Свергнутые

Эта часть леса была настолько тиха, что казалось, будто всё вымерло. Но разросшаяся молодая зелень и покачивающиеся на ветру листья деревьев говорили, что жизнь здесь, как и в остальном мире, продолжается. Всё вокруг как бы намеренно хранило тишину, будто боялось кого-то разбудить. Не слышно было щебета птиц, и даже ветер не шептался с листвой, а молча плыл между ветвями, лаская стволы и кроны деревьев.

Рана кровоточила не так сильно, как вначале, но сквозь зажатые пальцы правой руки ещё просачивались капельки крови, которые, сползая по раненой руке,оставляли за собой алые дорожки. И, срываясь с подушек пальцев, капельки, коснувшись травы, испарялись, словно вода на раскалённом железе.

Дыхание Гамаюн в этой тишине раннего утра было слишком громким, и ей казалось, что её сдерживаемые стоны боли слышны за тридевять земель отсюда. Единственное, что приносило легкое облегчение, ласковые поцелуи прохладного ветра по разгоряченной коже. Погружая босые ступни в траву, она пробиралась сквозь чащу леса, упорно двигаясь вперед.

- Что ты здесь делаешь?

Этот вопрос, заданный внезапно в такой умиротворённой тишине, девушкой, оказавшейся внезапно за спиной Гамаюн, застал её врасплох. От неожиданности она громко вскрикнула и обернулась, но, узнав стоявшую напротив, с облегчением выдохнула.

- Карна, ты уже вернулась? Я думала, тебя до конца лета не будет, - произнося это, она старательно отворачивала левый бок.

Карна была молодой на вид девушкой в сером сарафане с вышитыми по кромке платья узорами. Её длинные русые волосы были собраны в небрежный хвост. Хотя,на фоне растрёпанных кос Гамаюн, её причёска смотрелась более аккуратной. А в каждой руке она держала по узелку.

Карна - славянская богиня-утешительница, помогающая скорбящим по своим близким. Она была связана со смертью не слабее Мараны. Со временем её имя стало известным и за пределами славянских земель. В каждой стране её называли по-своему, но одним из самых известных её имён стало Карма.

- Я забрала всех, кто там был. Всех, чей смертный час настал. Где ты так поранилась?

-Это долгая история. Рана хоть и небольшая, но болит адски. Мне к Матушке надо.

-С такой раной тебе не здесь надо быть, а отправиться к Живе или Отцу.

-Я не могу к ним пойти. Особенно к Отцу. Ну...хотя бы пока не придумаю дельное оправдание. А Матушка меня залатает без лишних вопросов.

Такой расплывчатый ответ насторожил Карну, поэтому она подошла к Гамаюн и слегка склонила голову к повреждению, вдохнула воздух, и посмотрела на Гамаюн зло и испуганно.

- Они напали на тебя? Это же нарушение уговора. Отец должен знать.

- Вот поэтому я не могу пойти с этим к Отцу. Он тоже начнёт ругаться и говорить что-то подобное. А я даже не знаю, напал он на меня или пытался удержать, чтобы я не слетела с крыши.

- Когда пытаются удержать, таких увечий не причиняют.

- Пожалуйста, давай не будем спорить. Мне больно. Я хочу поскорее найти Матушку.

- Подожди секунду, – с этими словами Карна положила оба узелка на землю и развязала один из них. Как только она отпустила края узелка, из него в воздух поднялось с десяток прозрачных шариков, похожих на мыльные пузырьки со светящими звёздочками внутри, размером не больше жемчужины. И в этот момент лес зашептал. Поднялся лёгкий ветерок и, подхватив пузырьки, поднял их к кронам деревьев. Касаясь листвы, они не лопались, а отталкиваясь, летели от листка к листку, поднимались всё выше и, наконец, спрятались среди них. И вновь лес затих.

- Пойдём, я отведу тебя к ней, – сказав это,Карна подняла завязанный узелок и платок, в котором до этого находились пузырьки со звёздочками, и направилась в чащу леса.

Наконец они вышли на небольшое открытое пространство и увидели ту, которую искали. Седая женщина, полностью одетая в чёрное, стояла посреди маленького окружённого со всех сторон лесными деревьями поля. Гамаюн помнила те дни, когда она носила сарафаны всех цветов радуги, а её платки были покрыты узорами невиданной красоты, будто сама природа диктовала ей моду.Но сейчас... исключительно чёрное,как вечный траур.

Платок, покрывающий голову, был завязан под косичкой, именно косичкой, тонкой и еле доходящей до пояса. Это всё, что осталось от некогда густой косы, которая была настолько длинной, что задевала пятки при ходьбе. При этом она никогда не расплеталась, несмотря на то, что конец оканчивался кисточкой, но не стягивался лентами.

Глубокие шрамы покрывали всю кожу лица и рук, не оставляя и сантиметра живого места. Губы были сухие и потрескавшиеся, будто её уже долгое время мучает жажда. Зрачки затянуло тонкой бледной плёнкой, что говорило о том, что женщина тяжело различает цвета и тени. Видя это, страшно было представить, что скрывала под собой чёрная ткань платья.

- Матушка! – позвала Карна, и женщина повернула голову в сторону голоса, а лёгкая улыбка коснулась её губ. Несмотря на то, что её глаза плохо видели, она уверенно направилась в сторону девушек.

- Милые мои, зачем так кричите? Я хорошо вас слышу. Гамаюн, подойди-ка ближе, – с серьёзным выражением лица подозвала женщина. Девушка сделала пару шагов вперёд и, остановившись напротив женщины, убрала ладонь с раны. Матушка, положив свою руку чуть ниже повреждённого участка, произнесла.

