🌸 5 глава 🌸
Исабелла Кастелли
Я встала со стула, стараясь не оборачиваться на мужчину, оставшегося в кабинете. И всё же его пронизывающий взгляд будто продолжал следовать за мной, даже когда я уже распахнула дверь и шагнула в коридор. Холодный воздух обдал лицо, заставив кожу покрыться мурашками, но внутри разгорался совсем иной огонь – беспокойный, тягучий, настойчивый. Лоренцо – человек, о котором я почти ничего не знала, директор Академии, – казалось, понимал меня глубже, чем я осмеливалась понимать саму себя.
Где-то в груди что-то тревожно кольнуло – как будто внутренний голос пытался предостеречь меня, шепча, что я втянулась во что-то куда большее, чем просто учеба и стремление познать магию. Лоренцо был не просто директором. Он – фигура из иной игры, сложной и опасной, будто король на шахматной доске, где правила ещё предстоит постичь, а каждое движение может обернуться судьбоносным.
Через несколько минут я шла по длинному коридору академии – места, которое теперь должно было стать моим домом на месяцы, а может, и на годы, если судьба сложится благосклонно. Холодные стены, выложенные серыми плитами, отражали мягкое неоновое свечение, придавая всему окружающему приглушённый, почти миражный оттенок. Рядом шёл студент – высокий, с лёгкой небрежной щетиной и открытой, дружелюбной улыбкой. Он представился как Алекс. Имя отозвалось во мне, но не пробудило ни одной связанной с ним памяти. Незнакомец, но – не пугающий.
По пути в общежитие молчание между нами становилось плотным, как туман. Я то и дело ловила себя на мысли, что не знаю, как себя вести. Любопытство боролось с тревогой, тянуло мысли обратно – к Лоренцо. Его манера держаться, голос, взгляд… всё в нём будто проникало внутрь, оставляя за собой ощущение неясной опасности и необъяснимого притяжения. Я пыталась убедить себя, что не стоит увлекаться, что доверие – роскошь. Но этот голос… он звучал внутри, словно отголосок чего-то давно забытого, пробуждая беспокойство, которое невозможно было заглушить.
Наконец мы подошли к зданию общежития. Алекс молча открыл передо мной дверь, и я вошла в здание, наполненное голосами, шагами, приглушённым гомоном. Всё это одновременно казалось мне странно знакомым и совершенно чужим. Внутри поднялось щемящее чувство – будто ностальгия по дому, которого никогда не было. Здесь начиналась новая глава, полная неизведанного – и я не знала, радоваться этому или бояться.
Комната оказалась не слишком большой, но уютной – почти как домик в детской сказке, где живёт храбрец перед великим путешествием. Тёплый свет настольной лампы растекался по стенам, придавая пространству ощущение покоя. Справа – кровать, заправленная аккуратным одеялом, слева – другая, оформленная в ярких летних тонах. Я вдохнула глубже, обводя взглядом детали: на столе – разложенные учебники, среди них выделялась тетрадь с весёлыми рисунками; на стенах – несколько картин с лицами, которых я не знала. Всё здесь дышало жизнью другого человека – моей будущей соседки. Незнакомка, с которой нам предстояло делить пространство, дни и, быть может, даже мысли. Это пугало… и завораживало.
Алекс всё это время молча ждал у двери, не навязываясь, но и не спеша уходить. Я бросила на него благодарный взгляд.
— Спасибо, что проводил, — сказала я с искренней, пусть и немного усталой улыбкой.
— Не за что. Удачи! Если что – зови, — ответил он просто, кивнув на дверь.
Я кивнула в ответ, и когда он ушёл, провела ладонью по гладкой поверхности стола. Внутри будто дрогнуло что-то – предвкушение и страх, смешанные воедино, как первый шаг на канат над пропастью. Всё только начиналось.
