Chapter Thirty Six
Неделю спустя Гарри замечает, что Луи начинает закрываться в себе.
Он больше не говорит, а когда и говорит, то делает это так тихо, как горячий ветер, охвативший город. Гарри всегда сидит с ним наедине, и это единственный раз, когда Луи может заговорить. Зейн и Лиам постоянно игнорируются, и несмотря на то, что они знают всю ситуацию, они озадачены этой быстрой сменой поведения.
Сегодня четверг, очень жаркий четверг, и Гарри держит руку Луи, пока они находятся в музыкальной комнате. Они наедине, конечно, сидят на стуле за фортепиано, и Гарри нажимает на клавиши, чтобы нарушить молчание. Луи сидит и ничего не делает. Он не ест, он отказывается. Он отказывается столько раз, сколько Гарри пытается накормить его без жесткого давления. Он никогда не сможет заставить его открыть рот даже для самых маленьких укусов какой-либо еды.
Гарри не знает, ел ли он. Гарри не спрашивал его об этом. Он не чувствует себя комфортно, потому что Луи закрыт и постоянно молчит. Молчание мучительно. Гарри ненавидит это.
Похлопав Луи по бедру другой рукой с бутербродом, Луи смотрит на него и облизывает языком свою нижнюю губу. Гарри дарит небольшую улыбку, наклоняется вперед и нежно целует его. Взгляд Луи сразу же падает на колени после того, как Гарри отстранился, и Стайлс карает себя за это еще больше.
Зейн заходит в кабинет с книгой в руках. Это, должно быть, домашняя работа. Он кладет книгу перед Гарри, но одна рука кудрявого занята бутербродом, а другая Луи. Зейн мягко улыбается Луи.
- Эй, Лу, - он надеется, что хоть что-то загорится в его глазах, и он поприветствует его в ответ, но Луи этого не делает. Зейн смотрит с негодованием. - Я... гм, думаю, у тебя несколько вопросов неправильные, Хаз. Я исправил некоторые из них.
- Спасибо, - говорит Гарри. Конечно некоторые из его ответов неправильные. Он даже может быть уверен, что где-то написал я люблю Луи.
Его рука сжимается вокруг Гарри и... Иисус, действительно туго. Гарри смотрит на него и замечает, что Луи все еще смотрит на свои ноги или ноги Зейна. О.
- Увидимся на английском языке, - говорит Гарри и кивает. Зейн прощается, отправляя мягкое ''до встречи'' Луи, который не отвечает. Зейн закрывает дверь за собой, и Луи ослабляет свою хватку, пока Гарри играет с его пальцами.
Это странно для Луи - нервничать в окружении Зейна и, возможно, у него должно быть некое беспокойство вокруг людей, но это не должно было произойти так быстро. Особенно в окружении друзей Гарри, ведь он провел с ними шесть месяцев. Он не должен чувствовать себя параноиком, находясь около Зейна, потому что... потому что это Зейн. Никто не боится Зейна.
Ну, никто, кроме Луи.
Гарри оборачивает руку вокруг спины Луи и прижимает его ближе, позволяя соприкасаться их бедрам. Он опускает голову на плечо Луи, продолжая жевать свой бутерброд и отдыхать в тишине, пока звонок не разделит их друг от друга.
Он говорит Луи подождать его после школы, но Луи даже не задумывается. Гарри ждет двадцать минут с Зейном, после чего приходит сообщений от Луи, которое гласит прости, я забыл. Ни поцелуйчика, ни грустного лица. Просто старое, доброе прости, я забыл. Гарри и Зейн уезжают в город этим вечером.
Зейн замечает, что Гарри становится немного застенчивым и пугливым, чем обычно. Он не знает, почему так происходит, потому что Гарри обычно так интересуется миром, но сейчас он проводит так мало времени с Луи и плюет на всю свою жизнь, кроме Луи. Зейн действительно не знает причину, но он знает, что его время не может быть потрачено на Гарри. Он беспокоится об их отношениях с Лиамом.
Лиам - это сокровище, и так было всегда. Зейн просто не может разобрать некоторые вещи с ним. С тех пор, как он отказался от предложения быть вместе, они просто не могут найти подход к сердцам друг друга, даже если они широко раскрыты и готовы, чтобы прыгнуть друг к другу и заполнить пустующее место. Он считает, что Лиам слишком боится спросить его об этом снова, но также Зейн слишком сильно боится спросить себя.
