Реакция 7 2/2
У т/и строгие родители,но она к привыкла (на ней синяки и царапины)
Т/и не просто привыкла к строгим родителям, но и носит на себе следы этой "строгости" – синяки и царапины – вызвало совершенно иную реакцию у каждого из персонажей. В их глазах смешались шок, тревога, гнев и, у некоторых, холодное непонимание.
Черный Плащ
Когда Черный Плащ заметил синяки и царапины, его брови нахмурились так сильно, что почти скрылись под полями шляпы. Его обычно пафосная поза сменилась на напряженную. Он внимательно, почти сканирующе, оглядел Т/и.
"Что это?!"
Его голос резко понизился, став серьезным и тревожным.
"Это не просто 'строгость', Т/и! Это... это следы! Кто это сделал? Немедленно говори! Моя святая обязанность как защитника справедливости – ограждать невинных от любого вреда! И 'привыкла' здесь не вариант! Никто не должен привыкать к такому! Пожалуйста, скажи мне, что происходит. Черный Плащ уже готов расследовать этот... этот вопиющий случай нарушения мира!"
В его глазах загорелся гнев и решимость защитника, готового действовать.
Гусёна
Гусёна, заметив синяки, ахнула. Её глаза наполнились слезами, а обычно бойкий нрав на мгновение испарился. Она прижалась к Т/и, крепко обняв, осторожно, чтобы не задеть.
"Ой, Т/и! Что с тобой?! Это же больно! И это... это не просто 'строгие'! Это... это... ужасно! Твои родители так делают?! Но почему?! Никто не должен так делать! Пожалуйста, не терпи это! Мой папа всегда говорит, что нужно быть храброй и бороться! Мы должны что-то придумать! Может, ты останешься у нас? Папа не позволит никому тебя обижать! Я... я буду твоим телохранителем!"
Её детское сочувствие было искренним и глубоким, смешанным с яростной защитой.
Зигзаг МакКряк
Зигзаг, заметив повреждения, замер, его улыбка сползла с лица. Он моргнул несколько раз, пытаясь осмыслить увиденное.
"Ух ты... э-э... эти... эти синяки. Это не просто от падений, да? Это... это очень нехорошо. Родители... они не должны так поступать. Я, конечно, сам часто врезаюсь во что-нибудь, но это всегда по моей вине! А это..."
Он почесал затылок.
"...это совсем другое. Э-э... если тебе нужна помощь, чтобы куда-нибудь улететь... ну, или просто поговорить, я всегда рядом. Может, я не самый умный, но я хороший слушатель! И могу привезти тебе мороженого!"
В его глазах читалась искренняя растерянность и беспокойство.
Квага
Квага, заметив синяки, сначала скривил свою жуткую ухмылку, словно это была очередная забавная "шутка". Но когда он понял, что это не игра, его взгляд стал задумчивым, даже немного зловещим.
"Ха-ха! Ого! Да ты вся побитая, как мои старые игрушки после встречи с Крякулой! Значит, твои строгие родители... они не просто 'строгие', а 'очень-очень строгие'! Ну-ну, это... это, конечно, интересный подход к воспитанию! Они что, тренируют тебя для цирка? Или для нового боевика? Хм, я мог бы использовать такую 'строгость' в своих планах! Представь: целая армия побитых, но привыкших ко всему... ха-ха-ха! Хотя..."
Он склонил голову набок.
"...мои игрушки обычно не плачут."
Его реакция была смесью темного веселья и странного, даже жуткого "понимания", но без настоящей эмпатии.
Брэдфорд Баззард
Брэдфорд, заметив синяки и царапины, не выказал никаких внешних эмоций, но его глаза, казалось, проанализировали каждую деталь.
"Физические повреждения. Множественные. Причина: предположительно, действия родителей. Следствия: потенциальное снижение функциональности, риск психоэмоциональной нестабильности. Ваша 'привычка' лишь указывает на систематичность проблемы, но не на её приемлемость. Это неэффективно с точки зрения поддержания стабильного и продуктивного субъекта. В долгосрочной перспективе это приведёт к деструктивным последствиям. Такие методы дисциплины не оптимальны. Необходимо пересмотреть протоколы взаимодействия."
Он оставался беспристрастным, но в его тоне проскользнула нотка холодного осуждения.
Мегавольт
Мегавольт, увидев синяки, начал нервно искрить и дергать головой. Его обычно злорадное лицо исказилось в гримасе, которую можно было истолковать как гнев.
