-то, из-за чего тот периодически был «не здесь». И пусть Нару звал это «уходом» в себя, слово «провал» он считал более подходящим. Уходит в себя человек постепенно, даже если быстро, а тут – бац, и уже «не здесь». Да и зачем люди погружаются в собственные мысли? Чтобы подумать над чем-то, пофантазировать, отдохнуть от всего и всех. У Дураске же в такие моменты вряд ли была хотя бы одна мысль. Скорее всего, не было вообще ничего. Возможно, Учиха сам не замечал своих «провалов» в себя. Наруто сделал такой вывод, поскольку после своего возвращения в реальность  Учиха нередко выглядел дезориентированным, хотя и делал вид, что все, как обычно, будто его не отключало на несколько секунд или даже минут. Во всяком случае, блондин думал, что так и было, а спрашивать напрямую ему не доводилось. Вот что бы ему ответили?

—«Не твоего ума дело!» — или: — «Отвали!»

Ну его, этого Дураске. Пускай лучше молчком сидит. Стремновато, но в целом безобидно. И все бы хорошо, ну, тупит себе в пустоту и тупит, но одно «но» порядком напрягало Узумаки… Учиха после «осмотра» так и не отпустил его руку. Завис, держа парнишку за кисти, как так и надо! Да еще и так… так двусмысленно со стороны. Не грубый хват за запястье в приступе боли или гнева, а, черт его за ногу, аккуратное и, блять, заботливое прикосновение..! Так только воркующие парочки и держатся! Для большей нелепости картины не хватало какой-нибудь слащавой речи от него. Паренька аж передёрнуло от собственной фантазии, ускользнувшей из-под его контроля. Что бы он, да с Дураске?! Не в этой жизни! Нет, вообще ни в какой жизни, ни в какой параллельной вселенной! Уж лучше сотню гвоздей съесть или добросовестно прочесть учебник по физике! Внутри все неприятно и чужеродно заворочалось. Слишком странный, слишком неестественный контакт! Они ж соперники, на дух друг друга не переносят  - какие ручки?! По телу Узумаки как электрическая волна прошлась. Не пристало ему держаться за ручки с Учихой…Брр! Зачем тот вообще взял их? Неужто взаправду переживал? А если Саске неслучайно… Ох, Боже, нет!  Этого только не хватало! Хаотичные мысли в край распоясались, и от них парнишка чувствовал себя все неудобнее и неудобнее. Помотав головой, в попытке спастись от противных бредней, он нервно оттянул кисти к себе.

— Слу-у-ушай, — неловко протянул Нару, стараясь перевести внимание от прервавшегося смущающего касания к болтовне. Из-за мозгового штурма он совсем позабыл, что его, вероятно, никто не слышит.   — я знаю, что накосячил. Но теперь-то все я в порядке. И у меня все быстро заживёт. — как-то несмело выдал юноша, чтобы…

Да черт его знает! Успокоить Дураске? Чтобы перебить его намерение снова подержаться за… Ну и кошмар! Как теперь спать спокойно? Хоть ладони оттирай хозяйственным мылом, чтобы смыть этот позор!

От неприятного чувства растерянности и неловкости блондин продолжил болтать, чтобы самому отвлечься от ощущений:

—  Ты сам-то как? — он старался говорить как можно спокойнее, но как назло его тон завышался и фальшивил, а сам он нелепо тараторил: —  Не то чтобы я намекаю на то, что ты паршиво выглядишь, но… Ты паршиво выглядишь. Что-то произошло, пока меня не было?

— Ничего.  — прозвучало тихо и совершенно неожиданно.

За своими мыслями Узумаки не сразу заметил, как Учиха пришел в еле уловимое движение, расслабившись и будто «оттаяв», а матовость черных глаза немного заблестела жизнью и осознанностью. Взгляд парня больше не был направлен в пустоту, хотя и на Наруто Саске не смотрел. И все ж омега не ожидал его ответа:

— А, так ты уже тут… — обозначил он для себя, чем вызвал сердитый и недоуменный взгляд Дураске, который наверняка не понимал его. Он снова не помнил своего «провала»…

— Ты идиот? — буркнул брюнет.