- Рана пахнет гнилью, это будет тяжело объяснить.

- Знаю, – тихо ответила птица.

Женщина протянула свободную руку в сторону и произнесла:

- Будет немного щипать, – и в этот момент поднялся лёгкий ветерок, он как будто пробегал по всем травкам и кустикам, по всем листочкам деревьев и, находя необходимое, срывал с них маленькие кусочки. Затем собрав всё, понёсся к протянутой руке женщины и закружил добытое в маленьком вихре над ладонью. Ингредиенты смешивались до тех пор, пока не превратились в кашицу, которую женщина нанесла на рану Гамаюн. Облегчение, появившееся на лице девушки, говорило о том, что боль отступила, а рана начала затягиваться. Как только края окончательно сомкнулись, на её месте, на коже девушки, появился узор, похожий на тонкие и закрученные завитки лианы.

- Можешь идти, – улыбнулась женщина.

- Спасибо, Матушка, – поблагодарила птица, расплывшись в ответной улыбке и отступая назад.

- Карна, твоя очередь,– произнесла Матушка, и девушка в сером сарафане мигом очутилась напротив женщины и протянула ей узелок.

- Там всего две души, - с грустным вздохом.

- Что ты им такого сказала, что они согласились пойти с тобой?

- Сказала, что у них есть выбор: они умирают и их души оказываются в Аду этого мира, или они идут со мной и, помогая нам строить новый мир, могут надеяться на то, что за это им простятся грехи.

Слушая это, женщина с улыбкой развязывала узел. В нём оказались два пузырька, похожих на те, что Карна выпустила в лесу, но эти отличались. Они не поднялись в воздух, а остались лежать на ткани платка и выглядели потускневшими, а сами звёздочки внутри тёмно-серые, без блеска, и их было тяжело разглядеть.

- Ты хорошо справилась, – сказав это, Матушка переложила души на землю, и те втянулись в почву, как в зыбучие пески. – Можешь отдыхать. Марана тоже скоро закончит. Да и наше пребывание здесь уже заметили, а это чревато последствиями. Если возникнут проблемы, у нас не хватит сил для поддержания пелены. А если пелена рухнет, все души, что мы собирали и прятали в этом лесу, окажутся в их руках. Гамаюн, ты меня услышала?

- Да, Матушка, - виновато произнесла девушка.

- Милая, не принимай всё только в свой адрес. Марану тоже заметили.

Как только она это сказала, к ним, через силу ковыляя и задыхаясь от отдышки, стараясь двигаться быстрее, приблизился старец. На его голове осталось мало седых волос, а лицо покрывали глубокие многолетние морщины. Его одежда, сшитая из мешковины, с трудом скрывала болезненную худобу мужчины. Остановившись рядом с Матушкой, он пытался привести в норму дыхание. Но попытка сказать хоть слово привела к приступу сильного кашля. Девушки сначала, увидев его, собирались кинуться с приветствиями в объятья, но, увидев состояние, бросились поддержать его под руки с обеих сторон.

- Дедушка Леший, что случилось? – обеспокоилась Карна. А мужчина как будто не слыша её, через силу обратился к женщине.

- Ма... Матушка... у... у... у пелены...кто-то... стоит, – и вновь приступ кашля. Девушки продолжали поддерживали, чтобы тот не упал. Без лишних вопросов женщина в чёрном протянула свою рука и прижала ладонь к глазам мужчины, внутренним взором рассматривая то, что видели его глаза. Там, у края пелены, расхаживало Существо, которому трудно было дать название. Оно выглядело так, будто потерялось в лесу и не могло понять, куда ему дальше идти. Таково было влияние пелены, когда кто-то чужой оказывался недалеко от неё. Но внимание Матушки привлекло кое-что другое: с костлявых пальцев правой руки этого существа исходил уже тускнеющий слабый синий свет. Резко прижав свою вторую руку к глазам Гамаюн и этим самым напугав её, она разглядела подробности нападения - это было одно и тоже Существо.

- Что происходит? – спросила Карна, полностью потерявшись в ситуации. На что женщина, убирая руки с глаз уже отдышавшегося мужчины, и Гамаюн, обречённо произнесла. – У нас уже нет времени. Пока он не понимает, что происходит, но стоит ему уйти, как его разум прояснится, и за нами придут.

- Кто там, Матушка? – уже зная ответ, всё равно спросила птица.

- Он шёл по запаху твоей крови и сейчас стоит у барьера. Будь это человек, можно было не переживать, но...

- Я сейчас же пойду к отцу и всё расскажу, – почти со слезами на глазах произнесла Гамаюн.

- Нет, к нему пойду я - надо принимать кардинальное решение,- произнесла женщина не терпящим возражения тоном. -А тебе нужно кое-что найти.

Гамаюн и сама знала, что ей нужно будет возвращаться за своим пером, но одной куда-то выбираться ей уже было страшно. И как будто прочитав её мысли женщина произнесла:

– У тебя есть на это только один вечер. И пусть Сирин пойдёт с тобой. Пошли. Карна, а ты присмотри за дедушкой.

Гамаюн, отпустив Лешого, взяла за руку женщину, и они направились вглубь леса. А Карна, повернувшись к деду, спросила:

– Дедуль, твоя хижина ещё не развалилась?

-Да вроде ещё держится, – со старческой хрипотцой в голосе ответил Леший.

- Тогда пойдём, чайку заварим.

- Пойдём, кажись, это будет последний чаёк, который заварится в моей старой развалине, – с этими словами старик развернулся, чтобы пойти в направлении своего жилища и, случайно наступив на камень, чуть не споткнулся...