Глава 7. Уступок.
Наоми Рианна Романо
Как бы я сама не тряслась, скальпель лержала уверенно, направляя его к горлу Рика. Тот был без сознания из-за морфия, и не подозревал, что сейчас на него направлен острый ножичек, который может его убить.
Не мой принцип убивать людей, но сейчас на кону моя жизнь. Прежде чем умереть, я должна дать им понять, что они не в праве отнимать мою жизнь, как и я его. Это же я сказала и им.
— Ты даже понятие не имеешь во что вляпа, куколка. Немедленно убери скальпель или как эта хуета называется в твоих руках, или нам придется нарушить нашу клятву, — говорит шатен.
Я взглотнув, не стала это делать. Гордо держа голову, в ответ поставила свои условия.
— Сначало опустите оружия.
Темнокожий фыркнул, но оружие не опустил. А вот друг Рика с подозрением посмотрел на меня.
— А ты нам не приказывай, раз жизнь дорога. Опусти свое оружие, а мы опустим свое.
Вполне справедливо, — подумала я, и положила скальпель на место. Но настороже стоило бы быть. Я так и осталась на месте – над головой пациента – как бы это неправильно было. Мне нужно держаться от них подальше.
— Что вам еще нужно? Я сделала операцию, как вы просили.
Я хочу домой.
— Я никому не скажу, клянусь.
Если подумать логически, я сделала свое дело. Им выгодно мое молчание, окей, я никому не скажу... Но что им надо еще?
— Ты не думай, что мы тебя просто отпустим.
Какого хрена? Я нахмурилась, посмотрев в глаза каждого. Я же поклялась о молчании, на кой черт этот цирк?
— Сильвио, — обратился он к темнокожому. — Отведи куколку в ее кабинет, пока наш Босс не очнется.
Я нахмурилась и стала дергаться, когда здоровяк заново схватил меня за руку.
— Не дергайся, вдруг поранишься, — с угрозой в голосе, Сильвио стал тащить меня.
Мне нельзя задерживаться, иначе мама будет волноваться! Их так называемый «босс» очнется не скоро, через пару часов. Я не могу здесь проторчать столько же!
— Пусти меня, тутанхамон итальянский, — брыкалась и дралась я, но от этого никакого результата не последовало. Он слишком силен.
На мои оскорбления он никак не реагировал, таща меня на место, где и схватил.
— Хочешь пощады, молись, чтобы он решил оставить тебя в живых, когда придет в себя, — заявил он, отобрав ключи, запер меня в моем же кабинете.
Сволочь он, а не Сильвио, или как там его звали. Телефон у меня был в сейфе, и я вводив код (день рождения моего родного отца), достала его.
Было уже час ночи, и на телефоне было сотни сообщений от мамы и Тины, и пропущенные звонки. Не читая их, я сразу позвонила маме, и она тут же подняла трубку.
— Боже, Наоми! Ты где? Почему не отвечала? Все в порядке, милая?
Мама завалила меня вопросами, и я спокойно ответила, что у меня ночное дежурство, и я соврала, что подменяю свою беременную коллегу. Она вздохнула с облегчением.
— Слава Богу, все в порядке! Я не находила себе место, милая...
— Все хорошо, мама, не волнуйся, — ответила я. — Я вернусь домой, когда ты будешь на работе. Целую, и мама... — она спросила в чем дело, и я тихо ответила, — Я тебя очень люблю.
Она ответила что любит меня тоже, не напрягаясь от моего внезапного признания. Я часто говорю ей эти слова, потому что знаю, что много чего может произойти даже за несколько секунд. После парв ласковыж слов друг другу, мы попрощались, затем я стала набирать номер подруги.
Она так же, как и мама, тут же подняла трубку.
— Мне твоя мама звонила, дорогая. Все в порядке? Ты где?
— Да, все хорошо. Я на работе, у меня ночное дежурство, — как и маме, я соврала подруге. Но чисто теоретически, это правда. Я задержалась, и сделала не спланированную операцию.
