Глава 15
Осень
Я целый грёбаный день просидела за этим чёртовым докладом. Целый день! Это просто невозможно. То файл не сохранялся, то нужную информацию найти не могла... часами рылась, перескакивая с одной статьи на другую, и всё без толку. Ужас. А Рита... я же рассчитывала, что она придёт и поможет мне. Но нет - ей сегодня влепили смену, и всё. Конец. Почему всё вечно валится на мою голову?
Настроение и без того было паршивым с самого утра. Какое-то гнетущее, тоскливое... Всё внутри будто сжалось в комок, и я даже не понимала, из-за чего именно. Осень всегда так действует на меня - холод, серое небо, это мокрое шуршание листьев под окнами... Всё кажется пустым и бессмысленным.
А ещё этот файл... если бы рядом был Лёша, он бы точно разобрался. У него вообще талант всё чинить и сохранять, он бы за пару секунд справился. Но у Лёши сегодня важный день, он даже трубку не брал весь день. Чёрт возьми. Как так? Я реально сойду с ума такими темпами. Просто с ума. Слава богу, Лёша должен скоро закончить свои важные дела. Я пойду его встречать.Мне нужно было почувствовать воздух, увидеть его первым, поймать тот самый взгляд, от которого всё внутри наконец успокаивается.
Я встала из-за стола, устало потянувшись. Сколько можно сидеть в этой квартире? Пора собираться. Взгляд сам собой упал на окно - и я поморщилась. Ну это просто ужас... Сильный ветер крутит листья, гнет деревья, гонит по дороге обрывки пакетов. Спасибо хоть, что это не шторм, не землетрясение и не апокалипсис, а всего лишь очередная осенняя пакость.
Кто вообще придумал осень? Вроде бы и красивая пора - золотые деревья, тёплые оттенки... Но одновременно такая отвратительная. Слякоть, грязь, бесконечная серость. Никогда не знаешь, чего ждать от погоды: то дождь стеной, то холод, то ледяной ветер, от которого пробирает до костей. Фу, просто ужас.Я надела тёплую кофту, а поверх - пальто. Проверила карманы, бросила в сумочку всё необходимое и, вздохнув, закрыла за собой дверь.
...
Я шла вдоль дороги, кутаясь в пальто и крепче сжимая ремешок сумки. Машины проносились одна за другой - кто-то куда-то спешил, торопился, врываясь в этот холодный осенний вечер гулом моторов и вспышками фар. А я только думала о нём. Скоро увижу Лёшу... Целый день его не видела. Как же я соскучилась.
Ветер налетал с порывами, трепал волосы, заставлял меня упрямо заправлять непослушные пряди за ухо. Осенний воздух пах мокрой листвой и чем-то колким, пронизывающим. Кажется, если задержаться на улице дольше положенного, он проберёт до костей. Но я спешила, мне оставалось совсем чуть-чуть - вот уже за тем поворотом то самое место, где мы договорились встретиться. Я шагнула быстрее. Сердце колотилось всё сильнее, будто в груди проснулась жизнь. Ещё немного - и я увижу его.
Спустя несколько минут я дошла до нужного адреса. Передо мной возвышалось красивое белое здание - светлое, аккуратное, с широкими окнами и небольшой лестницей у входа. Я поднялась по ступеням, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Вроде бы сюда... Я знала, что мне нужно войти внутрь, хотя раньше никогда здесь не бывала. Что это за место? Почему Лёша так и не объяснил?
Я потянула на себя тяжёлую дверь, и в лицо сразу ударил тёплый воздух, пахнущий чем-то сладким. Внутри было уютно: аккуратный ресепшн и расставленные вдоль стен серые пуфики. На них сидели люди - кто-то смотрел в телефон, кто-то задумчиво глядел в окно. Видимо, эти пуфики специально здесь, чтобы можно было спокойно подождать.
Я выбрала один из свободных и осторожно присела, сжимая ремешок сумки в руках. Где-то там, за этими закрытыми дверями, Лёша был занят своими важными делами. Мой Лёша. Именно мой. Скоро он освободится... Я встречу его и обязательно расспрошу, что там происходило.
