Глава 4. Черные глаза
Наоми Рианна Романо
Собравшись, я проводила маму до ее работы, обнявшись, я помала ей, пока она зашла в свой бутик. Ее сразу же встретила ее подруга, с которой мы тоже поздоровались с широкой улыбкой.
Сегодняшний день просто прекрасный. Птицы поют, август закончился, и завтра наступит осень. На улице все еще было невыносимо жарко. Через двадцать минут ходьбы, я уже стояла напротив клиники Джемелли, где я и работаю.
Оно является самым крупным в моем городе, где на практику приходят и студенты-практиканты с Мартиной. Я и сама до сих пор заочно обучаюсь в частном медицинском университете UniCamillus в аспирантуре. Здесь так же работает Мартина, решив после магистратуры стать преподавателем для студентов колледжа UniCamillus.
Охранник и девушка на ресепшене с улыбкой встретили меня, и обменявшись пару репликами узнав о делах друг друга, я поднялась на третий этаж, где находился кабинет главврача.
Женщина с теплотой встретила меня, и мы немного побеседовали, затем я пошла к себе кабинет.
Надев белоснежный халат, я собрала свои волосы в пучок, села в свое кресло. Через некоторое время ко мне заглянула подруга медсестра, которая помогает мне во время операции.
Милая брюнетка с маленьким ростом держала в руках две кружки горячего кофе. Фаина подвигав плечами, с улыбкой села напротив.
— Все так скучали по тебе, — как только она поставила кружки на стол, мы обнялись и заново сели по местам. — Как отдохнула, как там в штатах?
Попивая кофе, я рассказала о моем отпуске, и как проходили наши интересные с Тиной. Фаина так же знакома с ней, и мы часто гуляли, когда Мартина приводила к нам практикантов.
До вечера я принимала больных, у которых были разные боли, симптомы. Некоторых пришлось положить в больницу из-за подозрений и угроз, а некоторых отправлять к другим докторам, иначе это не в моем направлении.
Рабочий день подходил к концу, и я уже закрывала кабинет, как меня откликнули.
— Синьорина Романо, — жалобно проныла девушка молодая медсестра с выпуклым животом. — Синьорина Романо, прошу вас!
Я вопросительно посмотрела на нее, после та подошла ко мне с документами.
— Я... возьмите его к себе, — протянула она мне бумаги. — Синьорина, поймите, я беременна... Срок вот-вот подойдет, я не могу взять ответственность за чужого ребенка.
Открыв документы, я стала ознакамливаться с паспортом здоровья ребенка, который недавно поступил к нам. Маленького мальчика, лет семи зовут Эрой Бано. Больницу положили с жалобой на боли в сердце.
— Я еще не знаю какой у него диагноз. Его положили в больницу только вчера, — сказала она. — У мальчика были приступы с сердцем, но семья, которая его усыновила так и не привели его в больницу.
Подонки. Как они могли игнорировать такое состояние мальчика?
— Что с его биологической семьей? — спросила я, но та пожала плечами.
— Полиция искала, однако их не нашли. Мальчик был подкидышем, — мое сердце сжалось от услышанного. — Я... не могу, синьорина Романа, может вы?
Я кивнула, и медсестра обняла меня. Поблагодарив раз сто, я наконец отправила ее домой. Сама же заново надев белый халат, стала искать палату.
Через некоторое время, палата стояла напротив меня. Набрав воздуха, я с улыбкой зашла в палату.
— А кто это у нас? Маленький герой? — подошла я к нему, положив документы на тумбочку, села на кровать.
Мальчик увидев меня, вопросительно смотрел своими зелеными глазами.
— Вы не мой доктол, у меня длугой доктол, — картавым голосом сказал он, и я улыбнулась.
— Теперь я твой доктор, малыш.
Похлопав глазами, у него глаза заблестели от слез. Я испугавшись, стала его успокаивать.
— Что случилось, милый? — пальцами я стала вытирать его глаза, затем крепко обняла.
— Я никому не нужен, — всхипывая ответил Эрой. — Все доктола меня оставляют.
Вытев его слезы, я поцеловала мальчика в лоб.
— Я тебя не оставлю, маленький герой.
— Плавда-плавда? — всхипнул мальчик, и тоже улыбнулся, оголяя зубы, некоторые из которых выпали.
— Правда-правда, — ответила ему и обняла, поглаживая его светлые волосы и спину. — Покажи мне, где у тебя болит?
