«То, что ты чувствуешь сейчас, я чувствовал всю свою жизнь...»

В Демоническом Лесу наступило нечто, напоминающее зиму. Воздух стал колючим и звонким, с ветвей древних деревьев свисали гирлянды инея, похожего на осколки хрусталя, а с багрового неба изредка сыпалась колкая ледяная крупа, не снег, а нечто более острое и безрадостное. Усадьба Тенебрис отвечала на это усиленной работой печного отопления и котельной — из труб тянуло сухим жаром, а камины пожирали не дрова, а сгустки тёмной энергии, отбрасывая на стены неяркие, но жаркие тени.

В самих коридорах, вдали от источников тепла, стало ощутимо холоднее. Ингрид, чья адаптация к миру продолжалась, теперь носила поверх своего простого платья тёплую накидку из плотной тёмной ткани, выданную Трендерменом «в целях поддержания презентабельного вида служанки и предотвращения озноба». Безликие, казалось, не замечали перепада температур; их гладкая кожа не покрывалась мурашками, а дыхание не превращалось в пар. Они были частью этого мира, его холод был их холодом.

________________________________

Именно в такой день, когда в усадьбе царила непривычная тишина — Слендермен и Оффендермен были в Лесу по делам, Трендермэн — в своих покоях, а Сплендормен — на дальней опушке, проверял стабильность портала, — раздался настойчивый стук в парадную дверь.

Ингрид, как раз протиравшая пыль с перил на втором этаже, замерла. Инструкции были чёткими: клиентов встречать, в зал ожидания проводить, через коммуникационное зеркало срочно сообщать Слендермену. Но сделать это нужно было в маске.

Сердце её учащённо забилось. Она бросилась в свою комнату, к узкому шкафчику, где на полке лежала маска. Маскарадная, с двумя изящно загнутыми рожками и узором, напоминающим потускневшее серебро. Надев её, она почувствовала лёгкий щелчок в сознании — странное ощущение, будто её саму завернули в невидимый, плотный кокон. Она посмотрела в зеркало: её отражение было смазанным, неясным, сквозь которое проступали лишь контуры низшего беса.

Она глубоко вздохнула и пошла открывать.

На пороге стоял демон. Он был на голову выше её, крепкого телосложения, с кожей цвета старой бронзы и парой мощных, закрученных бараньих рогов. За его спиной беспокойно шевелились кожистые крылья, с которых осыпались кристаллики льда. Его глаза, горящие, как расплавленное золото, с интересом оглядели её.

— Ну наконец-то! — прохрипел он, и его голос звучал густо и раскатисто. — Я уж думал, в доме ни души. Где Слендер? Старый мрачный чернильный червь, я жду его писем уже третью луну!

— Х-хозяина Слендермена сейчас нет в усадьбе, — проговорила Ингрид, стараясь, чтобы голос не дрожал, и глядя в пространство чуть левее его плеча, как её учили. — Но если вы проследуете в зал ожидания, я немедленно сообщу ему о вашем визите.

— Куда-то он вечно пропадает, — демон фыркнул, но шагнул внутрь, с удовольствием потянув носом тёплый воздух. — Ладно, веди. А ты тут у них новенькая, да? — он снова оглядел её с ног до головы с неприкрытым любопытством. — Удивительно. Знаешь, Слендер обычно предпочитает, чтобы его слуги были... потише. И поживее. В смысле, не настолько живые, чтобы болтать. Он терпеть не может, когда ему под ногами мешаются. А ты, я смотрю, вполне разговорчивая.

Ингрид, молча, жестом пригласила его следовать за собой по лестнице. Демон шёл рядом, его копыта отчётливо стучали по каменным плитам.

— Старый приятель твоего хозяина. Ну, насколько слово «приятель» вообще применимо к этой ледяной глыбе. Так что не бойся.

Он был... мил. В своём демоническом, немного грубоватом ключе. Его беспокойство по поводу заказа казалось искренним, а его комментарии о Слендермене — скорее дружески-язвительными, чем враждебными.

Проводив гостя в роскошный, но мрачный зал ожидания с тяжёлыми тёмными коврами и витринами, где покоились безмолвные артефакты, Ингрид поспешила к небольшому овальному зеркалу в позолоченной раме на стене. Прикоснувшись к нему, она прошептала установленную фразу: «Хозяин, к вам пришёл гость, с закрученными рогами и бронзовой кожей, он в зале ожидания. Обеспокоен задержкой».