Лёша не заставил себя долго ждать. Я лишь мельком заметила, как дверь приоткрылась, и уже через мгновение он вышел навстречу мне.Он был в своих привычных чёрных джинсах и светлой белой рубашке, которая немного приоткрывала шею, создавая ощущение лёгкости. В руках он сжимал телефон, но глаз не отводил от меня - даже не взглянул на экран, будто всё остальное перестало существовать в этот момент.
Я вскочила с места, но не успела и рта открыть - ни спросить, как прошёл день, ни зачем мы здесь, ни что он делал.Лёша молча подошёл, обнял меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. Его пальцы скользнули мне за спину, словно он боялся меня отпустить.
- Лисёнок, - его голос был тихим и ласковым, почти шёпотом, - ну как ты? Как у тебя день прошёл? - сказал он и поцеловал меня в висок.
- Всё хорошо, - тихо ответила я, стараясь говорить потихонечку, помаленечку, словно боялась нарушить хрупкую атмосферу этого момента.
Лёша чуть ослабил объятия и аккуратно отпустил меня. Он взял меня за руку, лёгко и уверенно, как будто не хотел отпускать и минуты.
- Пойдём на ресепшн, - сказал он мягко. - Я сейчас возьму куртку, и мы пойдём домой.
Я кивнула, стараясь не отводить взгляд.
По дороге к ресепшну я не удержалась и спросила:
- А что сегодня было? Ты же... я тебе даже не звонила. Ты просил не беспокоить.
Он сжал мою руку чуть крепче, не отводя взгляда.
- Сейчас куртку возьму, - ответил Лёша, - и всё тебе расскажу.
- Хорошо, - выдохнула я, чувствуя, как в груди поднимается лёгкое тепло.
Мы подошли к ресепшну, где за стойкой стояла девушка азиатской внешности с приветливой и доброй улыбкой.Лёша спокойно протянул ей номерок. Она внимательно посмотрела на него, затем кивнула и направилась к гардеробу.Через мгновение она вернулась с курткой, аккуратно повешенной на плечо, и передала её Лёше.Он взял куртку, слегка улыбнулся и поблагодарил:
- Спасибо.
Быстро надел её, застегнул до горла и повернулся ко мне.
- Ну что, идём, - сказал он, крепко сжав мою руку. - Сейчас расскажу, что у меня было сегодня. Ты тоже мне расскажешь, да?
Я кивнула, чувствуя, как в груди растёт тепло и спокойствие.
Осенний ветер то и дело пробирался под воротник пальто, но я почти не замечала холода - всё внимание было приковано к Лёше. Он молчал уже несколько минут, и в груди нарастало беспокойство.
- Лесь... - наконец заговорил он, слегка сжав мою руку. Голос звучал мягко, но в нём сквозила осторожность, как будто каждое слово он выбирал очень внимательно. - Мне, конечно, нежелательно это рассказывать...
Я напряглась, сердце пропустило удар.
- Что-то случилось? - спросила я тихо, боясь услышать ответ. - Что-то плохое?
Он тут же повернулся ко мне и покачал головой:
- Нет, нет, ты чего, - успокаивал он, улыбнувшись уголком губ, - всё хорошо. Правда. Просто... меня попросили об этом не говорить.
- Но почему? - мой голос звучал настороженно, и я сама это почувствовала.
- Потому что это... секретный проект, - продолжил он. - Там была рабочая встреча, переговоры. Меня пригласили поучаствовать. Это идея, которую сейчас держат в тайне. Я подписал бумагу о неразглашении, поэтому даже тебе не могу рассказать деталей. Об этом проекте знаем только трое человек: я и ещё двое людей.
- Лёш... - начала я, но он не дал мне договорить.
- Послушай меня, - он остановился, развернул меня к себе и мягко взял за плечи. - Не волнуйся. Всё хорошо. Я в никакие сомнительные истории не влезаю. Это чисто рабочая тема. Просто проект очень секретный, и меня попросили помочь.
Он посмотрел мне прямо в глаза, серьёзно и чуть‑чуть с улыбкой, чтобы развеять мои страхи.
- Всё под контролем, слышишь? Не тревожься.
