Глава XIII «Да пребудет со мной сила»
Всё, что мне оставалось выдержать – это государственную аттестацию и аккредитацию специалистов. А далее – долгожданное освобождение от убогого города, от угрюмых людей и тронувшихся умом соседей. Я, будучи в радостном предвкушении, не ведая ни страха, ни волнения, считала дни до главнейшего экзамена. Мои однокурсники все до одного переживали о завершении итоговой сессии: кто-то передвигался в полуобмороке от нехватки кислорода, кто-то записался к психотерапевту для снятия напряжения, кто-то затаривался магическими талисманами, а некоторые ударились в веру, молясь по десять раз на дню.
Начиналась моя трёхнедельная зубрёжка, в первые шесть дней которой соседи и справа, и слева заметно притихли. Я решила, что Фортуна в кой-то веке играет за мою команду. Я решила, что люди непреднамеренно дали мне передышку, разъехавшись на отдых. Но не тут-то было. Соседи просто передали вахту полоумной бабке с нижнего этажа.
Восемь часов вечера. Я, сгрызя суточную норму гранита науки, включила по ноутбуку комедийный сериал.
- Опять, сука, наркоту варишь! Я сейчас ментов вызову, сука! Закрывай окно, уёбок, выключай печку! Опять, пидор, наркоман проклятый! Не сдохнешь никак! – остервенело срывала голос ранее не представленная мне пациентка Бедлама.
«Да где ж ты была раньше, золотая моя?» - мысленно вопрошала я, истерически смеясь.
Крича, бабка дрючила клюкой оконную решётку предполагаемого наркомана. Понятия не имею, был ли жилец осаждаемой квартиры дилером или нет, но его нервной системе я завидовала страшно. Как можно выдержать трёхчасовое ночное жаханье по собственному окну? И не один раз, а каждую долбанную ночь.
Надо отдать должное той старой гадине. За многочасовую уличительную браваду бабка ни на секунду не прекращала орать и лупить по решётке. А при хорошем настроении, ближе к четырём утра, выходила на второй раунд. Откуда столько силы в сухеньких руках? До нашего заочного знакомства, мне казалось, что от Елены, Александра, соседей Агасовой квартиры, я узнала все вариации матов. Но пожилая женщина со столетним запасом пороха в пороховницах заново открыла для меня мир матов и оскорблений. Она была очень просвещённой и изобретательной.
Однажды ночью, снова проснувшись со страшной тахикардией, я не выдержала и в распахнутое окно прокричала: «Заткнись, скотина, заткнись, сейчас полиция тебя, а не его заберёт».
А ей было по хер. Если честно, сама не пойму, почему ни я, ни любой другой жилец этого или соседнего дома не пожаловались на сумасшедшую каргу.
В довершение к моему безмерному блаженству управляющая компания на девять суток отключила горячую воду.
В один день, уже после того, как на «отлично» был сдан государственный экзамен, и диплом цвета крови был обеспечен, я, готовясь к аккредитации специалистов, услышала кое-что новенькое.
- Я тебе говорю, долбоёба кусок, выключай печку, сука наркоманская! Хватит дурь варить, кому говорю!
- А, ну, закрой рот, старая тварь, я сейчас спущусь и убью тебя! Чего разоралась, гнида?! Пошла на хуй оттуда! – гортанно прокричал какой-то мужик с балкона на втором этаже. В ответ – молчание и быстрый-пребыстрый топот стареньких ножек. Я же, мысленно благодаря спасителя и упомянув того в вечерней молитве, легла спать. Впервые за долгое время мой сон был спокойным, крепким и оздоравливающим.
Готовясь к аккредитации, не нужно было зубрить с утра до вечера. У меня оставалось свободное время, в которое я начала упаковывать вещи. Домой я планировала отправить только самое нужное, остальное – на выброс. Но немного подумав, и, отчасти, от скуки, я захотела попробовать себя в продажах. Так что хлам на выброс плавно фланировал на виртуальную доску объявлений. И, так как я всегда топила за справедливость, я честно рассказала обо всех недостатках продаваемых вещей.
Уже через день забрали летний сарафан и осеннюю розово-красную рубаху. А женщины их купившие, сходив на какое-то мероприятие, отписались, что покупками довольны. Было приятно себя хоть в чём-то реализовать. Хотелось, подобно персонажу Леонардо ди Каприо, прокричать: «Я король мира!».
Я буквально стала зависима от продаж. Азартомометр пищал. Дошло до того, что я выставила неиспользованную восковую свечу и два маленьких округлых лоточка для ванной комнаты, в которых хранила пузырьки с бытовой химией и пемзу. Лоточки, кстати, купили. Современной молодёжи пристало залипать в различных социальных сетях, я же стала завсегдатаем сайта продаж. Порядка тридцати раз на день я проверяла, не заработали ли новые просмотры и лайки анатомический атлас, жёлтый свитер с кошками, удлинитель с повреждённым шнуром, старый медицинский халат, лишённый одной кнопки, поржавевший блендер, чугунная сковорода, купленная мною у Галины Андреевны, калькулятор или набор столовых приборов, за приобретение которых мною в подарок обещался органайзер для их хранения. И это не весь перечень проданного хлама.
О, как злилась Агас, презрительно зыркая на супружескую пару, явившуюся за стулом-изо. Выйдя из своей комнаты, она велела людям не переступать границы коврика «Welcome», дабы те не нанесли грязи в квартиру. Да она с говном их была готова сожрать.