Поверхность зеркала на мгновение помутнела, а затем снова стала ясной. Приказ был передан. Оставалось только ждать. Ингрид вышла из зала, оставив демона в одиночестве, и прислонилась к стене в коридоре, стараясь унять дрожь в коленях. Её первая самостоятельная встреча с клиентом прошла успешно. И этот визит ещё раз напомнил ей, что за стенами усадьбы существует огромный, странный и полный самых разных существ мир, частью которого она теперь была. Даже если смотрела на него из-за маски.

________________________________

Ингрид, стоя в коридоре, пыталась унять дрожь в коленях. Через несколько минут зеркало на стене едва заметно дрогнуло, и из его глубины донёсся беззвучный для всех остальных импульс: «Подай угощение. Ожидай у двери.»

Сердце ёкнуло. Значит, Слендермен уже здесь. Он вернулся с неестественной скоростью, словно материализовался из самой тени. Ингрид бросилась на кухню, где одна из Теней-поваров уже ставила на поднос матово-чёрный фарфоровый чайник, две чашки и тарелку с замысловатыми печеньями. В воздухе витал терпкий, бодрящий аромат, не похожий ни на один знакомый ей чай.

С подносом в руках она медленно направилась к двери в зал ожидания. Дверь была приоткрыта, и из щели доносились приглушённые голоса. Она замерла, как учили, готовясь войти по знаку. Но знака не последовало, а голоса становились всё громче.

— ...понимаешь, Слендер, я не могу просто ждать! — это был голос демона, полный тревоги и нетерпения. — Каждая пропущенная луна наносит урон моей репутации! Мне нужны эти амулеты, чтобы укрепить оборону на границе с Землями Скверны! Там уже вовсю орудуют мародёры из клана Пеплоходов!

— Срок поставки оговорён в контракте, — послышался ответ Слендермена. Его голос был ровным, но в нём слышалось стальное шипение, словно лёд под давлением. — «Чёрные Скрижали» не терпят суеты. Каждый амулет должен быть заряжен и проверен. Твоя паника не ускорит процесс, Заррок. Она его замедляет.

— Паника? Это не паника, это здравый смысл! — демон, судя по звуку, вскочил с кресла. — Я слышал слухи... что у тебя появились... отвлекающие факторы. Новая прислуга, какие-то внутренние дела... Может, ты потерял хватку, старина? Может, ты уже не тот педантичный машинист, каким был?

Повисла тяжёлая пауза. Ингрид почувствовала, как воздух в коридоре стал гуще и холоднее.

— Ты переходишь черту, Заррок, — голос Слендермена прозвучал тише, но от этого стал лишь опаснее. — Моя «хватка» — это то, что гарантирует, что твои амулеты не взорвутся у тебя в руках в первый же день. Мои внутренние дела не касаются сроков наших договорённостей. Ты получишь свой товар в оговорённый день. Не раньше. И если ты ещё раз позволишь себе усомниться в моей профессиональной компетенции, следующая наша сделка будет обсуждаться через арбитражный суд Клана Пактум Лакрима. Уверен, их «кабальные условия», как ты их называешь, покажутся тебе куда менее приятной альтернативой.

В зале воцарилась гробовая тишина. Ингрид слышала лишь тяжёлое, шипящее дыхание демона.

— Ладно... ладно, Слендер, — наконец сдался Заррок, и в его голосе послышалась усталая покорность. — Я понял. Просто... поторопись, ради старой дружбы.

— Дружба не имеет отношения к бизнесу. Качество — имеет.

В этот момент Ингрид почувствовала лёгкий мысленный толчок — приказ входить. Она глубоко вздохнула, поправила маску и, отворив дверь, вошла с подносом.

Оба обитателя зала повернулись к ней. Граф Заррок снова сидел в кресле, его крылья были беспомощно сложены, а рога, казалось, поникли. Слендермен стоял у камина, его спина была прямой, а безликая маска была обращена в сторону гостя. Казалось, сама комната выдыхала ледяное напряжение.

— Чай и угощения, господа, — тихо проговорила Ингрид, ставя поднос на низкий столик.

— А, прекрасно! — Граф Заррок попытался вернуть себе бодрость, но это вышло неестественно. — Спасибо. По крайней мере, у обслуги этого дома есть чуткость.