Мальчик руками показал свое сердце, и через стетоскоп я стала проверять мальчика. Затем проверив анализы сделанное первым медбратом, который так же отказался от него, поняла, что у Эроя — коллапс. У жизненно важных органах ухудшилось кровоснобжение, что угрожает его жизни. Эрою срочно требуется операция.
— Я тебе поставлю капельницу, а ты поспи хорошо? - спросила я мальчика, и он кивнул. Со словами: — Настоящий герой, — мальчик улыбнулся и я установила капельницу.
— Мое имя так же обозначает гелой!
Пока мальчик получал капельницу, я стала искать еще одного хирурга, который поможет мне провести операцию. Желательно завтра.
Мой взгляд попадает к Леону, который стоял у ресепшена и флиртовал с Николь.
— Леон, есть дело, — подошла я, и он выпрямится, встречая меня с объятиями. Дружески конечно, но я не стала обнимать его в ответ.
Я лишь протянула руку в знаке «рада встречи», и мы пожали руки. Иначе мне кажется, Леон нравится девушке на ресепшене. И мне хотелось бы становиться центром скандала ревности или сплетен.
— Как отдохнула, Ри?
— Все отлично, спасибо. Леон, надо провести операцию семилетнему мальчику, — показала я карточку ребенка и хирург стал изучать его.
— Ну... Я подготовлю операционную, а ты возьми разрешение от его приемной семьи.
Кивнув, я вернулась обратно в палату, и убрала капельницу. Эрой уже уснул, поэтому я накрыла его пледом и покинула палату.
В карточке так же был указан номер его мачехи. Проносились гудки, и телефон подняла женщина с безразличностью.
— Слушаю.
— Здравствуйте, добрый вечер, синьорина Бано. Мы беспокоим вас с больни... — не дослушав, она положила трубку.
Я, нахмурив брови, заново стала звонить ей, но та уже не отвечала. Следующим я позвонила ее мужу, синьору Бано, который ответил на звонок.
После того, как я объяснила всю ситуацию, я ждала совсем другую реакцию.
— Ну, и?
— В смысле ну и, мужчина? Ваш сын в больнице! У него больное сердце, требуется операция! — сердитым голосом ответила я.
Синьор Бано сказав, что никакой операции не требуется, так же положил трубку.
Я со всей яростью сжала телефон, а сердце так кровью обливалось. Мальчик может умереть, если его срочно не прооперировать. Нарушить закон я не имею права, но жизнь малыша под угрозой.
От безвыходности мне хотелось кричать, но я лишь глубоко набрала в легкие воздух, и старалась успокоиться. Гнев на родителей, которые халатно относились к ребенку меня выводило из себя.
Стряхнув головой, я помасировала переносицу, сняла халат, и покинула больницу. Надо подышать свежим воздухом, пока буду возвращаться домой.
Вечерний ветер ласкальмое лицо, и мне стало немного спокойней. Надо что-то придумать, чтобы спасти жизнь мальчика. Не знаю... обманным путем заставить подписать договор? Рисковано, но я готова на это. Мы рождены, чтобы рисковать.
Мамы уже на работы не было, когда я проходила мимо цветочного магазина. Дежурила другая мамина подруга, которая меня не заметила.
Я шла домой, раздумывая о плане, приостановиоась из-за странного предчувствия. Каких-то неописуемых, словно что-то должно произойти.
Приостановившись по среди дороги, я осмотрелась вокруг... Никого. Шла дальше, но чувства преследования меня не покинули. А моя интуиция меня никогда не подводит.
В дом я идти не стала, свернув в другую сторону. Поблизости был кафетерий, небольшой супермаркет, и много другого, где было людно. Я направилась туда, и зашла в кафетерий.
Сделав заказ, я нервно села в столик возле окна. Попивая кофе, я одновременно наблюдала за людьми, которые бродили на улице.
Я все еще чувствовала неладное, и раздумывая об этом медленно пила кофе, обжигая себе горло.
Ветер медленно ударил по лицу, когда зашел очередной клиент. В ушах звук мужских каблуков стал еще громче, но я не обернулась.
— Кофе. Американо, — прозвучал низкий голос мужчины. Голос его был довольно жутким, из-за чего пробежали мурашки по коже.
Бариста принял его заказ, и за время его готовки, я чувствовала на себе этот взгляд.
Прожигающий. Мрачный. Жестокий.
Обернуться было жутковато, но за момент, пока тот ждал свой заказ, я смогу удрать отсюда и вернуться в дом. Так я и сделаю.
Оставив недопитый кофе на столе, взяв сумочку, я быстро вышла с кафетерия. Но прежде, совершила ошибку пересекаясь с бездонными черными глазами.