71 глава
– Нет, – внезапно мою руку окутало теплом, – я очень счастлив. Впервые ты вот так спокойно просишь меня о чем-то, – он хорошо умеет выражать свои мысли, хотя ипорой выходит нечто неуклюжее, – я очень счастлив.
Я нервно сглотнул, это полностью превзошло мои ожидания. Я был озадачен и не знал, что ответить.
Его рука такая горячая и сильная. Когда он сжимает мою руку, сердце начинает бешено биться.
Вдруг моих ушей коснулся спокойный, чистый мужской голос:
– Хэй, вот так совпадение.
Повернув голову, я увидел полуподростковое лицо, ему было слегка неловко. Это лицо, такое красивое и элегантное, показалось мне знакомым. Скорее всего, это был один из тех молодых людей, которые приходят к Лу Фену. Я не часто их видел, но они всегда тяжело дышали, лежа на диване в гостиной. Вероятно, это был один из его молодых любовников, который больше всех был влюблен в Лу Фена.
Лу Фен убрал руку, я поспешно схватил нож и вилку, поклонился незнакомцу и принялся есть.
– Что такое?
– Я искал тебя, но твой телефон был выключен, – спокойный и приятный голос этого элегантного человека хотелось слушать и слушать, при этом вовсе не чувствуя раздражения. – Сейчас тебе удобно? Всего пару минут.
– Ну, – Лу Фен несколько минут смотрел на меня, а затем встал, – выйдем.
Человек рассмеялся:
– Ты так нервничаешь, что даже не можешь скрыть этого, хах.
Смеясь, этот человек отошел с Лу Феном.
Неважно, что там происходит. Я им мешаю, это очевидно. Чувствую себя лишним.
Этот радостный малый быстренько удалился, а Лу Фен вернулся за стол. Он выглядел спокойным, однако во время нашей беседы пристально следил за моим выражением лица. Его совесть также заставляла меня чувствовать себя некомфортно.
Я почти и забыл об очаровании Лу Фена. Хотя ему, как и мне, больше сорока, но он лучше меня. Меня, того, кто каждый день теряет рассудок и постепенно стареет. В его положении он легко привлекает молодых и красивых людей.
Что же я могу с собой поделать?
***
Заплатив по счету, мы зашли в лифт. От ночного пейзажа, открывшегося через стекло под ногами, я почувствовал головокружение и отступил на шаг.
– Еще так рано, не хочешь прогуляться?
Я поморщил нос:
– Думаю, я хочу вернуться.
– Хорошо, – он больше не настаивал.
В лифте не было никого, кроме нас, поэтому все погрузилось в безмолвие. Мой нос посинел, и это было чересчур очевидно.
– Что случилось?
– Немного холодно… – я запнулся, появилось дикое желание ударить себя.
Мой посиневший от холода нос едва сдерживался, чтобы не начать капать. Передо мной появился мягкий, чистый носовой платок, протянутый Лу Феном:
– Воспользуйся этим.
– Большое спасибо.
Теперь стало лучше. Я высморкался со страннымтрубящим звуком. Я был ошеломлен чувством отвращенияк самому себе. Плюс у меня громко заурчало в животе.Желудок не совсем хорошо работал, еда была немного холодной, и ее было трудно жевать, отсюда и газы. Помимо всего прочего, я еще и скривился от боли.
Если я смогу сдержать газы сейчас, то боюсь, в следующий раз это будет сложнее. В замкнутом пространстве, где только два человека… не стоит и говорить, насколько это неловко.
– У тебя желудок болит? – хотя я и не увидел в его глазах насмешку, но все же испытал стыд и покраснел.
Мой желудок, как и я, поврежден и уже стар.
***
В машине мне было неловко, я старался сжаться и сократить свое существование до минимума. Не мог дождаться, когда порыв ветра сдует меня, рассеяв весь этот позор.
– Подожди немного, я сейчас вернусь.
Машина внезапно остановилась у обочины. Он открыл дверь и вышел. Когда вернулся, передал мне пакет с чем-то увесистым, положив его мне прямо на ладони:
– Если тебе нехорошо, то не забывай пить лекарства.