Узумаки пришло на ум, что его слова «приятель» мог воспринять совсем неправильно и оскорбительно. Он поспешил объясниться, снова начиная тараторить из-за бардака в своей голове:

— Я-я не в том смысле! Не в смысле, что ты мог куда-то уйти, просто мы ж оба знаем что ты не … — но Саске тут же заткнул его быстрое бормотание:

— Узумаки, заткнись. — мрачно шикнул он, но уже без былой кипящей внутри злобы.

Заслышав раздражённые нотки в его голосе, парнишка без спора послушался:

— Понял. — мигом ответил он, признавая, что несет какую-то херню. Он вновь пробежался по лицу приятеля оценивающим взором, прикусив губу от невозможности промолчать: — И все-таки, ты как? Нормально? Не, ну просто…

— Сказал же, ничего не произошло, так что не трогай меня!.. — уже грубее рявкнул брюнет, и на сей раз его слова прозвучали убедительнее. Отдышавшись после злого вскрика, парень добавил хмурое, но спокойное: — Я в норме.

Разумеется, в норме он не был, и его вранье было очевидно даже такому придурку, как Узумаки, но тот, видя его агрессивный настрой, решил отстать, приподняв ладони в знак капитуляции. Саске понимал, что он далек от нормы и вряд ли когда-нибудь в нее вернётся. Он понимал, что ему становится хуже, что чувство всепоглощающего страха усиливается и подкрадывается к нему все ближе с каждым днём, а чертовы галлюцинации отличить от реальности становится все сложнее, какими бы абсурдными они ни были. Саске знал, что у него начинает свистеть фляга, но разве он мог признать это? Признаться в этом не то что кому-то другому, а хотя бы самому себе для начала? Собственное тело подвело его, став бесполезным и болезненным куском мяса, а согласиться с тем, что теперь и рассудок покидает его, брюнет никак не хотел. Он чувствовал, что стоит ему только сделать это, как он окончательно потеряет утекающий сквозь пальцы контроль над своей жизнью. Он терял себя, свое тело, свою личность, и это пугало парня до истерики и неверной трясучки, доводя его до бессонных ночей. И страшнее было то, что Учиха не мог это остановить. Сам он не справлялся, но и просить о помощи он совершенно не привык. Он ненавидел себя за свою слабость, за свою чёртову беспомощность. Саске тошнило от самого себя. Получать помощь даже в элементарных вещах было до того унизительно, что хотелось скулить и ломать все, что попадётся под руку, но он держал эти порывы в себе, срываясь периодически на Узумаки. Большего он себе позволить не мог – воспитали так. Он не мог даже пожаловаться, рассказать, как ему паршиво и страшно, ведь это… унизительная слабость, подтверждающая то, насколько он теперь жалкий.

Но это было не всё. Так же стыдно Саске было признать то, что в присутствии Узумаки ему, как будто бы становилось не лучше, но легче. Присутствие «не чужого» не останавливало неизбежное, но замедляло его, позволяя альфе дышать немного спокойнее. Учиха не знал, как именно это работает. Возможно, дело было в не взрослеющем нраве Наруто. Он бесстрашный придурок, и рядом с ним сложно быть серьёзным или тревожным. С ним все, любая проблема, как-будто становится незначительнее. А возможно, Саске всего-то привык к его компании. Странно осознавать, что со своим соперником он проводил времени на порядок больше, чем с названными друзьями, и парень не сомневался в том, что блондин знал его лучше всех его школьных «приятелей» вместе взятых. Все рушилось, и жизнь Учихи, и его семья, и лишь Узумаки оставался все таким же доставучим  прилипалой. Он был той самой крохой стабильности, которой Саске так не хватало в последние месяцы. «Друг» был живым  воплощением воспоминаний из прошлого, когда все было так правильно и хорошо. Когда Узумаки уходил, Учиха словно терял последний островок безмятежности, последний глоток воздуха, окунаясь с головой в сущий кошмар настоящего времени. Эта зависимость злила альфу, ведь из-за нее он чувствовал себя еще более слабым и уязвимым, но отрицать он ее не мог. Но вполне мог утаивать и обесценивать.