Устроившись на одной из свободных кроватей – аккуратно заправленной постелью в мягких пастельных тонах, – я обвела взглядом комнату, теперь уже чуть более уверенно. Сквозь высокое окно струился мягкий свет, ложась на стены, окрашенные в тёплый бежевый, и придавая помещению особое спокойствие, будто сама Академия обнимала меня, нашёптывая: «Ты в безопасности». В воздухе витали тонкие ароматы старого дерева и пожелтевших страниц – запах знаний и тайных историй, словно это место помнило всё, что в нём когда-либо происходило.
— Ого, у меня новая соседка, — неожиданно раздался за спиной голос, полный лёгкого удивления и дружелюбного интереса.
Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. На пороге стояла девушка в форме Академии, подчёркивающей её стройную фигуру и королевскую осанку. Она двигалась легко, уверенно, будто знала – её присутствие замечают. Волны тёмных волос свободно спадали на плечи, блестя в лучах света, а глаза… зелёные, живые, с искорками дерзости и какого-то глубинного знания, будто она читала не только книги, но и людей.
— И все эльфийки такие неразговорчивые? — спросила она, прищурившись, с ироничной полуулыбкой, добавив в атмосферу нотку игривости.
Я слегка растерялась. Словно очнулась ото сна и не сразу поняла, как начать разговор. Всё происходящее казалось одновременно слишком реальным и слишком волшебным.
Поднявшись с кровати, я подошла ближе. Девушка – судя по всему, маг – тем временем аккуратно раскладывала книги на столике. У каждой из них была особая, почти живая аура: некоторые обложки переливались серебром, другие – мерцали глубокими, насыщенными оттенками. Они выглядели как драгоценности, хранящие тайные знания.
— Нет, просто… я не ожидала так скоро встретить кого-то, — призналась я, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее. — Исабелла.
— Все так говорят, когда впервые видят меня, — с мягким смехом отозвалась она и протянула руку. — Мирабелла.
Её ладонь была тёплой и тонкой, но в ней ощущалась какая-то мелодичная сила – как будто я коснулась струн музыкального инструмента. Мы держались за руки лишь миг, но этого оказалось достаточно, чтобы возникло ощущение странной, почти интуитивной близости. Что-то пробежало между нами – искра? тень? вопрос? – но Мирабелла тут же разомкнула пальцы и вернулась к своим книгам, словно этот момент не имел для неё особого значения. Я осталась стоять, сохранив в ладони призрачное тепло её прикосновения.
— Ты не подумай, — вдруг сказала она, не поднимая взгляда, — столько книг нужно только на первое время. В остальном я таскаю их как аксессуар – для имиджа, знаешь ли.
Я улыбнулась, краем глаза скользнув по её изящным томам, раскиданным по столу, как разноцветные самоцветы.
— Я изучаю природную магию эльфов, — сказала я, стараясь удержать разговор и приглушить неловкость. — А ты?
Словно играя в пьесе, где роли достались без репетиций, я говорила с натянутой лёгкостью, сама замечая, как мои фразы звучат, будто вырваны из какого-то плохо написанного романа.
Мирабелла приподняла одну бровь, взгляд её стал лениво-оценивающим.
— О, я предпочитаю более… изысканные направления, — ответила она, словно смакуя каждое слово.
В воздухе повисло лёгкое напряжение, как будто комната затаила дыхание. Её голос стал ниже, почти шелестящий.
— Например? — не удержалась я, сделав шаг ближе.
— Артифакторика, — спокойно произнесла она, словно это слово само по себе было магией. — Всегда ищу способ изменить привычные законы магии.
Она кивнула в сторону одной из книг, уже нашедших своё место на столе.
— Поверь, мир гораздо шире, чем ты думаешь.
Я задержалась взглядом на ней, обдумывая услышанное. На столе, среди аккуратно разложенных томов, выделялась книга с золотым тиснением на корешке – она словно сияла, притягивая к себе. Любопытство взяло верх: я подошла ближе, не сводя глаз с обложки, ощущая её тайный зов.
