Мне не нужен мир без него.

— Что?! Как ты с этим разберешься?! Роджерс?! Твою же мать!

В ответ Броку издевательски весело звучат короткие гудки, и он бросает телефон на стол, едва преодолев желание запустить им в стену.

— Он зол? — спрашивает Джек, выждав несколько мгновений, чтобы дать Броку прийти в себя.

— Он охренеть, как сильно зол!

— Глупостей не натворит?

— Хотелось бы верить.

Брок достает из холодильника две бутылки пива и протягивает одну Джеку, который приехал к нему несколько минут назад.

Следующие гости не утруждают себя стуком или звонком. Вход предусмотрено просматривается с кухни, поэтому Брок и Джек видят, как Энн входит внутрь, придерживая дверь для Тома, руки которого заняты пакетами. День выдался на удивление жарким, будто лето хотело их порадовать напоследок, поэтому на Энн, вместо привычных форменных штанов или удобных джинс — легкий сарафан нежно-бирюзового цвета, и волосы не стянуты в практичный хвост, а свободно струятся по обнаженным плечам, возможно, чтобы скрыть шрамы. Она улыбается, что-то говоря Тому, и машет в знаке приветствия Броку с Джеком. Она выглядит счастливой. А Брок счастлив видеть её такой.

— Закажите пиццу! — кричит Энн, пока Том сгружает пакеты на стол в гостиной. — Остальные скоро подтянутся!

— Я не подписывался на попойку в своем доме! — возмущается Брок, пока Джек набирает номер доставки еды.

Покер и виски — достойное времяпрепровождение для элитных наемников, которыми они, по сути, и являются. Чипсы и пицца, правда, в эту картину не вписываются, но это никого не волнует.

Спустя час попойка набирает обороты. Отсутствуют только Джессика и Крис. И если с первой всё понятно — после произошедшего побыть в компании мужа отличное решение, то вот на вопрос о Крисе — Том загадочно улыбается, а Джон корчит недовольную гримасу.

Энн, с подходящим к игре покерфейсом, сообщает:
— У него планы. С Айрис.

Джек, выполняющий обязанности дилера, присвистывает:
— Молодец парень!

Джон пытается убить его взглядом, он уже вне игры, но остаётся за столом из спортивного интереса. Впрочем, как и сам Брок, которому совсем не повезло с картами, а блефовать не было настроения, пусть и рисковали они все только игрушечными фишками. Стэн и Пейдж вообще не высказали желания предаваться азарту, поэтому окупиривали диван, захватив с собой коробку с пиццей и бутылку виски.

В игре остаются только Том, Шон и Энн. Символично до тошноты.

Джек переводит взгляд между ними тремя, обозначая начало нового раунда и призывая сделать ставки.
Шон бросает на стол несколько фишек. Том уравнивает. Энн повышает. Шон тоже повышает, а Брок не уверен, что им движет — действительно хорошие карты или принцип. Шон не самый большой фанат покера, играет редко, поэтому возможности изучить его игровые привычки было мало. Вот Энн блефует точно, Брок уверен, хотя она делает это мастерски.

Том слегка хмурится и качает головой:
— Пас.

Он, несмотря на кажущееся разгильдяйство, не склонен к необдуманному риску. Брок уверен, что у него не худшая комбинация, но это решение его не удивляет.

— Предатель, — Энн весело хмыкает и выдвигает на середину стола всё свои фишки. — Ставлю всё.

И этому Брок тоже не удивляется, потому что Энн как раз склонна к необдуманному риску из-за принципиальности. И не только в играх.

Шон повторяет её действия, и это наталкивает на мысль, что у него действительно хорошие карты:
— С удовольствием поддержу твое стремление к крупному проигрышу.

— Я не проиграю, — Энн насмешливо поднимает бровь, глядя ему прямо в глаза. Она сейчас очевидно идет на принцип, снова демонстрируя свое неумение сдаваться.

— Да ладно тебе — я ведь знаю, когда ты блефуешь, — Шон копирует её насмешку взглядом.

Брок тихо хмыкает себе под нос — какое тонкое напоминание о том, что влюбленность Шона возникла не на пустом месте. Брок бросает быстрый взгляд на Тома, но тот не изменился в лице. Едва ли он мог не понять намёк, а это значит, что его доверие к Энн безоговорочно. Шон с Энн ведь были довольно близки в самом начале СТРАЙКа, да и потом их связь никуда не делась, только немного ослабла. Хотя это же можно сказать обо всех в отряде. За годы работы ниточки между ними всеми переплелись настолько, что не распутать, не разорвать. А многие пришли в ЩИТ уже повязаны друг с другом.