Я молча кивнула, но внутри всё равно скреблось лёгкое беспокойство. Мы шли молча. Город вокруг будто размывался - шум машин, прохожие, огни витрин... Всё это было где-то на фоне. А внутри меня всё сжималось.
Я старалась не показывать, но не могла. Лицо само по себе нахмурилось, брови сдвинулись, и взгляд стал каким-то тяжёлым, как будто я физически несла на себе груз собственных мыслей.Я не понимаю, что происходит. Это было самое страшное. Не страх перед чем-то конкретным - а перед этим «ничего». Перед неизвестностью. Перед тем, что что-то происходит за спиной, а ты не можешь ни спросить, ни понять, ни защитить себя.
Я всегда тревожилась за будущее. Даже если снаружи всё спокойно, у меня внутри - как будто тонкий лёд, по которому я иду в одиночестве. Один шаг - и всё может провалиться.
А теперь ещё и это...Секретный проект. Не могу рассказать. Подписал бумагу. Только трое знают. А самое главное я не среди них. Как я могу быть спокойной, если я не знаю, что происходит с человеком, которого люблю?
Лёша держал меня за руку, и это было почти утешением, но не до конца. От этой тёплой ладони было приятно, да. Но ощущение безопасности, которое раньше с ним приходило моментально... сегодня не пришло.
Он заметил. Конечно заметил. Посмотрел на меня внимательно, взглядом, которым всегда как будто заглядывал под кожу.
- Лесь, правда, пожалуйста... не беспокойся, - сказал он тихо, почти умоляюще. - Пойми, ничего плохого нет. Всё хорошо. Я рядом, понимаешь?
Я кивнула, но внутри будто сжалась сильная резинка, которая только сильнее давила на грудную клетку.
- Я тебе не верю, - вдруг сказал он. - Посмотри на свой взгляд. Я вижу, ты злишься.
- Я не злюсь, - ответила я, глядя в сторону. - Я просто... не понимаю, что происходит.
- Лесь... Я сам пока толком ничего не знаю. Но ничего плохого не происходит. Ты это понимаешь?
Я снова молча кивнула. Потому что не знала, что сказать. Потому что сказать «да» было проще, чем вывалить на него весь тот сумбур, который жил у меня внутри.
- Вот видишь... - сказал он. - Сейчас всё хорошо. А как у тебя вообще день прошёл, любимая моя?
А ты правда рядом? - хотела спросить я, но не смогла. Вместо этого просто посмотрела в его глаза. Потому что, наверное, мне очень хотелось в это поверить.
- Ну, с утра я встала, проводила тебя... потом немного прибралась, помыла посуду... И... потом села за этот долбаный доклад... - голос мой чуть запнулся.
Я сделала паузу, словно внутри что-то сдвинулось, и продолжила уже другим тоном - тише, надломленнее:
- Я... я пыталась, правда. Но у меня то файл не скачивался, то нужную информацию найти не могла... Я часами рылась в статьях, перескакивала с одного на другое, и всё было как будто впустую. Всё не то, всё не то...
Слова перестали идти чётко - голос дрогнул, дыхание сбилось.
- Потом... ещё интернет лагал, то одно не работало, то другое... Я просто... - я прикрыла лицо ладонью, не в силах больше сдерживать себя. Слёзы вдруг сами потекли по щекам, не спросив разрешения.
- Ты чего, Лесь? Не плачь, слышишь?
Но я не могла остановиться. Всё, что я так долго держала в себе, вырвалось наружу. Я говорила сквозь слёзы, срываясь и почти шепча:
- Ты не представляешь... Я так устала. Я делала этот проект - а он не шёл. Ничего не получалось. Потом ещё эта вечная учёба в медицинском, которая долбит каждый день... А теперь ещё ты - с этим странным, тайным проектом, про который я нечего не знаю. Я устала, Лёш. Не физически - морально. У меня такое чувство, будто внутри всё перегорело. Я уже не понимаю, как мне быть. Не могу даже словами объяснить, что творится у меня внутри...
Немного помолчав я сказала:
- Прости, что я всё это вываливаю на тебя... - прошептала я, прижимаясь к его груди.
