Глава 3. Шрамы
Наоми
Все было так, как я и говорила. Кавалер Тины постелил красную дорожку, и встречал подругу с широкой улыбкой и огромным букетом красных роз. Подруга завизжала от счастья, смотря на своего парня, затем побежала к нему с объятиями.
С Робертом мы, поздоровавшись, кивнули друг другу. Они с Тиной крепко обнялись и со страстью поцеловались, пока я стояла в стороне, дожидаясь своей очереди, чтобы взять наши чемоданы. Прошло пару секунд, когда меня окликнул мужчина, работающий на кавалера подруги.
— Синьорина, прошу, — он взял наши чемоданы, а после показал куда идти. Рабочий открыл мне машину с задней стороны, затем загрузил наши вещи в багажник. Наверное, у них отдельная машина, потому что он не сел в машину, исчезнув из виду.
Через некоторое время прибыли Роберт и Мартина, сев на передние места машины. Как только он завел машину, мы тронулись в путь.
— Ну, как отдохнули в Чикаго? — спросил он на итальянском языке, улыбнувшись подруге. — Были ли новые знакомства?
Тина, подмигнув, хитро улыбнулась мне. Я снова вспомнила кретина, который вручил мне пиджак. За весь отпуск, из всех, с кем я познакомилась, он запомнился мне больше всех.
— Были конечно, — Роберт ревниво сузил глаза, посмотрев на Тину. Она засмеялась. — Ну, мой кавалер, это же штаты! Здесь невозможно ни с кем не знакомиться. Дорогой, —продолжила она. — Я все равно с ними не общаюсь, у меня же есть ты, — подруга посмотрела на меня. — А вот Ри стоило бы вчера...
— Мы с ним даже именами не обменялись, — перебила я, усевшись поудобней в сиденье. — Не напоминай об этом козлине, — скрестила я руки, и подруга со словами «аха, конечно», захихикала.
Дальше они общались о своем, беседуя на то итальянском, то добавляя реплики и на английском. Из-за сильной усталости, мне ужасно хотелось спать. Знакомые улицы Рима напоминали мне, что я скоро буду дома. А значит, мы скоро увидимся с мамой.
Она была уверена, что я прилечу утром, поэтому, думаю, что мой внезапный приезд ее удивит. Я соскучилась по ней, и надеюсь, что отчим не заявлялся к ней за весь мой отпуск.
Когда меня подбросили до дома, поблагодарив молодую парочку, я посмотрела на дом, где горел свет. Значит, мама уже вернулась с работы. Роберт помог вытащить мой чемодан, затем они уехали к себе в особняк. Они недавно начали жить вместе, с тех пор, как Роберт предложил Тине встречаться. У них бывает мелкие ссоры, но они никогда не расстаются.
Затаив дыхание, я подошла к дому. И чуть ли не подпрыгивая от счастья, когда стала стучаться в дверь. Через пару секунд молодая женщина с светло-русыми волосами и небесно голубыми глазами открыла дверь, и я набросилась на нее с объятиями.
— Мама!
Она сначала растерялась, затем обняла меня в ответ. Крепко-крепко. Оторвавшись от объятий, мама погладила меня по щеке, где под слоем макияжа был шрам. Она всегда так делает, чтобы показать, что даже шрам не портит мою человечность.
— Ну, сказала бы, что прилетела. Я бы... встретила тебя в аэропорту, — замялась мама, и я покачала головой.
— Я так хотела сделать тебе сюрприз. Он удался? — улыбнулась я, и мама кивнула, поцеловав мой лоб. Мы снова обнялись, и я почувствовала ароматный запах матери. Ни с чем несравнимый.
— Еще как, — прошептала она мне в макушку.
Пригласив меня внутрь, я расслабилась от родного дома. У нас все уютно обустроено. Нет ничего бешено дорогого, и бедно мы не живем. Оставив чемодан в прихожей, я зашла к себе в комнату, чтобы умыться и переодеться.