Она что-то раздумывала, а на фоне послышался мужской голос. Значит она не одна, и все еще у Роберта, либо он у нее. Тина звонко засмеялась, затем умолкла, что-то прошептав ему.
— Все, Тин, не волнуйся. Я на работе, а вы веселитесь.
Подруга засмущалась, затем попрощавшись, сбросила трубку. Я выдохнула и посмотрела в окно.
Звезды сверкали, но луна сияла ярче всех. Как и цель, к которому мы идем.
Моя цель, чтобы мы с мамой перестали жить в страхе. Чтобы отчим перестал преследуя нас, выримать все деньги.
Зависимый деньгами, он их теряет за считанные минуты, когда есть люди, которые тратят годы, чтобы прокормить себя.
— Собираешься прыгать? Не получится.
Я дрогнула, и повернулась к шатену, который оперся об дверь. Мне снова стало не по себе от его присутствия.
— Мне что, даже умереть нельзя? — нагло спросила я. — Может еще скажешь, чтобы я к вам обращалась, как «О, мой повелитель», да?
Тот не ответил, и я закатила глаза, взглотнув, продолжила.
— О, мой повелитель, скажите мне ответ, — саркастично парировала я, теперь закатил глаза он. — Я ведь сделала операцию, и потратила на это несколько часов, и ваша благодарность – это убить?
Меня это пугало, но одновременно и бесило. Шатен после моего вопроса громко выдохнул, словно смотрел скучное представление.
— Вы не имеете право отнимать мою жизнь, вы не Боги.
Ему кажется было плевать. Избалованный кретин, что тогда, когда разлил на меня виски, что сейчас. Долбанутый подонок, который думает, что ему все позволено.
— Я презираю таких как вы, убийц.
Люди, которые связаны с криминалом никогда не завяжуть с этой деятельностью. Им это внушили в определенный возраст, воспитали их окружение. И теперь они живут этим.
С отчимом произошло то же самое. Он связывался с какими-то людьми, и стал таким же азартником уже пару лет. От таких нужно бежать, что мы и сделали. Но только вот не сразу.
Спустя лишь полгода брака, мама хотела подать на развод, но подонку это не понравилось, и начались настоящие муки, о которых я не хотела вспоминать.
Я вернулась в реальность, когда тот наконец ответил с жестким голосом.
— Не стоит пренебрегать теми, кого презираешь, ибо сама не заметишь, как станешь такой же.
Затем он вышел, и двери снова закрылись. А его слова застряли в моей памяти.
Часы тикали, а желудок выл от пустоты. Я так и не поела, и выйти не могла. Сжав урчащий живот, я так хотела, чтобы время быстрее прошло, и тот козел очнулся.
Я и ему заявлю о своих правах, и то, что он не имеет право отнимать мою жизнь. Он никто, даже если будет самим Доном. Это лишь статус в этой жизни, а на том свете он будет никем.
Голодная я, подошла и открыла пустой маленький холодильник, (который находился в моем кабинете) словно там каким-то волшебным образом появится еда.
Двери заново открываются, и теперь стоял Сильвио с упаковкой сэндвича и водой в руках. Хмуро, мужчина вручает мне еду, но я мотаю головой. Дура.
Вдруг, те хотят меня убить таким образом? Нет уж, лучше буду голодной, чем мертвой.
— У меня диета, — солгала я, стала я мысленно внушать мозгу, чтобы мой желудок даже звука не издал. — Я худею. И я вегетарианка.
Сильвио выгнул бровь, и я взглотнула, чтобы не посмотреть на аппетитный сендвич. Но мой мозг знает лучше, и снова издавать голодный звук. И это услышал он, ухмыльнувшись, хымкнул.
— Ешь. Не хватало, чтобы ты умерла до того, как очнется наш Босс.
Я с сомнением посмотрела на упаковку сендвича, затем на него.
— Купил в пекарне. Приказ убить тебя еще не поступил.
— Как обнадеживающе, — фыркнула я и взяла сендвич и воду.
Живот опять заурчал, и я хмуро посмотрела на Сильвио. Он, закатив глаза, вышел с кабинета, но не запер на ключ.