У Брока, Джека и Энн была своя история до работы в СТРАЙКе. Общая история была и у Энн с Джессикой и Эммой, хотя они не любили и не могли об этом говорить, а остальные не рисковали предполагать. А у Стэна и Пейдж была даже не история, а, скорее, общая жизнь.

А потом они все пришли в ЩИТ, стали командой и начали писать другие истории. Как ни странно, но быстрее всех общий язык нашли именно Энн и Шон. Дрейк тогда только начинал осознавать, что не сможет вернуть в небо ближайшим временем и был мало расположен к конструктивным межличностным отношениям. Брок даже начинал сомневаться, что он справится.

С ПТСР, в большей или меньшей степени, были знакомы они все, но Шон слишком очевидно срывался, слишком хорошо маскируя это за самоуверенной бравадой. Но Энн нашла к нему подход. Без сомнений — именно она оттащила Шона от грани, за которой была только беспросветная тьма. Брок до сих пор не знает на чем именно построилась их дружба, едва ли на высоком самомнении, присущем обоим. Но дружба была, и очень крепкая. Проблемы начались позже, когда для Энн, и для всех остальных тоже, начало становится ясно, что Шон питает к ней не только дружеские чувства.

Тогда Энн начала от него отдаляться. Не одним махом, постепенно, но тоже очевидно для всех. Брок никогда не был большим поклонником задушевных разговоров, но считал себя обязанным знать, что происходит с его командой, и, к тому же, просто по человечески волновался за подругу. Поэтому он спросил её однажды: "Почему нет?". Брок искренне не понимал, а со стороны Энн и Шон вообще казались идеальной парой. Она объяснила: "Мы с ним пробуждаем худшее друг в друге. Это никогда не работает, ты же знаешь".

Брок знал. Как знал и историю Энн. Она была девушкой из богатой, но не полноценной семьи, рано потерявшей мать и пустившейся во все тяжкие ещё в средней школе. Армия для неё была одновременно и протестом против авторитарного отца, и шансом не потерять себя окончательно. Не то, чтобы она отказалась от разгульной жизни, когда поступила на службу. Военные тоже умеют развлекаться, просто Энн умела лучше многих. Для Брока до сих пор загадка, как это не отобразилось в её личном деле в виде множества выговоров.

Но именно Армия помогла Энн преодолеть свою темную сторону, которая хотела только адреналина, алкоголя и секса. Она нашла своё место и служба стала для неё первоочередной задачей. Это было из крайности в крайность, ей понадобилось много времени, чтобы найти баланс. Шон, самоуверенный и яркий, мог это разрушить. Но он влюбился в неё, а это не поддавалось здравому смыслу.

Энн пыталась сохранить близкую дружбу между ними и только больше всё запутывала. Точку во всём этом, по жестокий иронии, поставила смерть Эммы. Брок никогда не забудет тот щелчок активации противопехотной мины. Он ему потом снился в кошмарах долгие месяцы. Это было тяжёлая миссия. На границе двух чужих государств, где их не должно было быть по определению. Они проникли на объект тайно, ввосьмером, Пейдж и Стэн прикрывали на расстоянии. Тишина в эфире и чёткий расчет каждого действия. У них было окно в двадцать минут и периметр в два километра. Условия далеко не предельные для них.

Но, разумеется, всё пошло по пизде. Обратно пришлось прорываться уже с боем. Их разделили. Брок с Энн и Эммой отстали от остальной части группы.

— Альфа, вы где?! — крик Джека в наушнике чередовался со звуками выстрелов — тишина в эфире отменилась автоматически с началом пиздеца.

— Бета, поспеши, иначе вы не успеете! — вторила Пейдж, которая со своего гнезда видела всё происходящее.

— Бета, выполняй! Уходите! — рявкнул Брок, выпуская очередь по группе противника.

— Принято, — ответа Джека он почти не услышал.

— Альфа, вы уже не сможете прорваться тем же путем, что ушли Бета с командой, — ворвался в эфир Стэн. — Поворачивайте на север.

— Принято, Йота.

Они быстро выбрались с опасной зоны, за которой противники не могли их преследовать.

