12глава
Этот разрыв между внешним и внутренним состоянием становился все очевиднее. И все трогательнее.
Как-то раз, выходя из столовой, Вильям заметил группу первокурсников, которые что-то азартно коллекционировали маленькие фигурки из шоколадных яиц. Его шаг замедлился. Он смотрел на них с таким неподдельным, интересом, что Лиам не выдержал.
Что? 'спросил Вильям, поймав его взгляд и мгновенно надевая маску безразличия."
Ничего *улыбнулся Лиам. Но он видел. Видел, как пальцы Вильяма непроизвольно сжались, будто ему тоже до смерти хотелось купить это яйцо и узнать, какая фигурка внутри*.
В другой раз они увидели в парке подростков, запускавших радиоуправляемый дрон. Вильям остановился как вкопанный. Он следил за полетом аппарата, его зеленые глаза широко распахнуты, а на губах играла восторженная улыбка. Он выглядел как мальчишка, заглядевшийся на витрину с игрушками.
Хочешь такой? *тихо спросил Лиам.*
*Улыбка тут же сползла с лица Вильяма, уступив место привычной сдержанности. Он пожал плечами, делая вид, что это ему неинтересно.* Да ну, ерунда какая-то.
Но Лиам уже понял. Понял, что его альфа, этот высокий, статный парень с взглядом взрослого мужчины, внутри все еще был тем самым ребенком, которому не купили скейтборд. Которому, возможно, не покупали вообще ничего.
Они шли дальше, но Лиам уже не слышал, что он говорит. Его мысли были заняты Вильямом. Этим ходячим противоречием. Человеком, чье тело и феромоны кричали зрелость и сила, а душа тихо просила простых радостей, в которых ему когда-то отказали.
Он вспомнил, как Вильям смеялся над котом. Как он слушал свою дурацкую музыку с блаженным видом. Как он краснел и отводил глаза, когда их руки случайно касались.
И внезапно Лиам осознал, что его больше не смущает и не пугает эта дисгармония. Наоборот. Она делала Вильяма... единственным в своем роде. Настоящим....
Он посмотрел на его сильные руки, на широкие плечи, на шрам на щеке. И увидел за всем этим того самого мальчишку, который так и не наигрался. Который был вынужден надеть маску взрослого альфы, потому что так было надо. Потому что, возможно, другого выбора у него не было.
И в этот момент Лиам понял, что хочет быть тем, кто подарит ему эти потерянные игры. Ту самую радиоуправляемую машинку. Тот самый скейтборд. Ту самую беззаботность, которой его лишили.
Он больше не видел перед собой угрюмого гиганта. Он видел Вильяма. Сложного, ранимого, бесконечно одинокого и такого, такого желанного.
И это осознание было таким острым и безоговорочным, что у Лиама перехватило дыхание. Он любил его. Не идеал, не картинку из журнала, а вот этого несуразного, смешного, бесконечно милого и настоящего человека, который носил в себе сломанного ребенка и пытался жить с этим в мире, где от него ждали только силы.