Свет от настольной лампы мягко лился на стол, отбрасывая тени, игравшие на наших лицах. Эта игра света и полумрака только усиливала ощущение тайны. Я машинально провела рукой по краю своего платья, затем взглянула на Мирабеллу – открыто, вызывающе, с лёгкой тенью дерзости. Хотелось проверить: насколько далеко она готова зайти в этой словесной дуэли?
Во взгляде Мирабеллы таились искры – не злости, нет, – живого, пылающего интереса. Словно в ней бурлила сама стихия магии.
— Артифактор, говоришь? — переспросила я, и в голосе прозвучало нечто большее, чем простое любопытство. Восхищение, перемешанное с долей скепсиса. — Должно быть… захватывающе. С какими артефактами ты работаешь?
Она усмехнулась уголком губ, и в её глазах вспыхнуло мерцание, похожее на звёздный свет. Затем наклонилась чуть ближе, понижая голос, словно собиралась доверить мне сокровенное, то, что предназначено только избранным.
— Есть один… только начала работать над ним, — прошептала она. — Он способен усиливать эмоции. Представляешь? Артефакт, который может не просто затронуть душу, а переписать чью-то судьбу.
Я замерла, забыв о книге, о комнате, даже о времени. Эти слова, тихие, почти неуловимые, пробуждали в воображении целые миры. В тот момент я чувствовала себя ребёнком, которому впервые показывают звёздное небо.
— Это невероятно! — вырвалось у меня, не сдерживая восторга. — Ты должна показать мне, как это делается. Я всегда мечтала создать… нечто. Осязаемое, живое, наполненное магией.
Мирабелла чуть приподняла брови, и на её лице мелькнула тень сомнения, сменившаяся интересом. Она будто колебалась, прежде чем ответить. В её взгляде появилось нечто настороженное, и вместе с тем – испытующее.
— Учиться — это прекрасно, — сказала она задумчиво. — Но ты должна понимать: настоящая магия требует не только ума. Ей нужна воля. Ответственность. Некоторые артефакты создаются не ради света. И когда они оживают… они уже не всегда подвластны создателю.
Я кивнула, почти инстинктивно, не желая разорвать нить беседы. В её словах было что-то пугающее, но и манящее, как запретный лес. Я ощущала, как растёт во мне голод к знаниям, к тайнам, к силе, которая лежит где-то за пределами дозволенного.
— А ты? — спросила я, не отводя взгляда. — Ты когда-нибудь… сталкивалась с последствиями? Испытывала их на себе?
В тот самый миг небо за окном потемнело, будто откликнулось на мой вопрос. Свет в комнате чуть померк, лампа едва уловимо затрепетала. Мирабелла на долю секунды застыла, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом медленно выдохнула.
— У каждого из нас есть свои секреты, — произнесла она тихо. — И свои тени.
Комната замолчала, пропитанная напряжением. Даже воздух казался гуще. Что-то важное произошло — не между словами, а между строчками. Я ощущала это кожей.
— Может, покажешь мне что-нибудь из своих «экспериментов»? — спросила я, и голос мой прозвучал дерзко, почти вызывающе, как вызов. Но внутри горела жажда – не просто узнать, но прикоснуться, стать частью этого.
Её выразительные глаза вспыхнули ещё ярче — будто внутри загорелось пламя, которое не могло быть укрощено.
— Возможно, я люблю риск, — произнесла она с полуулыбкой.
И в тот же миг что-то изменилось. Между нами, в самом воздухе, будто зазвучала новая, едва слышная мелодия — полная томительного ожидания, тайн и волнующих возможностей. Всё словно затаилось в предвкушении неизведанных путей, ещё не открытых, но уже манящих.
Сердце забилось быстрее. Мир вокруг вдруг стал размытым, как старинная фотография, оставшаяся под дождём. Всё замерло. Только звуки далёкого города напоминали, что мы ещё в реальности, а не в этом пузыре из чар и слов, который мы невольно сотворили – каждое мгновение, каждая интонация вплетались в узор чего-то большего.