К точке эвакуации добирались разными дорогами. Пейдж и Стэн часть пути поодиночке, а потом вдвоём. Остальная группа — с Джеком. Брок с Энн и Эммой. Они двигались друг за другом, держа дистанцию в два шага, Брок шёл первым, они должны были добраться минут за восемь. Джек отчитался, что его группа уже на месте. Пейдж и Стэн были в пяти минутах ходьбы.

Территория была условно дружественная, лес просматривался хорошо и они попросту не ждали подставы. Когда прозвучал щелчок — Брок не думал. Просто повернулся и пригнул на Энн, увлекая её за собой в небольшой овраг, который шел параллельно тропе, по которой они двигались. Дальше он помнит только звон в ушах.

Очнулся Брок спустя несколько часов в полевом госпитале союзников. Энн лежала на соседней койке и пустым взглядом буравила потолок. У них обоих были лёгкие контузии и посеченные осколками плечи — там где не прикрывали бронежилеты. Броку не пришлось спрашивать, а Энн отвечать. Они оба знали, что Эмма была мертва.

Шон пришёл навестить их чуть позже, перед самой эвакуацией в Штаты. Брок притворился спящим, но Энн кричала так сильно, что все понимали, что он притворяется. Она в очень грубой форме донесла до него мысль, что между ними никогда ничего не будет. Это было очень некрасиво. Энн просто сорвалась и Шон это знал, но мысль её понял и свел общение с ней к минимуму. Им понадобилось месяцы, чтобы вернуть подобие дружбы, которая у них была.

Когда на место Эммы в отряде пришёл Крис... ни у кого на него попросту не было сил. Они все скорбели и выражали это самым продуктивным способом — злостью. Именно в тот момент Том проявил свою настоящую сущность — он взял Криса под своё начало так просто, будто обучение новичков — его прямая обязанность.

Это было сильно. И нужно всем без исключения. Если бы не Том — Крис бы ушёл. Энн срывалась на всех, но новобранцу доставалось больше всего. Джессика сверкала покрасневшими глазами и за месяц использовала отгулы, которые накапливала больше года. Шон начинал снова погружаться в пучину депрессии. Стэн с Пейдж закрылись в своем мирке на двоих и почти не общались ни с кем другим. Джек держался особняком и снова начал курить. Джон перестал угощать всех конфетами и всё время улыбался, будто это могло помочь. Брок смотрел на них всех и не знал, что с этим делать.

А Том просто таскал Криса везде за собой, устраивал внеплановые общекомандные тренировки и без устали пытался вытащить всех выпить после работы. Потребовалось не мало времени, прежде чем ему это удалось и они собрались все вместе вне стен ЩИТа. СТРАЙК вернулся к нормальному состоянию, и произошло это только благодаря Тому. Это лучше всех его сказочных проебов говорит о том, что он из себя представляет.

Глядя на все произошедшее постфактум, Брок понимает, что Энн не ошиблась, хотя она в принципе никогда не ошибается в людях. Том её уравновешивает. Помогает относиться проще к тем моментам, где Энн привыкла загоняться, и становится для неё якорем в тех местах, где она готова броситься в омут с головой. И она делает для него тоже самое. Идеальный симбиоз.

А самое главное, что они заставляют друг друга улыбаться...

— Если ты так уверена в победе, может, поднимем ставки?

Голос Шона заставляет Брока вынырнуть из вороха мыслей и воспоминаний. Он переводит взгляд на Энн, уже зная, что она не сможет не повестись на столь явную провокацию.

— Что предлагаешь? — спрашивает, на секундочку, второй заместитель командира боевой группы.

Брок мысленно стонет. На самом деле, она такая только в личной жизни и этот контраст между личным и профессиональным никогда не перестанет поражать.

— Пари, — Шон пожимает плечами.

— Не тяни уже, — Энн нетерпеливо подается вперед.

— Скажем... — Шон делает вид, что задумался, хотя для всех очевидно, что он всё придумал уже давно. — Проигравший красит волосы в розовый. На месяц. Разумеется, после возвращения на службу. Сидеть с розовыми волосами дома будет совсем не весело.

Брок знает Энн достаточно хорошо, чтобы уловить на её лице момент сомнения, который длится не дольше секунды. Он почти надеется, что она...

— Договорились, — решительно соглашается Энн, убивая его надежды ещё до того, как они полностью сформируются.

Брок закатывает глаза. Том роняет голову на стол. Джон жует мармелад, между прочим, из личных запасов Брока. Джек с каменным лицом интересуется закончили ли они "делать ставки".

Телефон в кармане Брока коротко вибрирует, и он отвлекается на него с чистой совестью.