Слендермен не пошевелился. Ингрид, поймав его едва заметный кивок, ретировалась, снова встав за дверью. На этот раз ей было приказано оставаться на посту.

Она прислонилась к прохладной каменной стене, слушая, как за дверью воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь звоном фарфора. Она только что увидела Слендермена в его истинной стихии — не охотника в лесу, а холодного, безжалостного архитектора сделок, который мог сокрушить оппонента не силой, а одной лишь неумолимой логикой и угрозой финансового краха. Это было так же страшно, как и его охота. И это напомнило ей, что её собственный, вечный контракт был заключён именно с этим существом. Существом, для которого даже понятие «дружба» было всего лишь переменной в уравнении прибылей и убытков.

Напряжённая тишина в зале ожидания тянулась несколько минут, нарушаемая лишь приглушённым позвякиванием фарфора. Ингрид, затаив дыхание за дверью, слышала, как Граф Заррок тяжело вздыхал.

— Ладно, — наконец произнёс Слендермен, и лёд в его голосе дал трещину, сменившись холодной аналитичностью. — Ты твердишь об обороне и мародёрах. Этих данных было достаточно в твоём прошлом отчёте. Но сегодня ты здесь. Лично. Что изменилось на границе твоих земель, Заррок? Истинная причина твоей паники. Тебя начали прижимать свои?

Из-за двери донёсся горький, короткий смех демона.

— Чёрт возьми, Слендер, ты всегда видел насквозь. Да, — он понизил голос. — Мой... кхм... младший кузен. Решил, что старый Заррок слишком мягко правит и слишком медлит с укреплением власти. Он стравливает меня с Пепельным, подставляя под их удары самые слабые заставы, а сам копит силы в глубине владений. Эти амулеты — не просто для обороны от чужаков. Они — последний шанс удержать лояльных мне вассалов и показать кузену, что со мной лучше не связываться. Без них... к следующей луне у меня не останется ни земли, ни войска.

Повисла пауза, более долгая на этот раз. Ингрид почти физически ощущала, как безликий взгляд Слендермена буравит демона, взвешивая не только его слова, но и скрытые смыслы, потенциал выгоды и риски.

— Понятно, — наконец произнёс Слендермен. Его голос потерял шипящую угрозу, но не приобрёл и тени сочувствия. Это был голос человека, пересматривающего стратегическую карту. — Условия контракта нерушимы. Ускорить процесс создания артефактов невозможно без потери качества. Я не могу рисковать репутацией Дома Тенебрис.

Ингрид услышала, как Заррок безнадёжно выдохнул.

— Однако, — продолжил Слендермен, и в его тоне появилась та самая опасная, хищная нота, что предвещала появление новой, ещё не прописанной сделки, — ничто не мешает мне оказать старому... деловому партнёру личную услугу. Вне рамок текущего контракта.

— Личную услугу? — голос Заррока дрогнул от внезапной надежды.

— Информацию о дислокации сил твоего кузена и его планах я могу предоставить тебе уже завтра. За отдельную, разумеется, плату. Это даст тебе тактическое преимущество и время для манёвра. Достаточное, чтобы продержаться до получения амулетов.

— И... какова цена этой информации? — осторожно спросил Заррок.

— Десять процентов от доходов с тех рудников, что перейдут под твой контроль после... урегулирования вопроса с кузеном. На ближайшие пятьдесят лет.

Ингрид зажмурилась. Условие было жёстким, почти кабальным. Но она слышала, как Заррок, после недолгого молчания, с силой хлопнул себя по коленке.

— Чёрт с тобой, Слендер! По рукам! Лучше десять процентов тебе, чем сто — этому выскочке!

— Я оформлю аддендум, — безразлично констатировал Слендермен. — Его доставят тебе до заката.

Ингрид тихо отступила, её задание было выполнено. Она шла по коридору, и в голове у неё звучал этот короткий, безжалостный диалог. Она видела, как Слендермен, не нарушив ни буквы закона, не только успокоил клиента, но и извлек из его беды дополнительную выгоду. Он вошёл в положение, но сделал это так, что само это «положение» стало для него новым активом.

________________________________

Однажды в усадьбу явился взбешённый демон-рыцарь из клана Багровых Доспехов. Он ворвался в кабинет Слендермена, гремя латами, и швырнул на стол обломок своего копья — могучего артефакта, проигравшего в бою оружию противника.