А среди покупателей тоже бывают аферисты. Одна женщина просила выслать почтой в Архангельск гладильную доску – уж очень ей понравился принт на ткани, другая – набор отвёрток в Петрозаводск. Оплата, естественно, после получения. А третья женщина, вовсе обнаглев, просила отдать микроволновку даром. Обосновала она свою просьбу так: «Ну, вам же она не нужна». Помимо аферистов, были и чудики. Например, один тип спросил, не еду ли я в ближайшие дни на юго-запад, чтобы передать ему головной антистрессовые массажёр, который в любом магазине можно было купить за сорок рублей, причём, никем не пользованным.
По итогу, от горы посредственного багажа у меня остались всего три коробки среднего размера с нательными вещами, обувью, некоторыми канцелярскими товарами, косметикой, феном и утюжком. Миссия была выполнена.
Я отлично прошла три этапа аккредитации: тестирование, решение клинических задач и практику. Я сняла вето с мыслей о поездке домой. Если ранее они приносили едва ли не физическое страдание, то теперь погружали в нирвану. И такое состояние у меня возникло, пожалуй, впервые за нелёгкие шесть лет. Меня очень грело осознание того, я еду не на праздники, не на летние каникулы, а просто домой. Навсегда.
Скрепя сердце вынуждена признать, что университет, в котором я без энтузиазма проучилась шесть лет, дал мне хорошее образование. О таком уровне подготовки я даже не могла бы мечтать, поступи я в академию недалеко от дома, целевого направления в которую меня лишили. По рассказам знакомых, в той академии цвела коррупция, в университете – нет. Оснащённая реактивами лаборатория, анатомический музей, три библиотеки, возможность интернациональной стажировки, высококвалифицированные, в большинстве своём, профессоры – о чём ещё мечтать осознанному студенту-медику, жаждущему получить от образовательного процесса первоклассные сверхнаучные знания? Кто ж виноват, что ничем подобным я не интересовалась. Чинимые самой себе мытарства, сделанный шесть лет назад неправильный выбор, от которого я, попросту, побоялась отречься – это мои проблемы, не возлагавшие никакой ответственности на образовательное учреждение. Разорвать порочный круг могла только я, если бы приложила немного усилий и соизволила побеспокоиться о собственном благополучии.
Агас об отъезде я предупредила за пять дней, как мы с ней и договаривались. Она же, из большой любви ко мне, поставила перед собой задачу доверху заполнить их нервотрёпкой. Её бесчисленные родственники совершали ежедневное паломничество в квартиру. Их сменяла клиентура, экстренно решившая депильнуться перед отпусками. Также Агас тестировала одного парня на профессиональную пригодность для работы в её клининговой компании. Его задание – мытьё окон в спальне. Дав поручение сотруднику, она отправилась по делам. Парень, завершив мытьё окон, тупо слонялся по квартире: сходил в ванную, на кухню, зачем-то открыл шкаф-купе в коридоре, вплотную подошёл к моей комнате и замер на три минуты. Наверное, решал, зайти ему внутрь или нет. Мне пришлось громко скрипнуть табуретом и кашлянуть. Он же испуганным зайцем ринулся в спальню Агас, где и прождал до её возвращения.
В день моего отъезда Агас разлила перед моей комнатой банку ароматизированного косметического масла. Я чуть не навернулась, выходя с чемоданом из комнаты. Разлила она, может, и случайно, но не стала убирать осознанно. Вытирать лужу я не стала, надеясь, что Агас рухнет навзничь лапками кверху. Ещё я выбросила все ароматизаторы для холодильника, защищавшие меня от помойного аромата, насколько было возможно.
Стерва Агас потревожила мою рефлексию по дороге к аэропорту. Позвонив, она с сердито спросила, когда я собираюсь перевести деньги. Я ей популярно объяснила, что плата была внесена ещё неделю назад на счёт её матери, как меня и просили. Отключив вызов, я внесла номер наглой сучки в чёрный список.
Я вприпрыжку бежала от такси до аэропорта. Эмоциональное наслаждение затопило разум, когда я покидала осточертевший город. Чувство, что я испытывала, было сродни эйфории. Я не знала, кем должна быть и где моё место, но все равно смаковала вкус приближавшейся свободы. И вкус тот был невероятно сладок.
Пилот велел пристегнуть ремни: самолёт готовился к снижению. В иллюминаторе я увидела знакомые поля и горы. Несмотря на разреженный воздух моя грудная клетка расправилась, я дышала спокойней. Когда капитан посадил самолёт, я, как и положено, разразилась аплодисментами. Я стащила с багажной карусели сумку и направилась к выходу из терминала, обыскивая взглядом толпу в поисках знакомого лица. Найдя, я на секунду остановилась. А потом сорвалась с места, увидев широкую мамину улыбку и руки, распростёртые для объятий. Я была дома.
Мне бы очень хотелось, стуча кулаком в грудь, кричать о том, как я, будучи невзрачной нерешительной особой без собственного мнения и силы воли, нашла тот внутренний стержень, об обретении которого написано неисчислимое множество книг по саморазвитию, и изменила свою скучную неинтересную жизнь. Конечно, хотела бы. Но нет.
Я, с самого начала знавшая о неправильности выбора, скрипя зубами, терпела. Я, возненавидевшая город с первого взгляда, жила в нём шесть мучительных лет. Из минувших трудностей я не вынесла никаких жизнеутверждающих уроков, не обрела мудрость бытия и не узрела путь самореализации. Я не получила наград, таких долгожданных и славных, по канону причитавшихся главным героям мотивирующих повестей. Оставаясь не на своём месте, я не совершала подвиг во имя спасения. Я, имевшая власть изменить жизнь к лучшему, выбрала бездействие. Я сама стала своим палачом.