"Отстранения не будет. Вы все в оплачиваемом отпуске до дальнейших распоряжений."

Сообщение от Роджерса строго деловое и лаконичное. Только возмущенные крики Энн и смех Шона не дают Броку забыться и разозлиться на подобную сухость.

Ответить в подобном тоне Брок не успевает — приходит второе сообщение.

"Я приеду?"

Всё предыдущее возмущение испаряется за долю мгновения. От этих двух слов веет неуверенностью, страхом и надеждой. В груди Брока теплеет, и он набирает ответ, не сдерживая улыбку.

"Приезжай. Заодно сам расскажешь команде хорошие новости. Они как раз у меня окопались."

"Что-то привезти?"

"Не. Жратвы у нас полно."

"Понял. Еду."

"Жду."

Брок отправляет последнее сообщение, но на экран пялится не перестает, внезапно осознавая, что правда ждёт. Им многое нужно прояснить, и Брок боится этого разговора, но вот увидеть Стива всё равно хочется. Совершенно не поддающееся объяснению желание. Просто без него, будто чего-то не хватает. Будто Брок соскучился за те несколько часов, что они не виделись...

Брок на секунду прикрывает глаза, отбрасывая неуместные мысли, и прячет смартфон обратно в карман. Четыре пары глаз смотрят на него с нескрываемым интересом. Даже Стэн с Пейдж притихли на диване.

— Хорошие новости? — спрашивает Энн, делая вид, что пытается скрыть ухмылку.

— Возможно, — Брок скалится в ответ. — Кто выиграл?

Энн недовольно кривится и демонстрирует две бубновых тройки. Брок хмыкает, он думал, что карты у неё были хуже, и переводит взгляд на Шона — тот радостно скалится и одними губами шепчет "Стрит".

Брок весело присвистывает.

— Может, ещё партию? — спрашивает Энн, метнув в обоих убийственный взгляд.

— Без меня, — сразу же отвечает Джон.

— И без меня, — добавляет Джек.

Энн недовольно поджимает губы, а Брок разводит руками:
— Не судьба.

В дверь стучат, и этот стук — неожиданный звук посреди разговора. Брок напрягается, всего на долю секунды, пока не идентифицирует происхождение шума. Подобную реакцию он считывает и у остальных. Профдеформация. Последствия стресса. Назвать можно по-разному. Это просто их реальность.

Джон идет открывать дверь и уже через мгновение впускает в дом Джессику с Фрэнком.

Брок ничего не может с собой поделать и внимательно сканирует девушку взглядом. Синяк стал меньше, а вот над бровью, скорее всего, останется шрам. Брок не сразу понимает, что изучает её не только он, а вообще все присутствующие. Это неловко, это не то, что нужно Джесс, но исправить ситуацию он не успевает. С этим прекрасно справляется Энн.

— Надо же, — весело хмыкает она, поднимаясь на ноги. — Какие люди польстили нас своим присутствием! Привет, ребята.

Она по очереди обнимает обоих. Брок тоже встает, чтобы поприветствовать гостей — приобнимает Джесс и пожимает руку Фрэнку. Смотреть в глаза мужчине почти невыносимо. Брок чувствует себя виноватым перед Фрэнком, едва ли не больше, чем перед Джессикой. И он знает очень много женщин, которые, за такие мысли могли бы его избить. Но, чёрт возьми! Он, Брок, не смог уберечь жену Фрэнка, хотя должен был! Брок жестом предлагает новоприбывшим располагаться, но семейство Аллегра почти синхронно качает головами.

— Мы всего на несколько минут, — с мягкой улыбкой говорит Фрэнк.

Джессика взглядом и кивком головы просит Брока поговорить наедине. Они выходят на задний двор.

— Как ты? — спрашивает Брок.

Джессика закатывает глаза, прислоняется спиной к стене дома и не собирается отвечать на вопрос, говоря вместо этого:
— Фрэнку нужно по работе в Прагу на несколько дней. Я собираюсь поехать вместе с ним. Мы бы хотели взять с собой Ноа и остаться в Европе на пару недель. Но с этим расследованием...

— Не продолжай, я понял. Наше отстранение по воле Роджерса превратилось в оплачиваемый отпуск, а это значит — никаких ограничений в передвижениях. Твой командир уведомлен, поэтому можете спокойно лететь и отдыхать, — Брок подмигивает и закуривает.