Моя комната была прежней. Обои однотонного персикового цвета, белый потолок, как и мраморный пол. В комнате была одна кровать, туалетный столик с небольшим шкафом. Да в целом весь дом тоже было в таком дизайне. Мы живем не в центре города, скорее даже в конце. Здесь, в наших краях, почти в каждом доме один и тот же дизайн и стиль.
Дом нам продали пару месяцев назад, когда мы сбежали от преследователей. Те искали нас из-за отчима, и в тот момент денег у нас было очень мало. Мы смогли скрыться, и пока нас не беспокоят.
Я удобно одевшись в шорты с черной толстовкой, снова побежала к маме помочь по кухне. Но она рукой остановила меня, уже накладывая небольшой кусочек жареной рыбы.
— Уже все готово, — она села возле меня, поглаживая по моей спине. — Поешь, устала наверное... — я с улыбкой покачала головой.
Ее рука потянулась ко мне, и из-под кофты стал виднеться ее огромный шрам. Моя улыбка все еще была на губах, хотя сердце кровью обливалось. Я не стала показывать маме, что заметила ее шрам. Длинный... порез от ножа с запястья чуть ли не до локтя. Мне хотелось прикрыть глаза, но я не могла. Перед глазами опять пронеслись воспоминания тех адских дней. Те самые моменты, когда она получила этот шрам, и то, как и я получила свой на щеке и не только.
Незаметно стряхнув головой, я широко улыбнулась маме, и поцеловала ее ладонь, когда она большим пальцем погладила мой шрам. Макияж я смыла, и бледно-розовый порез стал видней четче. Хотелось бы мне избавиться от этих шрамов... Но это невозможно.
Мама была грустной, и тоже старалась не показывать свою боль мне. С этим мы с ней похожи. Она улыбается мне, хотя я чувствую, как она старается скрыть свою боль. Ужасные воспоминания настигли не только меня, ее тоже.
— Я принесла сладости со всех штатов, в которых была, — улыбнулась я, словно меня не душило чувство вины за то, что она получила этот шрам, защищая меня.
Старательно улыбалась, словно это не мы пережили ужасы тех дней. А ведь эти шрамы, которые видны только на первый взгляд. Никто еще не видел шрамы, которые скрыты под одеждой. А если даже видел, это вызывало у многих отвращение, страх, а что больше всего я ненавидела — жалость. Из-за шрамов я стала надевать такие платья, которые скрывали их. Часто одевалась так, чтобы никто не обращал туда внимание.
Я открыла чемодан и вытащила различные сладости, чем немного порадовала маму. Чемодан так и остался открытым, когда мы стали пить горячий зеленый чай. Я ей рассказала, как провела отпуск вместе с Мартиной, а она о том, что бизнес ее подруги развивается, и возможно у мамы будет повышение.
Хотела бы я забрать собой ее собой в штаты, чтобы знать что она в безопасности, но мама не хотела улететь так далеко от Италии. Я безумно хотела, чтобы она переехала вместе со мной в Чикаго, но ей не хочется покидать Рим. Ей так нравится радовать клиентов с букетами цветов, о которых она заботилась в цветочном магазине.
Мы беседовали на различные темы, как вдруг, через некоторое время, ее взгляд падает на пиджак в открыто оставленном чемодане. Мама хитро улыбнулась, посмотрев мне в глаза. Я поняла, что это за взгляд.
Это. Полное. Дерьмо!
— Неужели? Наоми... — вздохнула она с облегчением, прикрыв рот рукой. — Я знала, что ты найдешь себе кое-кого именно в Соединенных штатах!
Я хотела покачать головой за то, что она неправильно все поняла, но мама продолжила.
— Чувствовало мое материнское сердце. Надеюсь, он хороший, а не как... — запнулась она. Мы обе поняли, кого она имела ввиду.
