6.1
Я толкнул дверь палаты. На кровати лежала женщина.
– Как ты чувствуешь себя сегодня?
– Намного лучше, – она прищурилась и улыбнулась. – Цветы такие красивые.
Я поправил цветы, сел возле нее, а затем также улыбнулся:
– Даже цвет лица у тебя сегодня получше.
– Хах, мне тоже так кажется. Не знаю, почему, но чувствую,как мне становится лучше... Просто я знала, что ты придешь.
Я рассмеялся.
– И Чен… И Чен, тебе это не нравится?
Рука потянулась, чтобы украдкой вытереть слезы.
– Неужели у меня такие испуганные глаза?
– Нет… – я заплакал, – нет… Прости, Чжоу Лань, я…
– Ты, ахах, всегда такой глупый, извиняешься и даже не знаешь, за что.
– Мне, правда, очень жаль…
Ее холодные руки коснулись меня:
– Ты, действительно, глуп… Хотя, на самом деле, эта часть тебя мне тоже нравится.
Я поднял на нее свои опухшие от слез глаза, а она улыбнулась в ответ своей детской улыбкой:
– Эй, не грусти так, я решилась на операцию.
Я поморщил нос.
– Правда? Когда операция?
– На следующей неделе.
– Хорошо.
– Если я поправлюсь, ты придешь навестить меня?
– Конечно.
– Принесешь цветы?
Меня разрывало между слезами и смехом:
– Разумеется, каждый раз буду приносить.
– Отлично, – она закрыла глаза и слабо улыбнулась. – Эх, И Чен, я уже в таком возрасте, а все еще избалована тобой.
– Сейчас это необходимо, – я изображал из себя джентльмена, но мои глаза были красными, как у кролика. – К тому же, ты все еще молода и красива.
Она лишь продолжала тихонько смеяться. Вдруг дверь открылась, и в палату вошел высокий, стройный, красивый молодой человек.
– Вэнь Ян, ты чего так рано?
– Пф, еще отцом зовешься, – сын был ко мне несправедлив. – Иногда люди пропускают уроки, чтобы увидеться с важными людьми.
– Пропустил уроки и смеешь спокойно болтать об этом! – я сделал шутливо-угрожающий жест рукой в его сторону.
Он наклонился ко мне и сказал:
– Ничего страшного, обещаю, в конце семестра я буду первым в списке учеников.
Как ни крути, но я чувствовал некую гармонию, когда все мы были втроем, вот так вместе. Но все мы знали, что все совсем не так.
Я взглянул на ее бледное, уставшее лицо, выражение которого она не могла скрыть, и понял, что время посещений окончено. Я встал и помог ей укрыться одеялом.
– И Чен… – она подняла голову, – ты придешь завтра?
Я на мгновение заколебался.
– Все нормально, – она улыбнулась, – если он не пускает…забудь.
Вэнь Ян вышел со мной. Шагая рядом с ним, я видел его четкие и в то же время нежно-детские черты лица в контрасте со спокойным, зрелым темпераментом.
– Пап, если будешь свободен, приходи почаще.
– Угу…
– Мама… она… страдает.
Мое сердце больно укололо:
– Я знаю.
– Временами ей обидно и очень жаль.
– Нет, она не права. Это все я…
– Нет, тот, кто должен страдать, так это тот ублюдок!
– Вэнь Ян… – я спешно схватил его за руки. – Не говори так, он… все испортил, я… Он тоже страдал… Прошу тебя…
– Папа, я, правда, не могу понять, почему он так тебе нравится? Чем он лучше мамы?!
– Вэнь Ян, мы не о том говорим.
Я боялся ссориться с сыном на эту тему, потому то из-за таких разговоров начинал чувствовать себя самым презренным человеком в мире. Хотя я и давно уже отец, но встречаюсь с мужчиной.
– В конце концов… ей сделают операцию, так?
Вэнь Ян ничего не сказал. Отец и сын просто смотрели друг на друга. И я заплакал.
***
– Вернулся?
Я старался на цыпочках пройти мимо Лу Фена, который листал журнал, сидя на диване в гостиной. Однако дверь в спальню была слишком близко. Я почувствовал себя так, как в тот день, когда в студенческие годы, мы сбежали из общежития ночью, и нас поймал охранник.
– Угу.
– Последние дни ты часто выходишь. Дела?
Я потер правой ногой левую. Глаза все еще были красными. Я натянуто улыбнулся:
– Нет, просто выхожу прогуляться, скучно все время сидеть дома.
Лу Фен слегка развернул меня к себе и заставил посмотреть ему в глаза:
– Тебе здесь душно?
– Ну… на улице больше места.
– Тогда, мне нужно сопровождать тебя?