— Ты продал мне брак, Тенебрис! — рычал он. — Копьё Скорби должно было сокрушить любого! Оно сломалось от удара о щит какого-то выскочки-барона! Я требую возмещения! И твоей головы в придачу!

Ингрид, находившаяся в кабинете по поручению, замерла у стены, ожидая взрыва. Но Слендермен лишь медленно поднял обломок, и его манипуляторы скользнули по сколу.

— Контракт, — произнёс он ледяным тоном, — гласит, что копьё наделено силой «сокрушать защиту, усиленную тёмной магией до ранга лорда». Барон Грекор, против которого ты сражался, использует не тёмную, а стихийную магию земли, позаимствованную у низших духов. Его щит не подпадает под условия гарантии. Твоя претензия несостоятельна.

Рыцарь онемел от ярости. Он был готов взорваться. Но Слендермен продолжил, его голос смягчился на полтона, приобретя опасную убедительность.

— Однако... твоя репутация пострадала. И Дом Тенебрис ценит долгосрочных партнёров. Я не могу заменить копьё по гарантии. Но я могу предложить тебе услугу. У меня есть информация: Барон Грекор крайне суеверен. Он панически боится призраков павших воинов. За отдельную плату я предоставлю тебе свиток, призывающий именно таких духов. Они не причинят ему физического вреда, но на следующую битву он явится с подорванной волей. И тогда... твоё следующее копьё, которое я тебе, разумеется, предоставлю со скидкой, найдёт свою цель.

Ярость на лице рыцаря сменилась хищной ухмылкой. Он не получил желаемого, но ему предложили нечто большее — не просто ремонт оружия, а тактическое превосходство и возможность отомстить. Сделка была заключена. Ингрид смотрела, как разгневанный гигант покидает кабинет почти что в приподнятом настроении.

________________________________

На следующий день Ингрид стала свидетельницей другой сцены. К Слендермену пришла молодая суккуба, наследница одного из обедневших знатных родов. Сквозь гордую маску на её лице прорывались отчаяние и страх. Её отец, одержимый азартными играми, проиграл по поддельному контракту их родовое гнездо — место силы, питавшее весь их род.

— Они обманули его! — плакала она, протягивая Слендермену злополучный документ. — Без гнезда мы выродимся и станем простыми бесами! Я умоляю, вы — Арбитр! Помогите!

Слендермен бесстрастно изучил контракт. Ингрид видела, как его пальцы замерли на одном из пунктов, написанном на древнем диалекте Ада.

— Контракт составлен безупречно, — констатировал он, и сердце суккубы, казалось, разорвалось. — С юридической точки зрения, он нерушим.

Но затем он поднял на неё свой безликий взгляд.

— За исключением... каллиграфической ошибки в этом слове. — Он указал на едва заметный завиток. — Вместо «вечное владение» здесь написано «вечное вложение». Согласно 748-му параграфу Кодекса Тёмных Земель, такая ошибка переводит договор из разряда «продажи» в разряд «залога». Ваш отец не проиграл гнездо. Он заложил его. А заложенную вещь можно... выкупить.

Суккуба застыла с открытым ртом, слёзы застыли на щеках.

— Но... у нас нет таких денег! — выдохнула она.

— Деньги — не единственная валюта, — ответил Слендермен. — Ваш род обладает уникальным даром — ткать сны из забытых воспоминаний. Я предлагаю сделку: я оспорю этот контракт в Суде Скрижалей и верну вам гнездо. Взамен ваш род будет поставлять Дому Тенебрис десять таких снов в год на протяжении следующего столетия.

Это было спасение. И не милостыня, а деловое предложение, которое восстанавливало статус кво и открывало для Слендермена новый, эксклюзивный источник редкого ресурса. Наследница, сияя от счастья и облегчения, согласилась, не раздумывая.

________________________________

Наблюдая за этим, Ингрид испытывала смешанные чувства. Страх перед его безжалостным интеллектом и ледяной логикой. Но также и растущее восхищение. Он мог сокрушить одной фразой, но мог и воздвигнуть из пепла нечто новое, прочное и выгодное. Играл на самых сильных страстях и слабостях своих клиентов — гордыне, жажде мести, отчаянии, — и всегда, всегда выходил из игры победителем, укрепляя мощь своего Дома.