Джесс сигарету у него отбирает, затягиваясь сама. Брок поджигает себе другую, никак не комментируя её действия. За всё время совместной работы, Брок видел её с сигаретой всего два или три раза, и происходило это тогда, когда они были в бегах. Комментировать здесь действительно нечего, Брок просто надеется, что настоящий отпуск за океаном поможет ей хоть немного прийти в себя.

— А на сколько отпуск хоть? — спрашивает Джесс, почти докурив сигарету.

Брок пожимает плечами, выпуская облако дыма:
— Нужно дождаться уведомления с отдела кадров — и тогда будет понятно. Но я могу организовать тебе столько времени, сколько будет нужно.

— Мне не нужно особое отношение, — говорит Джесс, бросая окурок в пепельницу, бывшую когда-то цветочным горшком.

— Ничего не могу обещать, — Брок тоже избавляется от сигареты. — Но ты ведь знаешь, что нет ничего, чего бы я не сделал для любого из вас?

Джесс согласно кивает.

— Вот поэтому ни о каком особом отношении речь и не идёт. Если тебе что-то понадобится, что угодно — просто дай мне знать. Хорошо?

— Хорошо, — отвечает Джесс, чуть помедлив. — Спасибо.

— Вот и отлично. Давай возвращаться, не хочу больше отбирать у вас с мужем ни минуты общего отпуска.

Брок пропускает Джессику вперед, поэтому о присутствии нового человека в доме узнает из её приветствия. Роджерс стоит возле Энн и Фрэнка с улыбкой на лице.

— Уже рассказал хорошие новости? — спрашивает Брок, мастерски игнорируя хмыканье Энн. Он и сам понял, что выдал с кем недавно вел переписку.

Стив кивает и говорит что-то ещё. Джессика подходит к Фрэнку и они переплетают пальцы, не глядя друг на друга, будто это для них инстинкт: они оказались рядом — они должны коснуться друг друга, даже не придавая этому особого значения. Обычное поведение для людей, которые вместе не первый год. Брок видел это не раз и не у одной пары, но клинит его на этом моменте почему-то именно сейчас.

Он держался за руки с женщинами десятки, если не сотни, раз и с романтическим подтекстом, и без него. Но никогда — так естественно, так обыденно. У него никогда не было человека, который стал бы его привычкой, частью его повседневной жизни. И почему-то сейчас от этого непривычно горько.

Джессика что-то говорит и Брок заставляет себя сосредоточиться.

— И прошу вас всех — не звоните мне.

Все смеются, а Энн серьезно произносит:
— Договорились. Я буду тебе писать. Каждый день.

Джесс стонет:
— Раз в неделю!

— Два раза.

— Хорошо.

— Хорошо. В остальные дни я буду писать Фрэнку.

Джесс осуждающе качает головой, но улыбается:
— Ладно, с вами весело, но нам ещё нужно собрать сумки.

Она машет рукой , Фрэнк просто улыбается на прощанье, а Энн выходит их проводить.

— Кэп, ты ведь будешь держать нас в курсе расследования? — спрашивает Пейдж, очевидно возвращаясь к разговору, который Брок пропустил.

— Это вряд ли. Я тоже в отпуске, — спокойной говорит Стив.

Брок сдерживается, чтобы не выругаться, но всё равно отмечает, что от дома отъезжает машина. Энн не возвращаться.

— Нихрена себе, — тихо говорит Стэн.

— Пива? — спрашивает Джек.

— Не помешает, — Стив со вздохом соглашается и садится за стол возле него, с благодарным кивком принимая бутылку.

Пейдж и Стэн тоже перемещаются за стол.

— Всё нормально? Брок? — спрашивает Стив, с тревогой глядя на него.

— Да, я сейчас, — Брок идёт на улицу, пытаясь не реагировать на то, что Стив едва ли не впервые обратился к нему по имени прилюдно.

Энн стоит на подъездной дорожке, глядя вдаль. Брок молча становится рядом, почти прикасаясь плечом. Они стоят в тишине, нарушаемой лишь звуками улицы, несколько минут, пока Энн, наконец, не начинает разговор.

— Ты никогда не спрашивал, как мы познакомились.

Она не уточняет, кто "они" — и это не нужно.

— Я слышал, как спрашивали другие, и что вы на это отвечали.