- Ты не «вываливаешь», - тихо ответил он, уткнувшись носом в мои волосы. - Ты просто говоришь. А я должен был рядом быть в этот момент.
И прежде чем я успела сказать хоть что-то ещё, почувствовала - Лёша вдруг, без предупреждения, аккуратно, но уверенно поднял меня на руки. Я даже не успела удивиться, как моё лицо уткнулось в его плечо.
Сердце бешено стучало, не то от слёз, не то от того, как он это сделал - просто, будто само собой, будто знал, что иначе нельзя.
- Ну хорошо, кошечка... не мурчи, - прошептал он почти игриво, но очень тепло. Голос его был низким, спокойным, как будто мир действительно становился проще, когда он рядом. - Сейчас придём домой, и я решу все твои проблемы.А пока... не беспокойся. Просто знай - я буду всегда рядом.
Я прижалась крепче, не говоря ни слова. Слёзы всё ещё текли по щекам, но теперь уже тихо, без истерики - будто они выходили вместе с усталостью. Я чувствовала тепло его рук, его шаг, его дыхание рядом - и впервые за день мне действительно стало легче. Он нес меня, как будто я ничего не весила. А я просто позволяла себе быть слабой. Хотя бы сейчас, хотя бы рядом с ним.
...
Дверь за нами мягко закрылась, и в прихожей нас сразу встретил Лёлик.Он протянулся, потянулся всем телом и, как обычно, принялся тереться об ноги, требуя внимания.
Лёша наклонился, погладил его по спинке и с улыбкой пробормотал:
— Лёлик, вот мы и пришли. Смотри, и твоя хозяюшка пришла.
Я стояла в полутени, немного замерзшая, немного разбитая. Лёша обернулся ко мне и сразу заметил это.
— Иди, — мягко сказал он. — В душ или куда тебе хочется. Отдохни. Я сейчас ужин приготовлю, потом сам сбегаю в душ — и займусь твоим докладом. Скажешь, что не работает, покажешь, где затык. Не переживай. Я всё решу.
Я молча кивнула. Слова не шли, но внутри что-то потеплело. Он не стал отмахиваться, не стал говорить, что я слишком много думаю. Он понял и почувствовал.И принял — меня, моё состояние, мою тревожность. Я почувствовала: я действительно рядом с тем, кто будет не боится моих слёз. Кто услышит меня даже тогда, когда я сама не могу объяснить, что чувствую. Кто не отстраняется, когда мне плохо, а становится ещё ближе.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Я только вещи возьму.
Пошла в комнату, взяла своё полотенце и любимый спальный костюм — лёгкие шёлковые шорты и такую же маечку с милым рисунком разового бантика.
И вдруг из кухни донёсся голос:
— Леся, а ты что будешь на ужин?
Я заглянула туда, остановившись в дверях. Он уже порылся в холодильнике, стоял с приоткрытой дверцей, обернувшись через плечо.
— Я не знаю… — я чуть пожала плечами. — А ты что хочешь?
— Мне всё подойдёт, — отозвался он с той же мягкой уверенностью. — Но мне важно знать, что ты хочешь.
Я усмехнулась уголком губ.
— Ну, тогда свари картошку. Она же вариться быстро. В холодильнике, кажется, остались те котлеты ну которые я сама делала. И… салат нарежь, пожалуйста.
— Как скажешь, любимая, — Лёша кивнул. — Сейчас всё будет.
Я на секунду задержалась у порога, смотря, как он начал доставать продукты. Его движения были уверенными, спокойными. И в этом моменте, полном тишины, света из кухонной лампы и домашних голосов, было столько настоящего… столько любви, которую не надо кричать вслух.
Я вошла в ванную и плотно прикрыла за собой дверь. Тёплый, чуть влажный воздух окутал меня сразу же, словно обещая защитить от всех тревог. Я включила воду — почти кипяток — и через пару секунд пар стал подниматься лёгкой дымкой, затуманивая зеркало. Именно такую воду я любила: горячую, обжигающую, такую, которая словно вытягивает изнутри всё напряжение. Я медленно смыла с лица макияж — вместе с остатками слёз, упрямо осевших на ресницах. Намылила руки, плечи, лицо — всё по привычке, в каком-то автоматическом ритме.