Учиха раздражённо фыркнул, отворачивая лицо от Наруто, не желая смотреть на него. Он сердился и на его безрассудную выходку, что чуть не кончилась летальным исходом, и на то, что «приятель» заставлял его чувствовать себя зависимым и уязвимым:

— Дай мне книгу. — грубо потребовал он.

— Про «пожалуйста» уже даже не спрашиваю. — парнишка цокнул языком, закатив глаза, но с кровати всё-таки встал и неохотно побрёл.

Глядя на него, Учиха едко усмехнулся:

– Какой хороший мальчик. Погавкай еще, давай.

— Да завали ты! Я тебе не пёс! — чуть взбешённо воскликнул Наруто. Но, как ни посмотри, он действительно сейчас чем-то смахивал на послушную собачку. Мальчик на побегушках. Ну что ж, сам подписался на это, так что пареньку оставалось лишь бессильно вздохнуть, смиряясь :— Какую?

— Верхний ряд, вторая слева.

Взгляд омеги задумчиво заскользил по книжным полкам.

— Верхний ряд… вторая слева. — повторил он сосредоточенно, словно опасаясь забыть. — Ага, нашел.

Взяв нужную книгу, Узумаки вернулся к «приятелю» на койку, и как только он вручил ему чтиво, сразу ощутил себя каким-то лишним и ненужным. Учиха утонул в чтении, перестав обращать на него внимание, точно его вовсе не было в комнате. Глядя на это, парнишка горделиво хмыкнул. Ну, не очень-то и надо. Внимание Дураске все равно, как правило, хорошим не заканчивается. Благо, Нару умел развлекать себя сам. Отсутствие друзей и чрезмерная свобода от родительского надзора отлично прокачали этот навык. Достав из кармана телефон, паренек решил что-нибудь посмотреть. Учиха боковым зрением заметил какую-то активность с его стороны, слегка ощутив дрожь матраса под движениями «не чужого», но парень продолжил читать, не придав значения возне сбоку от себя. Ровно до тех пор, пока видеоролик не загрузился, заорав на полную громкость, вдребезги разбивая тишину спальни и не хило ударяя Саске по ушам. После аварии он был склонен к головным болям, и шум им способствовал. 

— Какого черта?! Убавь звук! —  заагрился брюнет, тотчас зажимая ладонями ушные раковины и чувствуя, как боль вибрирующей волной отдаётся в черепной коробке.

— Ой, извиняй... — сообразил Нару, делая видео вполовину тише.

Саске раздражённо закатил глаза, в очередной раз подумав о том, какой «не чужой» бестолковый идиот. Какое-то время альфа продолжал заниматься своими делами, однако недолго. Головной боли удалось его достать, и пропечатанные на страницах буквы показались ему неразборчивыми и «грязными», словно кто-то смазал чернила, небрежно проведя по бумаге рукой.  Учиха протер глаза в попытке сфокусировать зрение, однако из-за подступающей мигрени у него не получалось ничего прочесть. Брюнет рыкнул себе под нос, резко выдохнув тихое:

— Черт… — ему нужны были таблетки, так что он повернулся к Узумаки. — Эй, балбес, где мои табл?..— его надменный вопрос прервался на полуслове, когда он увидел блондина.

Тот сидел, напряжённо уставившись в телефон, и озадаченно хмурил брови, явно  не понимая, что происходило в видео. Наруто держал гаджет неприлично близко к себе и именно той стороной, где располагались динамики, но было ясно, что это мало чем ему помогало. Он не столько старался смотреть, сколько слушать. Сея картина заставила Саске отвлечься от зудящей в черепе боли.