Вдохнув ароматный запах свежей ночной выпечки Авы, (у нее круглосуточная пекарня напротив) я стала есть и запивать его водой.
Мне стало намного лучше, когда я впервые поела за день, не считая апельсина, когда кормила Эроя. Кстати, Эрой!
Он не замерз один в палате? Я его не навесила, после ужина из-за этой операции. Но сейчас, я могу, если только проскользну мимо двух громил, как Сильвио и шатен.
— Когда Рик очнется, он будет здесь или решит вернуться в особняк, Берди? — узнала я хриплый, но и шутливый голос Сильвио.
— Не называй меня как старуха с подъезда, — плюнул шатен. — Он сам примет решение, как очнется.
Значит они здесь, и я не могу пробежать мимо них, чтобы навестить Эроя... Хотя подумать, мальчик спит, и я могу случайно его разбудить, когда зайду. Но мне хочется следить за его здоровьем, намного больше, чем других моих пациентов.
У него тяжелая судьба, раз он потерял своих родных родителей в такой маленький возраст. А его приемные родители вообще ни о чем.
Я вернулась на свое место, оперевшись на свою руку, стала считать часы. Качаясь со стороны в сторону, время проходило как-то медленно... вяло. Я качалась, раздумывая, что жить мне или нет будет решать избалованный кретин с клуба. Ну... он поступил по-джентльменски, вручив свой пиджак, но это не означает, что у него есть крупинка чего-то хорошего.
Нервная усмешка над ужасающей ситуацией прозвучал эхом в кабинете. Как смешно, что люди становятся линчевателями, безжалостно убивая других... отнимая жизнь.
— Не стоит пренебрегать теми, кого презираешь, ибо сама не заметишь, как станешь такой же, — прозвучали слова Берди, или как его зовут полностью, мне все равно.
Нет. Ни за что. Я не стану тем, кого презираю. Убийцей.
Резко распахнулись двери, и я соскочила со своего места. Кажется я уснула на столе, и теперь всю мою спину ломит.
У двери стоял Сильвио, и подошелв мою сторону, хмуро посмотрев.
— Босс очнулся. Шагай давай, — в этот раз он не зватал меня грубо, даже не прикасался, что радует.
Время было ранее, и солнце только только встало. Шагая по белому мрамору, я медленно подошла в реанимационную, и открыла дверь.
На меня перевелись две пары глаз. Берди и Рика... Все те же голубые, обсыпанные карим, словно корицей, глаза.
— Так это ты меня спасла, — с хриплым голосом и без единой эмоции сказал он.
Я посмотрела назад, когда Сильвио стоял позади меня. Сбежать я не могу.
— Да, я, — сухо ответила я. — И теперь из-за этого вы собираетесь меня прикончить? — обратилась я к троим. — Вместо благодарности, хотите всадить пулю в лоб?
Рик лишь взглянул на меня, и выражение его лица меня просто выводил из себя. Как можно сидеть и смотреть с таким непонятным лицом, пусть и красивым.
— А кто сказал, что мы собираемся тебя прикончить? — озадаченно спросил Рик.
Сильвио вышел вперед, и пациент перевел взгляд на него.
— Слухи могут дойти до вашего отца, а ты знаешь, что это пойдет в пользу в сторону твоих братьев.
Мне не хотелось слушать то, о чем они говорят. Мне вовсе не хотелось что-либо узнавать от них. Сильное желание убежать с реанимационной взяли бы вверх, если бы на меня не посмотрел Рик.
— Бернандо, — глядя мне в глаза, обратился он к мужчине Берди. — Оформи мне документы о домашнем лечении. Как тебя там...
Теперь он обратился ко мне.
— Наоми Рианна Романо, так написано в бейджике, — за меня отвечает Сильвио.
— Какого черта, вы решаете это за меня?! — крикнула я. — Я не собираюсь приходить тебе в дом за лечением!
Его следующие слова заставили меня замереть. От услышанного бешенно колотится сердце, и в горло поступает тошнота, когда он назвал его фамилию.
— Считай это уступком вместо долгов твоего отчима, Лино.