Я вышла из ванной и аккуратно свернула полотенце на волосы, чтобы не капало. Тихо, босиком, я пошла на кухню, откуда доносились запахи еды и негромкий скрип ножа по разделочной доске.
Лёша стоял у стола, увлечённо нарезая салат. Его фигура — знакомая, родная — в этот момент казалась самой спокойной и надёжной на свете. Я подошла тихо, почти неслышно, и обняла его со спины, прижавшись щекой к его лопатке. Он вздрогнул, но тут же расслабился.
— Уже почти всё готово, — сказал он, не поворачиваясь, но в голосе было столько тепла. — Салат нарезан, котлеты разогрел. Осталось только дождаться картошку — сделаю пюре. Ты сиди, отдыхай. Я быстро в душ и вернусь, всё доделаю. А про свой доклад даже не думай. Мы всё решим, вместе.
Я не отстранялась. Напротив — мне так не хотелось отпускать его. Я прижалась чуть сильнее, улыбаясь почти сквозь усталость:
— Какой же ты у меня золото всё-таки…
— Ещё какое! — засмеялся он, обернувшись и чмокнув меня в лоб.
Потом направился в ванную и, уже из коридора, хохотнул:
— Лесь, ты что в адском котле купаешься, а? Я после тебя в ванну зайду и, наверное, сварюсь! Что ты там творишь вообще?
— Иди, иди, не бойся, — сказала я, облокотившись на спинку стула. — Мы, девушки, вообще-то посланники из ада и иногда просто скучаем по дому. Вот и принимаем горячий душ.
Он обернулся, бросив на меня взгляд с прищуром, но улыбка всё равно скользнула по его лицу:
— Ну хорошо, тебя понял… Надеюсь, в этом твоём адском котле я сам не сварюсь.
Я засмеялась, приподняв бровь:
— Не бойся, не бойся. Не сваришься. Максимум — прогреешься до золотистой корочки, как идеальный пирожочек.
— Отлично, — хмыкнул он, направляясь в ванную. — Вернусь — и будет тебе пюре уровня Мишлен
— Я запомнила, — крикнула я ему в спину. — Проверю на соответствие всем звёздам!
Пока Лёша был в душе, я заметила, что картошка уже сварилась — мягкая, рыхлая, как надо. Осторожно слила воду, поставила кастрюлю обратно на плиту, а сама прошлась по кухне, накрывая на стол: тарелки, вилки, ложки, всё по местам. Я как раз закончила расставлять всё на столе, когда дверь ванной открылась, и в кухню вошёл Лёша. На нём были серые спортивные штаны и простая белая майка. Волосы чуть растрёпаны, кожа ещё хранила тепло после душа.
— Ну что, не сварился? — спросила я, хитро щурясь.
— Не сварился, как видишь, — ответил он с усмешкой, проходя мимо.
— Смотри, я картошку уже слила. Так что, давай, готовь своё фирменное пюре, посмотрим, на сколько звёзд оно потянет.
— Хорошо, — ответил он, уже берясь за толкушку. Его движения были чёткими и уверенными. — Лесь, иди, неси ноутбук. Я сейчас всё приготовлю и разберусь с твоим докладом. Что у тебя там не получалось сохранить? Я ведь обещал.
— Ага, хорошо, сейчас, — кивнула я.
Пока я приносила ноутбук, Лёша уже успел разложить всё по тарелкам. На столе стоял салат, а в наши тарелки он щедро положил пюре и котлеты. Когда я вернулась, он выпрямился, вытер руки и, довольно улыбнувшись, сказал:
— Так, ну давайте, уважаемая комиссиия, оценивайте.
Я поставила ноутбук в сторону и села напротив.
— Сейчас всё оценим, — усмехнулась я, беря вилку. Сделала пару укусов и добавила с искренним одобрением: — Очень вкусно. Ну, в принципе, как обычно. Ты же всегда вкусно готовишь.
— Спасибо, ты тоже, — кивнул он, и мы оба улыбнулись.
