Глава 20
Три дня,Семьдесят два часа молчания. Каждый час Вильям носил в себе образ Лиама его широко раскрытые, испуганные голубые глаза в секунду после поцелуя. Этот образ сливался с другими, старыми, выжженными в памяти.
Ему 6 лет
Он только что заступился за мать. Отец, гигантская тень, пахнущая потом и алкоголем, поворачивается к нему. Не кричит. Говорит тихо, и от этого еще страшнее.
"Ты — никто. Ничтожество. Кто захочет такого слабака? Никто."
Грубый удар в плечо, от которого он летит на пол.
7 лет,Он получил пятерку по рисованию. Учительница похвалила его облака. Он, сияя, несет рисунок отцу. Тот смотрит на него с холодным презрением.
" Омежье занятие. Альфы не мажутся красками. Ты позоришь меня."
Лист с нежными облаками смят и брошен в мусорное ведро.
8,9, 10... Фразы, отточенные, как лезвия. "Ты ни на что не годишься." "Ты — моя ошибка." "Твое место в углу, и не отсвечивай." И удары, Не частые, но меткие. По спине, По плечам, Похлопывания по лицу, унизительные и демонстрирующие полную власть.
Вильям стоял под ледяным душем, пытаясь смыть с себя призраки. Но они были под кожей. В костях. В том самом шраме, который горел, как будто сигарета только что отодвинулась от его кожи.
Он посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале. Высокий. Широкий в плечах. Шрам, Пирсинг,Внешность, заставлявшая других студентов сторониться его. Маска идеального альфы.
И он видел сквозь нее. Видел того самого испуганного мальчишку, которого били и унижали за то, что он не соответствовал чудовищным ожиданиям. Мальчишку, который поверил, что он ошибка,Что он никто.
И этот мальчик смотрел на него из зеркала и шептал: "Ты думал, что изменился? Ты думал, что можешь быть с кем-то вроде Лиама? Смотри, что ты сделал. Ты его напугал. Ты все испортил. Потому что ты это я. А я никто и никому не нужен."
Вильям с силой сжал раковину, его суставы побелели. Он хотел разбить зеркало. Разбить это лицо. Разбить того мальчика внутри.
Вечером он не выдержал. Он пришел в тот самый парк, где они сидели с Лиамом, и стоял там, в темноте, глядя на огни общежития. Он представлял, как Лиам там, в своей комнате. Спокойный. Чистый. И такой далекий.
Он достал телефон. Набрал сообщение. «Прости».
Стер.
Набрал снова.«Это была ошибка».
Стер.
Он не мог найти слов, которые не звучали бы как ложь. Потому что этот поцелуй не был ошибкой. Ошибкой было он сам его существование. Его вера, пусть и на мгновение, что он может быть достоин чего-то хорошего.
Он сел на холодную землю, прислонился спиной к дереву и закрыл лицо руками. Запах леса, его собственный запах, теперь казался ему запахом одиночества. Он был тем самым деревом большим, сильным снаружи, но пустым и гнилым изнутри.
И самое ужасное было не в боли. А в том, что даже сейчас, в глубине этого отчаяния, он чувствовал сладкий, призрачный шлейф кокоса. Он сжимал его сердце, напоминая о том, что он потерял, Даже не успев посетить.
Тишина между ними длилась уже неделю. Она стала привычной, почти комфортной в своей предсказуемости. Но однажды после лекции Лиам не выдержал. Он не мог больше видеть, как Вильям, этот огромный, сильный человек, съеживается и старается стать невидимкой, словно наказанный ребенок.
Он подошел к нему, когда тот запихивал учебники в рюкзак у выхода из аудитории.
Нам нужно поговорить *тихо сказал Лиам.*
Вильям вздрогнул, но не поднял глаз. Он лишь кивнул и молча последовал за ним.
Они пришли в тот самый пустой уголок парка. Скамейка была холодной. Они сели, оставив между собой расстояние, достаточное для третьего человека.
Я не жалею, *выдохнул Лиам, глядя прямо перед собой.* О том поцелуе.
*Вильям сжался еще сильнее. Его плечи напряглись*.
Тебе стоит жалеть *его голос прозвучал хрипло.* Я... я не тот, с кем стоит это делать. Я все испортю.
Почему? *Лиам наконец повернулся к нему.* Потому что ты считаешь себя монстром? Как твой отец?
*Вильям резко поднял голову. Его глаза вспыхнули от боли и гнева.*
Не говори о нем!Ты ничего не понимаешь!
Тогда объясни мне! *голос Лиама дрогнул* Покажи мне того монстра, которым ты себя считаешь! Где он? Покажи мне, как ты поднимаешь руку на слабых! Как ты унижаешь тех, кто тебя любит!
Вильям смотрел на него, тяжело дыша. Он был похож на загнанного зверя.
Я не могу... *он прошептал, и его голос снова сорвался.* Я не могу быть тем, кем ты заслуживаешь быть. У меня нет... нет примера. Я не знаю, как это быть хорошим. Я только знаю, как не быть плохим. Это не одно и то же.
Лиам смотрел на него, и его сердце разрывалось. Он видел не альфу. Он видел того самого мальчика, который вырос в тени чудовища и теперь боялся, что сам несет в себе его черты.
Ты уже хороший, Вильям *сказал Лиам мягко.* Ты защищаешь меня. Ты заботишься обо мне. Ты помнишь, как я люблю кофе. Ты даришь мне игрушки, потому что знаешь, что они сделают меня счастливым. Разве плохой человек так поступает?
Вильям молчал. Он сжал кулаки на коленях, и Лиам видел, как дрожат его пальцы.
Мой отец... *начал он и замолчал, сглотнув.* Он... он сломал мне не тело, Лиам. Он сломал мне... представление о себе. Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что жду от себя его поступков. И я так боюсь, что однажды я...
Ты не он *Лиам перебил его, и его голос прозвучал с неожиданной твердостью.* Ты не он, Вильям. Ты тот, кто покупает комиксы и слушает дурацкую музыку. Тот, кто смеется над котиками. Тот, кто дал клятву защищать, а не унижать. Это и есть ты.
Он медленно, очень медленно, протянул руку и накрыл ею сжатый кулак Вильяма.
И этот ты... *Лиам сделал паузу, чувствуя, как под пальцами напряженные костяшки постепенно расслабляются.* Этот ты единственный, кого я хочу.
Вильям вздохнул. Глубоко, с надрывом, как будто он не дышал все эти дни. Его пальцы разжались, развернулись и сомкнулись вокруг руки Лиама. Его ладонь была горячей и влажной.
Он не сказал ничего. Он просто сидел, держа его руку, и смотрел в землю. Но его плечи наконец-то расслабились.
Они сидели так еще долго, пока холод вечера не заставил их подняться и молча пойти обратно. Но на этот раз расстояние между ними было чуть меньше. И их руки, сплетенные вместе, говорили громче любых слов.