— Узумаки, ты что, не слышишь..? — его осознание прозвучало вопросительно, а после его лицо из озадаченного стало гневным. — С какого хера ты не слышишь?! Что ты с собой сделал, придурок?! — но парень быстро догадался, не дав омеге возможности оправдаться и ответить. — Это из-за того случая?.. Из-за своей дебильной выходки ты угробил свой слух?! 

Саске прожигал «приятеля» яростным взглядом, ощущая, как грудная клетка заходится в быстром темпе от эмоций.  Под прицелом его глаз Наруто даже почувствовал себя виноватым. Вопреки своему упрямству, он мысленно соглашался с тем, что сделал глупость… Сам пострадал, заставил других волноваться, довел до слёз матушку… Пожалуй, впервые парнишка сожалел о своем импульсивном поступке, и это подтолкнуло Саске умерить пыл:

— Насколько? — хмуро произнёс он.

Немного поколебавшись, блондин стыдливо признался:

—… Наполовину. 

Однако после его ответа ярость в Учихе вскипела с новой силой:

— Ты стал слышать наполовину хуже?! — с гневным удивлением уточнил он. — Ты что, издеваешься?! — парень провел по своему лицу ладонь, стараясь совладать с собой: — Боже, какой же ты кретин!..

— Эй, да ладно тебе… — сказал Наруто так, как будто бы это был какой пустяк, чем лишь подлил масла в огонь. —  Капли и таблетки должны улучшить слух. Расширить сосуды, убрать отёк или как там это все происходит…

Ключевым было «улучшить», а не вернуть к прежнему состоянию, и Учиха это прекрасно понимал. Не в первый раз его вымораживали тупость и безрассудство «друга». У него же был нормальный, острый слух, а теперь из-за абсолютно дебильной, не стоящей того выходки, он слышит, как чёртов старик в свои-то всего шестнадцать лет!  

— Просто нахер заткнись…— пробормотал Саске, которого беспечная интонация «не чужого» в такой ситуации бесила неимоверно. Хоть бери, да души его голыми руками.

Узумаки не нравилось, что он чувствовал себя каким-то провинившимся перед Дураске. Какого черта?

— Почему мой слух тебя вообще так заботит? — задавая этот вопрос, в глубине души парнишка надеялся, что их огонек детской вражды начал гаснуть. Боже, до чего докатился… Он серьёзно ждал, что Дураске будет волноваться за него?

Но брюнет не ответил прямо:

— Продолжишь и дальше творить такую херню и до тридцати ты не доживёшь. — прозвучало скорее как приговор. Саске не сомневался в своих словах, и оттого ему было только хуже. — Не смей подыхать раньше меня, ты понял?

Для парня было ясно как день, что, как бы ни сложилось его будущее, в своем состоянии он умрёт гораздо раньше Узумаки. Не исключено, что он опередит в этом не только «не чужого», а еще и Итачи с родителями. Вот же сука… От таких раздумий Учиха сердито и невесело усмехнулся сам себе, не объяснившись после «другу». Это… его не касается.