— Сложно сосчитать, сколько бланков о неразглашении мы подписали. Я не могу назвать мест и имен. Дело было в одном, скажем так, восточном бизнесмене. Он вел дела с очень нехорошими людьми и имел очень хорошую службу безопасности. Правда, очень любил женщин. Его месяцами выслеживали ЦРУ, АНБ и все, кто только мог. Он опережал их на десять шагов. Но, в конце концов, ошибся. АНБ выяснили, что он будет на дне рождения дочери своего друга. Правда, выяснили они это за два часа до самого празднования. Моя часть дислоцировалась в часе езды от города, где это должно было произойти. А мой командир, по счастливому стечению обстоятельств, в своё время оказал серьезную услугу организатору вечеринки... Ноутбук. Он всегда, везде носил с собой ноутбук. АНБ нужно было, чтобы кто-то на тридцать секунд подключил к этому ноутбуку флэшку с программой слежения. Мы с Эммой и Джесс была единственными молодыми белыми американками в радиусе ста километров. Его типаж.

Энн замолкает и Брок решается вставить реплику:

— Армия и Морская пехота. Вас готовили не к этому.

— Нет, не к этому. Но подготовленные к этому люди никак не успели бы добраться. Нам ясно дали понять, что нас никто не заставляет. А также, что в случае отказа продолжить службу для нас будет проблематично.

Брок болезненно кривится, он отлично знает, что это значит — им бы просто не дали служить дальше, подставили, превратили бы любой проступок едва ли не в госизмену и хорошо, если бы просто уволили, а не отдали под трибунал. Военные так разбираются с неугодными.

Энн продолжает говорить:
— Нам привезли платья из ближайшего магазина, познакомили друг с другом, сделали короткую вводную. Мы должны были притвориться подругами, старыми знакомыми хозяина, развлекаться и постараться привлечь внимание объекта. Ему больше всех понравилась Джесс.

— Ей пришлось?.. — Броку приходится прочистить горло.

— Да, пришлось. Задание она выполнила на отлично, — Энн горько ухмыляется.

Брок не знает, что сказать. Это не было изнасилованием в привычном смысле. Это было намного хуже. Когда вступаешь в вооруженные силы — ты становишься частью чего-то большего, чем ты сам. Ты больше не один, ты часть огромной семьи, абсолютное большинство которой очень достойные люди, всегда готовы подставить плечо и подать руку помощи. А потом эта семья тебя предает, подкладывает под незнакомого человека, террориста... Невозможно вообразить.

— Они с Фрэнком тогда уже?..

— Были помолвлены. Джесс не имела права ничего ему рассказывать, но я знаю, что рассказала. Мы с Эммой ждали её почти три часа. Она спустилась с второго этажа с совершенно стекляным взглядом, её стошнило как только мы вышли из дома. Она потребовала отставку сразу же после возвращения в штаб. Мы с Эммой тоже. Это было необдуманное решение, принятое на адреналине, но оно было единственно верным. Мы шли служить не за этим. Потом мы обменялись контактами, прошли бюрократические проволочки, хотя стоит отдать Армии должное — меня освободили без задержок, с идеальной репутацией и приличным пособием. У девчонок было так же. Мы начали близко общаться в Штатах и потом с нами случился ЩИТ...

На губах у Энн легкая, ностальгическая улыбка, она любит СТРАЙК и работу в ЩИТе, несмотря на всё произошедшее.

Броку сложно это осмыслить. Его причины уйти с Армии были совсем другими. Он порядком устал от всего, что тогда происходило, но всё никак не мог принять решение. А потом Мэди забеременела вторым ребенком и Джек сообщил, что подает рапорт. И это стало необходимым стимулом для Брока, чтобы уйти. Он не хотел оставаться в Армии, и, тем более, не хотел оставаться один. Это было спокойное, взвешенное решение. У него остались только приятные воспоминания о сослуживцах и настоящее уважение к командованию. Разумеется, он знает, как часто бывает иначе, просто не предполагал, что настолько иначе было у близких ему людей.

— Я и подумать не мог... — начинает Брок, но Энн резко качает головой, и поворачивается к нему, чтобы посмотреть в глаза.

— Я рассказала это не для того, чтобы ты кого-то жалел. Мне нужно было кому-то это рассказать. И мне нужно было, чтобы ты понял, почему я так себя веду по отношению к ней.

Брок снова вспоминает, как она кричала, умоляя взять её, когда Джесс уводили.

— Хорошо. Спасибо, что рассказала.

Энн улыбается, ставя точку в разговоре и Брок достает сигареты.

— Слушай, ты случайно не знаешь, откуда в моей ванной женский шампунь?

Энн только громко смеется в ответ.