"Что это такое?! Эти... эти искры боли на твоем теле! Это же не электричество! Это... это несправедливость! Неужели эти 'строгие' родители... они так разряжают свои аккумуляторы?! Это... это неправильно! Никто не должен быть таким проводником для чужих отрицательных зарядов! Я... я могу помочь тебе! Мы устроим им такое короткое замыкание, что они забудут, что такое 'строгость'! Пусть почувствуют, каково это – быть под постоянным ударом! Да, мы покажем им настоящую силу напряжения!"
Он был возмущен, но его гнев был скорее обусловлен его собственным, извращенным пониманием справедливости.
Бушрут
Бушрут весь сжался, его листья поникли ещё сильнее, а голос стал тихим и печальным, почти шепотом.
"Ох, Т/и... это... это не просто 'строгость'. Это... это словно ломать нежные стебельки. Ни одно растение не должно так страдать. Твои синяки... они как увядшие цветы на земле. Это так... так неправильно. Мне так жаль. Если бы я мог, я бы обвил тебя своими самыми мягкими листьями, чтобы защитить от всего плохого. Пожалуйста, не думай, что это нормально. Ты достойна быть под солнцем и получать только добрые прикосновения."
Он был глубоко расстроен и предложил свою, растительную, форму утешения.
Ликвигадор
Ликвигадор не выказал никаких видимых изменений, но его голос стал чуть ниже, чем обычно, и прозвучал с большей "массой", словно он давил на каждое слово.
"Наблюдаю множественные повреждения кожных покровов и подкожных тканей. Классификация: синяки, царапины. Причина: внешнее физическое воздействие. Источник: заявленные 'строгие' родители. Вывод: систематическое применение насилия. Фактор 'привычки' свидетельствует о долговременном характере проблемы. Данное воздействие является деструктивным для физического и психологического состояния объекта. С точки зрения эффективности воспитания – крайне неоптимально. Требуется немедленное вмешательство для предотвращения дальнейших деградационных процессов."
Его анализ был бесстрастен, но в его "отчете" прозвучал недвусмысленный призыв к действию.
Тарас Бульба
Тарас Бульба, заметив синяки, зарычал. Его глаза сузились, а мощные кулаки сжались. В его лице читалась смесь гнева и ярости.
"Что это?!"
Он поднял голову, его голос гремел.
"Это не 'строгость', девчонка! Это трусость! Настоящий воин не бьёт тех, кто слабее, тем более беззащитных! Твои родители... они позорят себя! Это не методы! Если кто-то посмел тебя так избить, то он встретится с Тарасом Бульбой! Я покажу им, что такое настоящая сила, а не подлая! Никто не смеет обижать мою..."
Он осекся, но потом закончил.
"...мою знакомую! Ты больше не будешь получать синяков!"
Он был совершенно разъярён и готов был лично разобраться с обидчиками.
***
Вилли, Дилли, Билли
Племянники замолчали, их веселые лица стали серьезными и озабоченными, когда они заметили синяки. Они переглянулись, их обычно озорные глазки наполнились беспокойством.
Вилли: "Ох, Т/и... это... это не просто 'строгость'. Это... это нехорошо."
Дилли: "Это же больно! И это нечестно! Родители так не должны делать!"
Билли: "Мы... мы можем что-нибудь сделать? У нас есть аптечка первой помощи! И мы можем придумать план, как сделать так, чтобы это прекратилось! Дядя Скрудж всегда говорит, что нужно защищать тех, кто в беде!"
Они были обеспокоены и полны решимости помочь, пытаясь применить свои навыки "юных сурков" к серьезной проблеме.
Скрудж МакДак
Скрудж МакДак, увидев синяки и царапины, резко остановился. Его монокль чуть сполз, а глаза сузились. Его обычно жадный взгляд сменился на взгляд хищника, который уловил угрозу.
"Что это такое?!"
Он указал тростью на один из синяков, но не прикоснулся.
"Это не 'строгость', милочка! Это... это варварство! Ни один родитель не имеет права так обращаться со своим... со своим чадом! Это не 'дисциплина', это... это ущерб! И я не терплю ущерба, тем более причиненного невинным! Ты привыкла? Это возмутительно! Ни одна ценная единица не должна быть повреждена! Кто это делает? Я найду этих... этих негодяев и заставлю их заплатить! Возможно, придется применить... юридические санкции. Или, в крайнем случае, лично напомнить им о ценности человеческой жизни!"
Он был возмущен до глубины души, его прагматизм смешался с глубоким чувством справедливости и защитника тех, кого считают ценным.