***

Следы от обморожения еще не успели зажить полностью, так что Наруто на какое-то время был освобождён от школы, а поскольку дома ему было неимоверно скучно, он днями и ночами напролёт гостил у «приятеля», не спрашивая его мнения по этому поводу и неизменно действуя ему на нервы своим присутствием и болтовнёй. Конечно, Саске, как и раньше, возмущался, но скорее ради приличия, не изменяя себе. Безусловно, назойливый и не затыкающийся Узумаки его раздражал, а моментами злил до скрипа зубов, но парень счел, что уж лучше слышать приставучий и звонкий голос «не чужого», чем пугающее до дрожи и сухости во рту капанье воды. Этот нереальный звук, казалось, доносился со всех сторон, на деле звуча лишь у него в у голове, никогда не смолкая. Что такое тишина, Учиха уже успел забыть. Он слышал мерзкое, хлюпающее капанье даже сквозь играющую музыку в наушниках, сквозь фильмы, что он включал себе на фоне, чтобы отвлечься и попробовать заснуть. Лишь голоса других людей перебивали этот грёбаный звук, от которого хотелось лезть в петлю. Он ненадолго замолкал, дожидаясь, когда вновь сможет остаться с брюнетом наедине. Саске, некогда любивший одиночество, теперь старался его избегать. Ему, черт побери, чья-то компания была нужна как воздух, а то и нужнее. Ему нужно были чужое присутствие, чужие голоса, чужие прикосновения, напоминающие ему, что реальность, а что нет. Самому Учихе это оказалось настолько неправильным для самого себя, настолько неестественным, что он не смел в этом признаться кому-то.

Не сказать чтобы он радовался визитам Узумаки, но они определённо его успокаивали. Даже когда брюнет грубо говорил ему уйти, его попытки прогнать Наруто звучали неискренне, совершенно фальшиво, совсем не так, как прежде. Периодически Саске без энтузиазма и запала гнал Узумаки прочь, потому что для их взаимоотношений это было нормой, потому что альфа прекрасно знал, что упрямый «друг» его не оставит. Сколько на него ни ори, он всегда возвращается, и от этого факта Учихе становилось лучше. Он редко затевал с «не чужим» беседу и говорил редко, но он всегда слушал, даже если вид его был безразличным, даже если он был чем-то занят. Какую бы несусветную чепуху ни нёс блондин, парень прислушивался к каждому его слову. Всё-таки голос Узумаки был куда приятнее иллюзорного капанья. Никто не отвлекал от галлюцинаций Саске так эффективно, как Наруто, пускай тот делал это ненамеренно. Омега лез к нему с разными затеями, не отставая ни на минуту. То он тащил Учиху во двор, чтобы свежим воздухом подышать; то доставал, уговаривая посмотреть какой-нибудь фильм, выпрашивая до тех пор, пока Саске не сдастся, дав согласие; то припахивал его к бытовым делам, в том числе к уборке и помощи Микото на кухне; то приставал к нему с тупыми вопросами, иногда спрашивая о том, что альфа читает, и тому приходилось рассказывать сюжет прочтенной истории.

Говоря о последнем, пересказы рассказов постепенно вызвали у Наруто интерес. Сказать, что брюнет малость охренел с этого, ничего не сказать. Конечно, осилить какую-нибудь книжку целиком для блондина было тяжкой задачей, однако то, что он в кой-то веке проявил уважение к хобби Учихи, немного задобрило того, так что Саске согласился читать с парнишкой по очереди, да еще и вслух! Разумеется, не в равной пропорции. Омега осиливал максимум страничек десять, уставая, и тогда инициативу брал Саске, что мог продолжать читать до тех пор, пока «приятель» его не остановит, чтобы снова взять эстафету. Скажи им кто-то год назад, что они будут вместе по очереди читать друг другу книгу вслух, никто б не поверил. В один из дней Узумаки притащил «не чужому» комиксы. Такое брюнет не любил и сам никогда не читал,  ведь он больше предпочитал, когда происходящее описывалось в формате текста, а не с помощью картинок, но его всё-таки уболтали и на такое.