— Ты действительно хочешь это увидеть? — спросила она, голос стал тише, почти интимным, но в нём звучал азарт, лёгкий вызов.
Я кивнула. Внутри меня вспыхнуло жадное любопытство, такое острое, что почти физически ощущалось под кожей.
Мирабелла сделала шаг назад, словно намеренно отступая, освобождая пространство между нами. В её движении было что-то ритуальное. Я заметила, как дрогнули её пальцы, когда она открыла небольшой, ничем не примечательный ящик на столе.
Внутри оказался целый мир: крошечные стеклянные сосуды, искристые порошки, заготовки странных форм, плоские камни, будто выпавшие из чужих снов. Всё это сверкало, переливалось, словно хранило в себе остатки заклинаний.
— Моя лаборатория, — с гордостью сказала она, подняв одну из колб к свету. Внутри неспешно текла жидкость, переливавшаяся от густого, как полночь, синего до ослепительного изумрудного.
Я прищурилась, вглядываясь в это волшебство, пытаясь уловить, как оно устроено, понять – и всё же не разрушить загадку.
— И это только начало, — добавила она, обернувшись ко мне с улыбкой. В её взгляде было обещание: открытие, риск, перемена.
Я приблизилась, почти не дыша, притянутая к ней, как звезда к гравитации другой. И поняла: всё меняется. Я уже сделала шаг. Назад дороги не будет. Мир вокруг меня расширяется, переливается новыми красками. Открытия ждут – и решения тоже.
— Как ты пришла к этому? — спросила я, и в голосе зазвучала искренняя заинтересованность. Мне хотелось знать всё: каждый шаг, каждую ошибку, каждое озарение.
Её лицо осветилось, как будто изнутри – огнём воспоминаний.
— Это долгая история, — сказала она. — Полная поражений, провалов… и внезапных побед. Я всегда была немного другой. Риск и эксперимент – это не просто работа. Это то, что держит меня на плаву. Это то, ради чего я живу.
В голосе её прозвучала ностальгия. Грусть – и сила.
Что-то сжалось в груди. Я чувствовала: я – крохотная искра в её океане амбиций. Но мне было мало искры. Я хотела пламя.
Она снова посмотрела на меня, пристально, будто взвешивала. И я поняла: я готова. К чему бы это ни привело.
Мирабелла поразила меня снова, когда вернулась к столу. Её движения были точны и изящны – она ловко переливала содержимое колб, что-то шепча себе под нос. Словно дирижёр, управляющий симфонией, она писала свою музыку — только не нотами, а ароматами, искрами, заклинаниями.
Её глаза сияли озорством, а движения были плавны, грациозны, как у танцовщицы. Она будто рисовала в воздухе – линию за линией, взмах за взмахом, – неведомую формулу чуда. Я наблюдала, затаив дыхание, заворожённая.
И вдруг – всё исчезло.
Картинка рассыпалась. Мир словно моргнул – и изменился. Глаза с трудом различали очертания, всё плыло, и лишь после нескольких мгновений я смогла разглядеть: мы находились в огромном зале, полном людей. Смех, танцы, движения – всё происходило как бы мимо меня.
Танцы кружили меня, как вихрь в замедленной съёмке. Время растягивалось, лица расплывались, особенно – лицо моего кавалера. Оно оставалось неуловимым, как сон. Размытое, будто написанное акварелью на воде.
Голоса, шёпоты, обрывки разговоров сливались в гулкий туман. Я пыталась удержаться за реальность, но всё глубже проваливалась в себя – в чувства, мысли, догадки, страхи. Впереди было нечто. Я это знала. Я это чувствовала.
— Я о вас всё знаю, — прошептал кто-то прямо у моего уха. Холодок пробежал по позвоночнику, пронзая до самой сути. Я застыла, будто внезапно оказалась на краю бездны, и только ритмичная, гулкая музыка вдалеке удерживала меня в этой зыбкой реальности. Она обволакивала, дурманила, затягивала, словно заклинание, в котором тревога сплетается с гипнозом.