У них было множество свиданий в течение летних каникул. Он даже спал у Лиама одно время, когда его родители уехали на конференцию. Их отношения были удивительными целый месяц, и Зейн знает, что сейчас он готов. Он определенно не собирается говорить ''нет'', если Лиам спросит его. Его не волнует, если над ним будут издеваться из-за его гомосексуальности, но он не гомосексуал. Он пансексуал, и, несомненно, это отличается. Зейн больше не боится того, кто он, но будет, если Лиам ответит ''нет'' на его очень серьезный вопрос.
Гарри не заботится о том, сколько Зейн говорит о Лиаме, пока они ходят по магазинам, а Стайлс потягивает апельсиновый сок. Он слушает, конечно, и дает небольшие остроумные советы Зейну. Гарри помогает, но советы однообразные, это очевидно. Он идет домой тем же вечером, когда Триш спасает их на половине пути и отвозит Гарри домой. Зейн возвращается домой и сидит в душе полтора часа, размышляя.
Между тем, Гарри сидит в своей комнате, не говоря ни слова маме или Джемме, которая, кстати, завтра уезжает в колледж. Он переодевается во что-то удобное и садится на кровать, где достает ноутбук и получает сообщение от Зейна в их чате. Зейн спрашивает, не получал ли Гарри в последнее время каких-либо сообщений от Луи, на что тот отвечает ''нет''. Зейн задерживает ответ, но это, безусловно, удивительно:
смешно. он написал мне сейчас :/ х
Гарри хмурит брови в недоумении, прежде чем вынимает свой мобильный телефон из сумки. Он видит, что его сообщение, которое он отправлял Луи, не было прочитано. Он бросает телефон и быстро отвечает.
о чем он говорил тебе? он игнорирует меня х
Зейну требуется минута, чтобы ответить.
он просто извинился за то, что случилось, и сказал, что у него просто плохое время сейчас х
это поэтому он игнорировал тебя в школе ?? х
я сказал так, но он ничего не ответил. он просто написал прости и прочее. х ://
Вскоре Зейн пересылает сообщения с Луи, которыми они обменивались. Просто ''прости'', без поцелуйчиков, и немного объяснений о том, почему он игнорировал Зейна в школе. Зейн просто ответил ему я всегда рядом, если тебе нужно поговорить и три ''х''. Луи ответил ему я знаю и ''х''.
Гарри сжимает челюсть. Ревность.
Он игнорирует последующие сообщения Зейна, может быть, чтобы окупить его вину (хотя ее нет). Он принимает душ рано вечером, погружаясь под горячую струю и намывая себя с опущенной головой. На его фарфоровой коже видны порезы, но сделанные неделю назад порезы все еще ярко-красные. Гарри снова открыл их, поэтому вода поменяла оттенок. Он делает это для удовольствия - так говорит себе. Он не хочет спускаться еще ниже, потому что в любой день ему нужно будет надеть шорты для тренажерного зала, поэтому кто-нибудь может заметить их. Он открывает раны, чтобы почувствовать боль. То же самое он чувствовал тогда, когда Луи покинул его.
Он выходит из ванной комнаты и переодевается в ту же одежду, в которой и был, и садится на постель. Его колени прижаты к груди, а голова на вершине, и он прокручивает телефонные сообщения. Он посылает еще одно сообщение Луи, надеясь, что тот ответит и расскажет, что случилось. Он чувствует что-то в глубине сердца, но Луи об этом не узнает. Он, вероятно, гораздо злее, чем должен быть. Он ставит сто баксов на то, что Луи все еще общается с Зейном и игнорирует Гарри. Так что Стайлс решает отправить еще одно горькое сообщения, но в конце ставит поцелуйчик для хорошей меры.
я знаю, что ты разговаривал с зейном, поэтому ты можешь перестать игнорировать меня х
Это жестче, чем хотелось бы, особенно с таким мягким парнем, как Луи. Но Томлинсон отвечает. Вау.
прости. я не чувствую, что хочу разговаривать, хазза хх
Ауч, ладно. Он не может принимать это близко к сердцу. Некоторым людям просто не хочется разговаривать несколько дней. У Гарри были такие дни. У Луи тоже такие дни. Просто потому, что ему хочется разговаривать с Зейном, а не с Гарри, ничего не значит! Конечно же.
Вместо этого он звонит Луи. Он отвечает в течение одного гудка.
- Мне жаль, ладно? Я просто... я не-
- Лу, - говорит он, будучи все еще потрясенным, что слышит его живой голос. - Я понимаю, любовь, и я не хочу казаться злым. Я хотел бы поговорить с тобой, и я был расстроен, что ты разговаривал с Зейном, а не со мной.
Он слышит икоту и тихое сглатывание. Гарри прижимает к себе колени и с интересом оживляется.