Кстати, Наруто «не чужому» не уступил, для честности приобщив его к своему увлечению. Для брюнета рисование было не более, чем баловством. Саске не искал какого-то особенного скрытого смыла в линиях и подборе цветов, как делал это омега, а абстракционизм не понимал вообще, считая, что единственное, что могут вызвать пёстрые каракули, это приступ эпилепсии. Юноши не полностью понимали и перенимали интересы друг друга, но это было неплохо. Справедливости ради, Узумаки при чтении книг тоже не всегда улавливал красоту метафор и гениальность аллегорий, и далеко не всегда он мог прочувствовать всю остроту сюжетного поворота. Их хобби были разными, они не пытались их друг другу навязать, а всего-то ими делились. Что чтение, что рисование – способы отдохнуть и развлечься. Садясь напротив друг друга они поочерёдно задавали какую-то тему, после рисуя на нее и не показывая друг другу, пока работа не будет закончена. Разок даже ради забавы загадали нарисовать друг друга, и тут грех было не поиздеваться. Саске этой возможности не упустил. И когда он показал свой «шедевр», реакция не заставила себя ждать:

— Эй, у меня не такой нос! У тебя глаза на затылке, что ли? Ты чем смотрел? — Узумаки попытался возмутиться, но он скорее больше смеялся с нелепой карикатуры самого себя. Да, Учиха рисовал не так хорошо, как он, но в данном случае невооружённым глазом было видно, что портрет намерено нарисовали забавно и страшненько одновременно. — Ты специально нарисовал меня каким-то уродцем!

— А по-моему, похож. — невозмутимо хмыкнул Саске. На краткий миг уголки его рта дрогнули в намерении слабо улыбнуться, но это желание в себе альфа сразу же подавил.

Видя, что «не чужой в открытую стебётся над ним и получает от этого удовольствие, Узумаки приятельски пихнул того в плечо, буркнув:

— Ой, да иди ты!

______

Саске не особо придавал значения тому, как контактирует с Узумаки, и тому, что он все реже и реже прибегает к повышенному голосу и грубости. Все менялось постепенно, так что парень этого не замечал. Однако Итачи, что время от времени приезжал, мог видеть на контрасте, как ситуация менялась с каждым его приездом все сильнее. И пока в какой-то его визит Наруто отвлёкся на Микото, чтобы помочь ей с ужином, Итачи, оставшийся с Саске, подтрунивал над тем, исходя из собственных наблюдений:

— Ты стал более благосклонным к нему.

Саске на его фразу поспешил возразить, хмуро глянув на брата:

— А у меня был выбор? —привередливо фыркнул он. — Я устал повторять, чтоб он отстал от меня. Он же… чисто придурок.

На что старший тогда лишь многозначительно усмехнулся. В тот же день он отвел Наруто в сторону, в коридор, чтобы обсудить с ним важный вопрос с глазу на глаз. Итачи обдумывал слова Наруто о том, что Саске будет жалеть всю жизнь, если не попытался что-то в текущей ситуации исправить. Он обдумывал риски, все за и против, и в итоге принял решение поддержать идею Узумаки. Итачи нашел в городе реабилитационный центр для спинальных больных, в котором людям с травмами спины помогают восстановить или хотя бы улучшить двигательные функции за счёт специальных упражнений под присмотром врачей и массажей. Старший Учиха увидел в этом шанс, однако Саске наотрез отказался, когда брат предложил это.

— Он что, совсем дурак? — возмущённо и с искренним недоумением вопросил Наруто, глядя на Итачи. Парнишка тоже счёл эту идею удачной. — Почему он отказался? Это же выход из ситуации!

— Это мы так думаем, — начал Итачи, прислоняясь спиной к стене и скрещивая руки на груди. — А Саске в этот выход не верит. Он убеждает себя, что это ему поможет.

Узумаки продолжал восклицать, расхаживая по коридору и активно жестикулируя, чтобы сбавить градус своего негодования:

— Серьёзно? Не поможет? — скептично хмыкнул он. — Да ему-то это откуда знать?! Тоже мне знаток! — чуть громче произнёс он, а после малость остыл, чтобы Микото и сам Дураске не услышали: — С ним всегда сложно… Почему он такой упрямый?