– Нет необходимости…
Наконец, он отбросил журнал в сторону и вздохнул:
– Ты до сих пор видишься с этой женщиной. А что для тебя значу я?
– Все не так… Чжоу Лань… она больна. Возможно… она не проживет долго…
– И что с того?
Я беспомощно открыл рот:
– Как бы там ни было, я все же однажды был ее мужем.
– Однажды? – он засмеялся. – По крайне мере, ты понимаешь, что это все в прошлом. Вам сейчас все нравится? Так сразу и не подумаешь, что вы, ребята, развелись.
– Лу Фен, тебе это не нравится, я понимаю… Ты знаешь, мне очень жаль, правда…
– Я ненавижу ее, – в его голосе прозвучали ноты раздражения.
– Лу Фен…
– Каждый день… Тебе так нравится навещать ее?
– Да.
– Почему она еще не умерла?
Я ошеломленно уставился на него. Он тоже смотрел прямона меня. Я хотел отругать его за такие злые слова, но вместо этого просто схватил его за руку и крепко сжал.
Я ни в чем не мог его обвинить. Он никогда не был лживым или лицемерным. Кроме меня, его самого дорого человека, возлюбленного, другие люди для него ничего не значили. К той боли, которая не имела к нему отношения, он был равнодушен.
Когда он перестанет любить меня, и я стану лишь помехой в его жизни, он также будет задаваться вопросом, почему я все еще не умер.
Вот такой он человек.
Ночью мы оба тихо лежали в кровати. Я думал о бледном лице Чжоу Лань и внезапно почувствовал тоску и одиночество. Я обернулся и увидел крепкого мужчину рядом с собой. Он лежал на расстоянии.
Я коснулся его руки:
– Лу Фен.
Он внезапно открыл глаза и поспешно отодвинул мою руку:
– Что такое?
Я хотел прильнуть ближе в поисках спасения. Но не мог. Я знал, что это моя вина: я холодно относился к нему все эти дни, и он имел право злиться.
Я знаю, что у него плохой характер. Но поскольку мы так долго вместе, он постепенно становился мягче и нежнее. Был таким нежным, что я утопал в его любви. И я даже не заметил, когда он начал терять над собой контроль. Я не знал, хорошо ли поступаю, но просто чувствовал, как из-за меня он становится невыносимым.
Я… я не буду злиться на него за это.
Я добровольно все бросил, сам захотел быть с ним, не смотря ни на что. И я буду. У меня не было никакой цели и не было, на что надеяться. Я просто хотел прожить остаток жизни с ним. В гармонии и мире. Чтобы не было никаких несчастий… Этого уже достаточно.
***
Операцию Чжоу Лань перенесли на день раньше. Я наказал Вэнь Яну, чтобы он не волновался, а сам пошел в больницу ждать новостей.
Я повернулся к Лу Фену и сказал:
– Сегодня день ее операции.
– Сегодня мой день рождения.
– Лу Фен…
Лу Фен немного простудился. Он принял лекарство и теперь, молча, сидел на диване. Выражение его лица стало пустым.
Его тело всегда было крепким и здоровым. Маленькая простуда вызывала лишь небольшой дискомфорт, но это его все равно раздражало.
– Ты обещал, что сегодня будешь со мной.
– Лу Фен, это разные вещи. День рождения не имеет большого значения, а ее операция – это маленький шанс….
– Не хочу.
– Не будь таким жестоким.
Он посмотрел на меня. Его глаза налились кровью, да и сам он выглядел уставшим:
– И что?
Я сказал очень тихим, неуверенным голосом:
– Это не надолго… Как только операция закончится, я сразу же вернусь.
– Чен И Чен, я не шучу. Если ты посмеешь сегодня выйти за дверь, то можешь не возвращаться.
Я, озадаченный, уставился на него. У меня не хватило смелости даже выйти из дома. Я боялся, что он действительно больше никогда не позволит мне вернуться.
Я ненавижу свою слабость и его эгоистичность. Но он,правда, важен для меня.
***
Операция прошла неудачно. И я упустил последний шанс увидеть Чжоу Лань.
Когда мне позвонил Вэнь Ян, вечеринка внизу была в самом разгаре. Все пели, танцевали и веселились. Я спрятался в тихом уголке и, молча, слушал хриплый от слез голос сына.
– Прости, Вэнь Ян… Я так и не смог с ней повидаться…
– Папа.
– Чжоу Лань…Она правда…
– Папа, она никогда не винила тебя. Мама всегда тебя любила. Она никогда не злилась на тебя. Просто…чувствовала сожаление…
Я не мог сдержать слез.