________________________________

С тех пор как Ингрид стала свидетельницей деловых побед Слендермена, её восприятие усадьбы снова сместилось. Теперь она видела в ней высокоорганизованный бизнес-механизм, где каждый винтик, включая её саму, был на своём месте. И если Слендермен был холодным процессором, обрабатывающим сделки, то Трендермен был его творческим гением, художником, чьи кисти и краски были сотканы из тени и магии.

Однажды Ингрид получила от Слендермена необычное поручение: отнести в мастерскую Трендермена небольшой, плотно запечатанный свиток и ларец из чёрного дерева.

— Не открывай, — предупредил он своим обычным бесстрастным тоном. — И не задавай вопросов. Просто передай.

Сердце Ингрид учащённо забилось. Мастерская Трендермена была для неё местом одновременно завораживающим и пугающим. Она постучала, и его бархатный голос пригласил её войти.

Комната напоминала нечто среднее между ателье модного кутюрье и алхимической лабораторией. На манекенах из слоновой кости висели полуготовые одеяния, сотканные, казалось, из самого мрака. На столах стояли склянки с жидкостями, пульсирующими неземным светом, а в воздухе витал густой аромат ладана, старых книг и озона.

Трендермен стоял у большого рабочего стола, на котором лежал развёрнутый эскиз платья невероятной сложности. Его тонкие пальцы парили над чертежом, выверяя каждую линию.

— А, милая Ингрид! — он обернулся, и его безликая маска выражала деловую оживлённость. — Прекрасно. Полагаю, это для меня?

Она молча протянула ему свиток и ларец. Трендермен вскрыл свиток быстрым движением. Его «взгляд» скользнул по тексту, и он издал короткий, одобрительный звук.

— Превосходно. Старый граф Ашер не теряет изысканности вкуса даже в самых... деликатных ситуациях. — Он открыл ларец. Внутри, на чёрном бархате, лежал пучок седых волос и крошечный флакон с чем-то тёмным и вязким. — И компоненты доставлены. Идеально.

Ингрид невольно сглотнула, понимая, что это, скорее всего, ингредиенты для какого-то тёмного ритуала.

— Хозяин... что это за заказ? — рискнула она спросить, замирая в ожидании, что он её проглотит за любопытство.

Но Трендермен, казалось, был слишком поглощён работой, чтобы сердиться.

— Ах, это, моя дорогая, — произнёс он, беря флакон и поднося его к свету, — настоящее искусство под давлением обстоятельств. Граф Ашер готовится к судебной дуэли с одним весьма могущественным соперником. Дуэль будет не на клинках, а на иллюзиях. И ему требуется костюм. Костюм, который не просто ослепит судей, но и... станет проводником для одного очень специфического заклинания.

Он поставил флакон и взял пучок волос.

— Видишь ли, его соперник — мастер ментальных атак. Он вскрывает разум, как консервную банку. Но у каждого есть слабость. У этого — патологическая, до дрожи в коленях, боязнь... собственной умершей матери. — Трендермен многозначительно покачал головой. — Моя задача — вплести в ткань этого платья и в его ауру настолько мощный и достоверный образ покойной дамы, чтобы в решающий момент противник графа увидел не его, а её. И чтобы этот образ был... убедительным. Для этого нужны личные вещи, ну, или то, что от них осталось.

Ингрид смотрела на него с растущим ужасом и восхищением. Он говорил о психологическом оружии, о самом грязном приёме, с таким же энтузиазмом, с каким портной мог бы обсуждать выбор шёлка для банта.

— Но... разве это честно? — сорвалось у неё.

Трендермэн замер и медленно повернул к ней свою маску.

— Милое дитя, — его голос прозвучал мягко, но в нём зазвенела сталь. — В наших кругах понятие «честность» определяется исключительно текстом контракта. В контракте графа нет ни слова о запрете ментальных атак или психологического давления. Есть задача — победить. А я... я предоставляю инструменты для победы. Самые эффективные. И самые красивые, разумеется. Эстетика — это тоже оружие.

Он снова повернулся к столу, его пальцы уже парили над тканью, которая казалась сотканной из лунного света и печали.

— А теперь, если позволишь, мне нужно сосредоточиться. Искусство, как и война, не терпит суеты.

Ингрид вышла из мастерской, её ум был переполнен. Она только что видела, как творится магия не стихий, а манипуляций. Трендермен был инженером душ, архитектором кошмаров и триумфов. И так же, как Слендермен, он делал свою работу виртуозно, превращая самые тёмные желания клиентов в изящные и смертоносные произведения искусства.