Итачи знал, что ответ на сей вопрос Наруто известен, но он все равно его озвучил:

— Потому что боится. — после его слов блондин притормозил, перестав нарезать круги по коридору. — Саске не терпит неудач, потому что не привык к ним и не умеет с ними справляться. Раньше мой братец вел себя уверенно, порой чересчур, и шел до конца, потому что для него было нормой получать желаемое и считать себя лучшим. Но сейчас из-за всей этой ситуации от его самооценки едва ли что-то осталось. Теперь он думает, что лучше совсем не пытаться, чем облажаться. Он боится, что у него ничего не получится. Для него это будет значить: «Раз даже в специальном учреждении ничего не смогли поделать, то мне ничего уже не поможет, я обречён». Ему не хватает уверенности понадеяться на хороший результат из-за страха не получить этого результата. Теперь все иначе: это не вопрос хорошей оценки или грамоты, или победы в олимпиаде. Это вопрос его самого.

И как бы Узумаки ни хотелось выплеснуть будущее недовольство от того, что Саске отказался от посещения реабилитационного центра, аргументов для того, чтобы оспорить утверждения Итачи, у него не нашлось. Но эмоции от этого все равно никуда не ушли.

— Ну зашибись расклад!.. — саркастично прыснул блондин, всплеснув руками в воздухе. — И что дальше? Ничего не делать? — на такое он пойти не мог. Не в его принципах отказываться от начатого.

— Нет. — ответ старшего Учихи понизил уровень напряжения, хоть и не до конца.

Паренек встал ровнее, беря свою эмоциональность под контроль.

—И… что ты предлагаешь? Силой его тащить? — он недоверчиво нахмурил брови, представив такое. Это был бы громкий и фееричный скандал. В том, что Саске бы покрыл трёхэтажным матом его, Итачи и всех в реабилитационном центре, омега не сомневался ни на секунду. — Да даже если притащим… Это будет бесполезно без стараний Саске. Он просто будет всему сопротивляться и от всего отказываться. Ляжет пластом и всё.

— Именно, — Итачи понимающе кивнул, отпрянул от стены и подошёл к Узумаки. — Меня Саске не послушал, но — мужчина положил ладонь на его плечо. — он послушает тебя. Ты сможешь уговорить его согласиться принять помощь.

Юноше было приятно, что кто-то в него верит даже больше, чем он в себя, но все же…

— С чего бы ему вообще слушать меня?.. — Наруто считал, что для Саске нет никого авторитетнее, чем Итачи или Фугаку. Он там и рядом не стоял… —  Если даже ты его не убедил, то почему у меня должно получиться?

— Потому что ты единственный, кто не послушался его в самом начале и не оставил его. — спокойно ответил Итачи.

Помнится, он это уже говорил…

— Ты куда упрямее моего брата. — с беззлобной усмешкой сказал старший, снова скрещивая руки на груди. Из его уст это было похоже на похвалу. — И хочет Саске того или нет, но он поддается твоему влиянию. Поэтому, если кто и сумеет изменить его мнение, то только ты, Наруто.

Для впечатлительного и достаточно чувственного Узумаки все это прозвучало как-то очень уж вдохновляюще. Его можно было назвать отчасти легко внушаемым, если правильно расставить акценты и иметь с ним доверительные отношения, и Итачи этим знанием умело пользовался, подбирая нужные слова, чтобы избавить блондина от смятения и тревог. И это сработало:

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним сейчас? — не предложил, а уже уточнил паренёк. Теперь-то он не сдаст назад.

— Время не на нашей стороне. Чем дольше тянем, тем сложнее ему будет восстанавливаться. — Итачи планировал начать реабилитацию брата, пока мышцы того в край не атрофировались. — Если у него нет каких-либо проблем, то да, сейчас.