— Я всё знаю, и ты будешь моей... — голос стал ниже, и в нём скользнуло нечто недоброе – зловещее обещание, от которого мурашки побежали по коже.
И вдруг – резкий обрыв. Музыка исчезла. Всё исчезло. Беззвучие ослепило сильнее, чем любой крик. На миг – ни звука, ни движения. А затем – мы снова стояли в той самой комнате. Вроде бы всё было по-прежнему: знакомые стены, мягкий свет, спокойное лицо Мирабеллы... но воздух будто поменял состав. Он стал гуще, настороженнее. В нём жила неведомая тревога.
Моё сердце бешено колотилось, отзываясь болью где-то в горле. Внутри поднялась волна – жгучая смесь страха, возбуждения и странного притяжения. Этот шёпот, это прикосновение, эта сцена, затянутая туманом – всё было слишком реально, чтобы быть просто иллюзией.
— Что, чёрт возьми, сейчас произошло? — выкрикнула я, захлебываясь всплеском эмоций.
Мирабелла, казалось, даже не моргнула. Она слегка пожала плечами, как будто я только что спросила её о погоде.
— Мой эксперимент, — произнесла она с ленивой полуулыбкой.
Но в её глазах плескалось нечто большее. Не просто удовлетворение учёного. В них был вызов. Провокация. Приглашение на другой уровень игры. И я поняла: мне предложили нечто большее, чем просто участие. Меня вплели в суть происходящего.
И я была готова. Несмотря на дрожь. Несмотря на голос, что продолжал звучать внутри меня, словно отголосок сна, который не отпускает.
* * *
Утро ворвалось в мою жизнь без предупреждения – с хохотом, криками и яркой, почти праздничной музыкой, что раздавалась прямо под окнами. Всё смешалось – звуки, ритмы, смех, запахи. Казалось, что сам воздух вибрирует.
Что за черт?! Я резко села на кровати, ещё не до конца осознав, где нахожусь. В голове шумело, а тело не хотело просыпаться.
— Жозель, где ты? — прохрипела я, словно ищу спасение в прошлом, забыв на миг, где нахожусь. Комната была незнакомой, но не враждебной. И тогда всё вспомнилось. Академия. Новая жизнь. И — отсутствие моей преданной служанки, которая всегда была рядом.
Я перевела взгляд на соседку. Мирабелла лежала, отвернувшись к стене, с безмятежным выражением лица. Казалось, её сны были светлыми, как весенние облака.
— Ты чего орёшь с утра? И кто такая эта... Жозель? — пробормотала она, приподняв веко и сонно косясь на меня.
Я смутилась. Не от того, что разбудила её, а от собственной реакции, такой... прежней. Я почти пожалела, что потревожила её покой.
— Потом объясню, — пробормотала я, подходя к окну. — Что там вообще происходит?
Мирабелла зевнула, потянулась и буркнула в подушку:
— Учебная церемония. Каждый год. Говорят, впечатляет. — С этими словами она снова зарылась в одеяло, будто прячась от реальности.
Я осталась у окна, не в силах оторваться от зрелища: толпа, яркие краски, ленты, музыка. Всё вокруг кипело жизнью, ожиданием. Мир будто раскрылся навстречу новым возможностям. И в груди что-то кольнуло – сладкое предвкушение. Что бы там ни ждало впереди, я была готова шагнуть в него с открытыми глазами.
— Ты ведь не можешь просто так проспать это! — воскликнула я, резко поднимаясь с кровати. Комната встретила меня ледяным воздухом, от которого кожа покрылась мурашками. Натянув на плечи плед, я подошла к окну, затаив дыхание.