Я ничего не дал ей. Я разрушил ее жизнь. Даже не выполнил свое обещание и не увиделся с ней в последний раз.
Я стар. В таком возрасте люди уже начинают терять своих близких. Сначала Чжоу Лань, кто следующий?
***
Лу Фен уже который день не возвращался домой спать. Мои ноющие и несдержанные слезы заставляли его злиться.
Поскольку я вел себя так, словно болен Альцгеймером, томне приходилось повторять все по многу раз, а затем становилось так грустно, и я начинал плакать.
Если бы я встретился с Вэнь Яном, мы бы вместе помянули Чжоу Лань, Лу Фена определенно привело бы это в ярость.
Постепенно я обо всем забывал и просто медленно погружался в пучину своего горе. Я рассчитывал на утешение, но когда этот человек разбил чашку о стену и закричал, чтобы я заткнулся, я проснулся.
– Сколько это будет продолжаться?! Плачешь о ней? Ты мужчина или нет?! Бесит.
Я немедленно замолчал и вытер руками мокрое лицо. Но уже было поздно. Он с силой хлопнул дверью и в ту ночь так и не вернулся.
***
Когда на протяжении долгого времени вы чувствуете опустошение, рано или поздно к вам приходит осознание.Поэтому, когда мы снова встретились с Вэнь Яном, он спросил:
– Как дела?
Я из тех людей, которые стараются скрывать свои чувства и просто отмахиваются дежурным «Все хорошо».
– Папа, ты хотел бы остаться со мной?
– А?
– Ты, и правда, так привязан к нему? – казалось, слова давались ему с трудом. – Этот человек… Он не стоит и половины мамы. Он грубый, неразумный, а еще он… – он говорил, но слова как-то неловко складывались в мысль, – он просто упрямый конь. Папа, если ты, правда, хочешь встречаться с мужчиной, то я не против… только если этотмужчина того заслуживает.
Будучи людьми с одинаковыми характерами, я и Вэнь Ян старались не говорить громко, боясь разрушить мир и гармонию между нами.
– Но Лу Фен… О его личной жизни ходит много грязных слухов. Он даже… Он изнасиловал моего друга. Если перед ним красивые молодые люди, он никогда не упустит свой шанс. Ты… останешься с ним и будешь продолжать? Папа… Если ты будешь жить с человеком, заслуживающим доверия, я… думаю, смогу это принять. Но я не хочу видеть, как мой папа становится игрушкой… среди многих других.
Я смотрел на выражение лица моего сына. Он запнулся, осознав всю резкость своих последних слов, а потому слегка извинился.
– Нет, такого не будет, ты накручиваешь, – я спокойно улыбался ему. – Он относится ко мне очень хорошо. Онбольше не совершает плохих поступков. На самом деле, он относится ко мне очень нежно, уделяет много внимания. Я особенный для него.
Я продолжал хвастаться, даже не желая притвориться, будто отшучиваюсь.
Я тоже знал о грязных подробностях его личной жизни. До сих пор, куда бы мы ни отправились вместе, я постоянно видел этих молодых людей.
Я старею. Скоро уже не смогу посещать с ним мероприятия, так что засяду дома и буду мирно смотреть телевизор. Но я боюсь проиграть.
Дом Лу Фена – это огромная роскошь для двоих человек. Это громадное пространство. Здесь должно жить больше людей. Время от времени здесь должны устраиваться вечеринки, на которых будут присутствовать красивые и благородные гости. Иначе, сколько мебели сюда ни принеси, все будет напрасно.
Я хотел вести себя как партнер в отношениях, стараясь создавать уют. Но не каждому дано такое умение. Сколько бы усилий ни приложил, все равно выглядел как утка, попавшая в пруд с лебедями. Как сельская домохозяйка, оказавшаяся в обществе богатых дам. Жизнь не сказка, и утка обязательно будет осмеяна. К тому же, я старая утка. Мои перья уже давно осыпались, и я не смогу взлететь. Как я бы я ни держался, человек, с которым я хочу быть, – лебедь. Но я, правда, хочу быть с ним. Я не хочу быть частью высшего общества, я просто хочу быть с Лу Феном.
Надеюсь, наш дом как панцирь черепахи: лишь снаружи кажется большим, а внутри сжимается, пряча своих жителей и не впуская никого внутрь.
Он мог бы быть немного беднее. Мы бы ели рис с редькой, а когда он спал, я бы держал его за руку. И мы бы спали на маленькой узкой кровати.
Он принадлежит мне, я принадлежу ему. В равной степени. И даже если однажды нам будет хватать только на завтрашнюю трапезу – мы будем счастливы. Но, на самом деле, я могу лишь охранять дом, хотя и стараюсь вести себя как хозяин.