- Лу, - тихо говорит он. - Малыш, ты плачешь?
И, да, очевидно, он плачет, потому что Гарри замолкает и слышит тихие стоны и рыдания. Гарри может просто видеть Луи, который зажимает голову между коленями, пока его слезы капают на пол. Он не знает, где находится Луи: в спальне или ванной, но Гарри молится, чтобы это была спальня.
- Я набрал два фунта, Гарри. Они заставляют меня есть так много, и я не могу справиться с этим. Сандра рассказала им, что я весил слишком мало, и они думают, что это потому, что Фил и мама кормили меня слишком мало, но... Я просто не хочу есть. Я не могу есть. Я не чувствую голод.
- Пожалуйста, Луи, ты можешь попробовать? - ласково просит Гарри. - Ты должен есть, Лу. Я не хочу смотреть, как ты теряешь вес-
- Гарри, я, черт возьми, не могу есть! Я говорил тебе так много раз, что мне трудно засунуть ложку в мой гребаный рот, потому что я даже не могу глотать! - злобно рычит Луи. - Ради Бога, Гарри. Я не могу пить даже молоко, потому что оно не укладывается у меня в животе. Мне так тяжело есть яблоко после школы. Они говорят мне есть хотя бы четверть моей еды, но я, черт возьми, стараюсь, прежде чем иду в ванну и...
Он останавливается, как будто телефонная линия отрекается, и Гарри в ожидании нескольких последующих слов.
- Что? - спрашивает Гарри, но Луи не отвечает. - Луи, что ты собирался сказать?
Луи все еще не отвечает.
- Луи, скажи мне, что ты собирался сказать.
До сих пор.
- Луи!
Он плачет, и Гарри слышит, как его голова ударяется о стену.
- Меня рвет. Я думал, что ты не идиот, чтобы догадаться, черт возьми, что я делал в ванной!
Глаза Гарри широко раскрыты.
- Луи, ты не можешь делать это-
- Ну, черт возьми, я могу, потому что это мое тело, и если я не хочу есть - это мое чертово решение, - резко шипит он. - Я, черт возьми, не забочусь об этом, Гарри.
- Но ты должен! - кричит Гарри. - Я так сильно забочусь о тебе, Луи. Как долго ты делаешь это...? На самом деле, я даже не хочу знать этого. Ты не только голодаешь, но тебя рвет, как будто это незнакомо для твоего тела.
- Так и есть! - говорит Луи. - Это еда!
- Еда - это то, что делает тебя живым, Луи! И ее недостаточно в твоем теле, Лу! Ты становишься нездоровым. Тебе нужно сходить к кому-нибудь. Тебе нужна помощь!
- Нет, черт, мне не нужна-
- Нужна! Ты становишься анорексиком, Луи! Ты будешь тощим, и у тебя будут видны кости к концу года, если ты будешь делать это! - Гарри кричит на него, плача в свои руки. - Пожалуйста, Луи. Тебе нужно посетить кого-то. Я не хочу, чтобы ты зачахнул где-нибудь.
- Знаешь что? Я, черт возьми, не хочу с тобой разговаривать, - говорит Луи. - Ты ничего не знаешь, Гарри.
- Я знаю все, Лу. Потому что я, черт возьми, твой лучший друг на протяжении девяти лет. И если ты думаешь, что я ничего не знаю, то ты глубоко заблуждаешься. Я так долго слежу за тобой. Я всегда обнимаю тебя с тех пор, как все началось разваливаться. И сейчас ты не можешь говорить мне, что с тобой что-то не так!
Луи рычит:
- Со мной все в порядке, - говорит он. - Что-то не так с тобой, раз ты говоришь дерьмо обо мне, пока режешь свое тело, как кусок мяса.
Гарри не допускает эти слова к своему сердцу.
- Это не про меня, Луи. Мы говорим о тебе.
- Может быть, разберешься в своем чертовом беспорядке, прежде чем разобраться в моем? Если бы я был анорексиком, я был бы в больнице. Я был бы болен, Гарри. Я в порядке. Мне не нужна твоя помощь.
- Но тебе нужна, - говорит он как можно тише, но Луи не слушает его.
- Отвали, Гарри, - шипит он. Гарри бросает трубку.
Он плачет эту ночь, свернувшись в клубочек агонии и пытаясь изо всех сил не сделать себе новые линии на руках. Он пытается. На его запястьях появились небольшие щели, которые могут легко оправдаться царапинами от высушенных кустов вокруг дома.
Когда на следующее утро он идет в школу, то не удивляется, когда замечает, что Луи нет. Но он никогда не переживал настолько.