После смерти отца прошло несколько лет, затем она встретила Макарио где-то в набережной. Она рассказывала мне, о том, что он очень хороший человек. О его порядочности, уважении к женщинам. Он заботился и ухаживал не только за мамой, но и за мной. Макарио показывал себя с хорошей стороны, скрывая свою истинную оболочку. По началу все было как в сказках, но сказочкам всегда наступает конец. А какой конец решили деньги, которыми отчим стал зависим. Все, кто зависим деньгами — живой мертвец. Деньги это то же самое, что наркотики.
Мама сейчас была такой счастливой из-за пиджака, находящийся у меня в чемодане. Я не знала, что ей сказать сейчас, на данный момент. Врать ей не хотелось, но и расстраивать тем, что она не правильно все поняла, тоже.
— Я объясню, попозже, — кивнула я и мама что-то заподозрила, что меня стало смущать. О чем она подумала?..
— Конечно объяснишь, — хитро сказала она.
Набрав побольше воздуха, я вытащила новое платье, которую купила маме за последние деньги и показала ей, чтобы сменить немного тему.
— Как тебе? Нравится? — спросила я, и мама улыбнулась. А затем крепко обняла меня.
Белоснежные платья идеально подходят для мамы. Она выглядит словно ангел со своими русыми волосами. Мама работает флористом в одном из самых огромных цветочных магазинов. Платье, которое я ей купила ассоциируется с белыми розами, и это думаю будет привлекать различных клиентов.
— Еще как... Пойду примерю, — счастливой, той детской радостью, она зашла к себе в комнату.
Пока она переодевалась, я заново посмотрела на пиджак того незнакомца. Я так и не решила что буду с ним делать.
Через пару минут мама вышла со своей комнаты. Как я и представляла, платье ей действительно подошло. Я с восхищением похлопала в ладоши. Мама засмущалась и покрутилась.
— Оно кажется слишком дорогое, Наоми. Я не могу... — я покачала головой. — это принять.
— Пожалуйста, — повернув голову на бок, похлопала глазами. — Ради меня.
Спустя пару минут уговариваний, она все таки приняла подарок.
Я зашла в комнату с чемоданом, и стала разбирать одежду.
К черту! — подумала я, и повешала пиджак в свой шкаф. Пусть будет здесь. Затем я легла на кровать. Завтра у меня уже тяжелый день.
Рикардо Симон Эрнесто
Бернандо вопросительно смотрел на меня и что-то размышлял. Игнорируя друга, я налил себе виски, и снова перевел взгляд на него. Подняв одну бровь, сухо спросил:
— Ты что, меня мысленно раздеваешь?
— Хотелось бы не мысленно, — саркатично заявил он. — Но как я вижу, меня опередили, и уже кто-то раздел тебя.
Я залпом выпил алкоголь, и друг закинув ногу на ногу, взглядом указал на рубашку.
— Вчера я был в стельку пьяным и не спросил. Где, черт возьми, твой пиджак? — хмуро спросил он.
— Ревнуешь? — безразлично выгнул я бровь. — Злишься, потому что я дал его не тебе?
— Кончай, а? — с раздражением махнул рукой. — Со твоим этим сучьим безразличным лицом, мне хочется в тебя врезать.
Я поднялся и подошел к нему. В знак того, что вызываю его на ринг. Бернандо ухмыльнулся, и встал.
— Твои холодные глаза острее ножа, — заново уселся он. — Да пошел ты к черту.
Я пальцем провел по подбородку, где был малозаметный шрам от ножа. Это был знак поражения моих противников.
Под этим шрамом кроется то, что отец запер меня однажды в помещении с одним из головорезов «Assassini D'ombra». Он был с ножом, в то время я - ни с чем. Но не смотря на это, я победил его.
Он думал, что убил меня, но я выжил. Не смотря на ранение, я смог обезоружить его и сломать ему шею своими руками. Я был всего лишь подростком, и смог победить одного из сильных головорезов того времени.
Я не умер, но шрам остался. Шрам моей сущности. Erede senz'anima.