За стеклом кипела жизнь: праздничная процессия студентов в пестрых мантиях и с музыкальными инструментами в руках весело двигалась в сторону главной площади. Смех, выкрики, ритмы барабанов и лязг чарующих звуков сливались в одну жизнерадостную какофонию. Вся академия, казалось, жила в предвкушении – праздника, начала, чуда.
— Мирабелла, ты серьёзно не хочешь хоть одним глазком глянуть? — я бросила взгляд на соседку, едва сдерживая трепет, пробежавший по телу, как от лёгкого разряда магии.
Но она лишь недовольно фыркнула, прячась в одеяло, словно в кокон, упрямо отгораживаясь от веселья, что за стенами набирало силу. Я, опустив руки, сдалась. Быстро накинула на себя тёплое вязаное платье, которое мягко облегло тело, и сверху – лёгкую куртку, дарящую хоть какое-то ощущение уюта.
На пороге я задержалась на мгновение и, обернувшись, почти шепнула с обидой и надеждой:
— Если не придёшь, потом не жалуйся, что пропустила нечто по-настоящему волшебное.
В ответ – только неразборчивое бормотание. Кажется, она даже не поняла, что может потерять.
Я вышла в коридор. Он был непривычно пуст, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом, будто стены тоже ещё не проснулись. Пространство, наполненное тишиной, вдруг показалось особенно отчётливо: здесь, внутри, всё замирало, в то время как за окнами мир звенел от звуков грядущего торжества. Эхо моих шагов казалось странно одиноким – словно я одна шла навстречу чуду.
На выходе дыхание перехватил прохладный воздух, хлестнувший по щекам. Я остановилась на краю стадиона, и сердце забилось чаще – от волнения, предвкушения, надежды.
Площадка утопала в магии: воздух переливался от световых чар, искры танцевали в воздухе, фонтаны воды взмывали вверх по команде стихийников. Артефакторы создавали величественные фигуры – прозрачные, словно из звука и света. Всё вокруг кипело жизнью, талантом, восторгом. Волшебство здесь было не сказкой, а реальностью, сотканной руками таких же учеников, как и я.
— Не спится, леди? — до моего слуха донёсся знакомый голос. Лоренцо, директор академии, стоял совсем рядом. Его мантия тёмно-синего цвета с вышитыми серебряными звёздами переливалась, словно ночное небо. Взгляд – пристальный, глубокий, будто он пытался прочесть во мне то, что я ещё не успела в себе разглядеть.
Я вздрогнула и невольно обняла себя руками. В этот момент я ощутила себя чужой. Праздник был здесь, вокруг, но он будто не звал меня – он звал других. Таких, к которым я не относилась.
— Странно просыпаться под шум. — Я пожала плечами, стараясь говорить спокойно. — В поместье Кастелли было куда тише. Там даже мыши шептались, чтобы не потревожить сон господ.
Лоренцо поднял брови – то ли в удивлении, то ли в лёгком упреке.
— Не хотите принять участие в представлении?
Я даже моргнула от неожиданности. Мысль об участии казалась абсурдной: я – первокурсница, с чужим прошлым и сомнениями, не имеющая ни места, ни роли в этой сказке.
— Нет, — твёрдо отозвалась я. Мне не хотелось обсуждать это с ним. Не хотелось вливаться туда, где, как я думала, меня никто не ждал.
— А если подумать получше? — голос его был мягок, но тверд, как лава, неспешно, но неудержимо текущая вниз по склону.
Он смотрел на меня — слишком пристально, слишком мудро, как будто знал обо мне что-то важное, что я сама не догадывалась.
— Господин директор, — я выпрямилась и встретила его взгляд, — зачем мне участвовать, если это праздник для таких, как я? Для первокурсников. Я есть зритель, а не участник.
Он замолчал. Его губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то возразить, но слова не сложились. И это молчание стало для меня маленькой, но победой.
Я развернулась и зашагала прочь. Ветер тронул мои волосы, и я почувствовала, как лёгкость проникает внутрь. Не потому что я ушла, а потому что, впервые за долгое время, выбрала себя.