Вот же ж твою мать… После его слов Наруто мысленно выругался, ведь «проблема» как раз-таки была. Пожалуй, их было даже несколько, но одна особо явная, а именно - периодические Учиховские вспышки боли, которые, зачастую, появлялись после резких и неактуальных телодвижений или в тех случаях, когда «приятель» начинал шевелиться после того, как оставался неподвижным в течение нескольких часов. Обычно это случалось утром или ночью, и Узумаки всякий раз становился свидетелем того, как «не чужого» выворачивает на кровати от боли. Что уж там, с несчастного запястья Наруто не сходили синяки, ибо Саске сжимал его руку так, будто норовил сломать ему кости в щепки. Юноша до сих пор одалживал у матери тональник, хоть и без ее ведома, чтобы замазывать багровые и синюшные пятна.

От внимания Итачи смятение блондина не ускользнуло:

— В чем дело? — он с подозрением насупился. — Есть что-то, о чем я не знаю?

Внутренняя борьба искажала лицо омеги так очевидно, что простое «нет» явно бы не проканало. Лжец из Узумаки был никудышный.

— Ну… вроде того.— неуверенно промямлил он, пряча глаза от проницательного взгляда старшего Учихи.

Наруто казалось, что стоит им установить зрительный контакт, как Итачи мигом прочтёт все его мысли, узнает все его секреты, а этого никак нельзя было допустить. Проблема была, вот только это была их с Саске тайна, о которой Узумаки не мог рассказать. Ему хотелось, чертовски хотелось, но на кону стояло какое-никакое доверие Дураске. Узумаки слишком много приложил усилий, чтобы получить хотя бы какую-то его часть… он не мог предать его и потерять все, над чем старался. В конце-концов, у них с Саске был договор, и блондин сам его положил. Кем он будет, если сам его нарушит?..

Итачи же, пускай и не был в курсе происходящего, но примерный пазл в своей голове постепенно он складывал. Что-то было не так, и вид омеги говорил о том, что не все так хорошо и гладко, как хотелось бы.

— Наруто, ты же понимаешь, что, если что-то угрожает здоровью моего брата, ты обязан рассказать об этом? — строже и настойчивее спросил мужчина. Вспыльчивость никогда не была частью его характера, но когда дело касалось сохранности младшего брата, голос Итачи инстинктивно грубел и становился тяжелее.

Узумаки представлял себе чувства Итачи и признавал, что наверняка поступает неправильно, скрывая то, что Саске стабильно несколько раз в неделю корчится от боли в койке, но спасовать блондин уже не мог. Да, бесспорно Итачи был старшим братом «не чужого», они были одной семьёй, их связывали кровные узы, но… сейчас Наруто отчётливее чувствовал то, что Дураске – его ответственность.

— Итачи, я… Я разберусь с этим сам, ладно? — произнёс он, набираясь решимости.

— Наруто. — жёстче и требовательнее окликнул его старший Учиха.

— Я не могу. — выпалил парнишка бескомпромиссно и отчаянно, с упёртостью во взгляде. — Если расскажу, Саске перестанет мне доверять, и тогда точно ничего не выйдет..! Все будет зря!..  — в его словах прослеживалась как логика, так и глупый риск.

Чёткого плана в голове у Наруто, как и всегда, не было. По правде говоря, он понятия не имел, как решить эту ситуацию, ведь он даже не знал, в чем причина болей «друга» и какие могут быть последствия. Он ничего не знал, но это было и не так важно. Узумаки не врач и тем более не какой-нибудь маг-целитель, но болтать и убеждать он умел на пять с плюсом. Наруто пока не придумал, как именно, но он заставит Дураске самому рассказать о своей проблеме. Если получится, то формально Узумаки его не предаст, Саске помогут, а там и до реабилитационного центра недалеко. Это решит все, надо лишь покапать «приятелю» на мозги, а в этом он спец.

— Просто оставь Саске мне. — попросил парнишка, заверяя: —Дай мне неделю или две, и я все сделаю. 

Итачи, видя его непрошибаемую упрямость,  с неохотой согласился:

— Ладно. — вздохнул он. — Но, если вдруг  что…

— То я все расскажу, да. — перебил его Нару. — Знаю, а пока… доверь его мне.

***