Я доела чуть раньше и украдкой посмотрела — Лёша тоже поставил вилку на край тарелки. Я тихонько придвинула к себе ноутбук, приоткрыла крышку. Он сразу это заметил. Даже не нужно было звать — просто подошёл. Спокойно, без слов.
— Смотри, вот здесь — не сохраняется. Я уже не знаю, сколько раз нажимала. И вот это ещё — не могу перенести сюда, — я показала, растерянно глядя на экран.
— Сейчас, подожди, всё сделаем, — спокойно сказал он, подходя ко мне сзади.
Я села ровнее, а он встал за мной и протянул руки к клавиатуре.Мне всегда нравилось это ощущение когда он вот так становится за моей спиной. Как будто закрывает от всего. От проблем, от усталости, от самой себя. Я даже чуть-чуть смущалась.Не от близости — от того, как спокойно и уверенно он берёт на себя всё, что выводило меня из себя весь день.
Пальцы Лёши быстро двигались по тачпаду, он что-то щёлкал, пробовал, и спустя несколько минут сказал:
— Так, смотри. Вот это — сохранить нужно было?
— Да, — кивнула я.
— Всё, сохранил. Теперь подпиши документы и закинь в нужную папку.
Я уставилась на него, поражённая.
— Как ты вообще это умудряешься делать? Я с этим весь день мучилась!
Он засмеялся:
— Ну, я не знаю. Само как-то. Руки, может, волшебные.
— Спасибо тебе большое, Лёша...
— Господи, не за что. Ещё бы было за что благодарить, блин, — махнул рукой он, а я почувствовала, как внутри отозвалась тёплая нежность.
Я аккуратно закрыла ноутбук и унесла его в комнату. Вернулась — а Лёша уже складывает посуду, что-то тихо насвистывая себе под нос. Я устало опустилась на диван, поджав под себя ноги, и наблюдала за ним. Я смотрела, как он смывает пену, как ставит тарелки сушиться… и в этот момент снова словила ту же мысль: «Вот это я, конечно, урвала». Смешно и серьёзно одновременно.
Когда он закончил, сразу подсел ко мне. Лёлик, как обычно, оказался быстрее и уже уютно развалился у меня на коленях. Я гладила его между ушками, лениво уткнувшись в телефон. Лёша присел рядом, тоже глянул в экран. Мы сидели молча, но это была та самая тишина, в которой — комфортно.
В какой-то момент я резко повернулась к нему:
— Представляешь… — начала я, чуть смеясь, — я, короче, не помню, кто мне это говорил, вроде Рита.
Как только я начала говорить, Лёша сразу же убрал телефон. Без слов. Просто повернулся ко мне, полностью переключив внимание — как будто каждое моё слово было важнее всего остального.
— В общем, родинки — это места, где тебя целовали в прошлой жизни… Представляешь, как прикольно?
— Значит, в прошлой жизни я явно плохо постарался… если у тебя родинка только на шее.
Он посмотрел на меня уже совсем по-другому — с тем хулиганским огоньком в глазах, который всегда заставлял меня краснеть.
— Но в этой жизни я это исправлю.
И тут взгляд Лёши скользнул по моим глазам, потом по губам, и в этот момент сердце будто пропустило удар. Всё вокруг стало тише.Его рука мягко скользнула к моей талии, и пальцы будто невесомо касались кожи через тонкую ткань. Он приподнял меня чуть ближе к себе, не спеша, с такой бережностью, как будто я была чем-то хрупким, самым важным, что он когда-либо держал в руках. Я даже задержала дыхание на секунду — просто чтобы запомнить этот момент, почувствовать его до конца.
А потом он поцеловал меня.
Это был не просто поцелуй. Это было прикосновение, наполненное всем тем, что он не говорил вслух: нежностью, вниманием, любовью, укутанной в тёплое молчание. Его губы были мягкие, тёплые, и при этом уверенные. Он целовал меня так, будто никуда не спешил, будто весь мир остановился — и в нём остались только мы двое. И я чувствовала этот поцелуй не только на губах — он отзывался где-то в груди, в кончиках пальцев, в шее. Будто волной разливался по всему телу, заставляя забыть обо всём.