Мне хотелось рассмеяться от неловкости, но из-за коробкилекарств я чувствовал себя польщенным, сердце снова не слушалось и, получив приказ, пустилось в пляс.
Я никогда раньше не замечал его запаха, но теперь… Успокоившись и вдохнув, исходящий от него запах, я успокоился:
– Пахнет хорошо.
– Ты про парфюм, которым я пользуюсь? – он улыбнулся.
– Не уверен… – я не знал, был ли это аромат его тела или же освежитель в машине.
Он улыбнулся, указывая на свою шею, намекнув мне подвинуться ближе:
– Попробуй, может, понравится, тогда подарю тебе такой же.
Я осторожно приблизился и вдохнул аромат, словно маленькое животное.
– Это он? – он обернулся, и я замер.
Наши лица случайно оказались настолько близко, что кончики носов соприкоснулись. Это было всего лишь совпадение, мы оба были удивлены, поэтому никто из нас не предпринял дальнейших действий.
Мой нос, теплый и чистый, теперь мог спокойно дышать. На самом деле, Лу Фен был так близко, что я не мог разглядеть его глаз. Всего лишь черные пятна. Но япочувствовал его длинные, тонкие ресницы.
Это расстояние вызвало у меня головокружение. Руки и ноги стали напряженными, словно от холода, грудь горелатак, что стало жарко.
Просто подвинься немного, просто подвинься немного, просто коснись…
Пока я отчаянно пытался обойти его, он сам внезапно отодвинулся и выпрямил спину, отводя голову в сторону.
Не удалось.
Я смутился и напрягся. К счастью, он полностью сконцентрировался на дороге и больше не смотрел на меня. Даже я сам не замечал своего выражения лица, полного сожаления. Мы оба не произнесли ни слова до конца поездки. Я тупо сидел, сложив руки на коленях, и наблюдал, как он внимательно ведет машину.
Добравшись до подъезда, я вышел из машины, захватив лекарства, поблагодарил его и в одиночку пошел по лестнице. Казалось, будто вокруг очень тихо. Добравшись до двери, я кое-как нащупал замочную скважину, глаза стало немного жечь.
Я никогда не плакал перед ним, в этом мне действительно повезло.
Что меня так разочаровало? Не стоило с самого начала с таким трепетом чего-то ожидать. К счастью, Лу Фенвсегда был честен со мной, поэтому стоило его только поблагодарить и уйти.
Я обшаривал свои карманы в поисках ключа от двери. Вверх-вниз. Но его нигде не было. Ошеломленный, явнезапно понял, что потерял его, а сейчас была середина ночи.
Стоять, словно дурак, перед дверью, тоже не вариант. Поразмыслив какое-то время, я стал оглядываться вокруг, есть ли поблизости слесарь. Я спустился по лестнице иувидел, что знакомая машина все еще там. Я заглянул в окно, рассматривая человека, сидевшего на переднем сидении. Он опустил стекло и мягко улыбнулся:
– Я ждал, когда ты включишь свет в квартире, почему ты спустился?
– Я ключ потерял.
– Вот как… – он сделал паузу, посмотрел на небо, а затем на меня. – Кажется, скоро дождь собирается. Почему бы не пойти ко мне домой? А завтра найдем кого-нибудь, кто откроет дверь.
***
Понятия не имея, что делать, я послушно снова сел в машину. Хотя настроение и было не к черту, но в его машине мне стало спокойнее.
Небольшое волнение длилось всего ничего. Я ясно понимал, что всю дорогу он старательно держал со мной дистанцию, избегая даже минимального физического контакта.
Он очень вежливый, но такой далекий и незнакомый.
Возможно, все это время, он знал о моих позорных намерениях. Я просто смешон.
Я чувствовал себя отвратительно, не в силах убежать от чувства стыда. Было так неловко, что хотелось открыть дверь и сбежать. Возможно, погибнуть на дороге было бы лучше, чем то, что происходило между нами.
***
Я вошел в его дом. Мы не пили чай, он просто вежливо отвел меня в уютную гостевую комнату. Здесь было полно вещей. Его гостеприимство было на высшем уровне. Он предлагал все до тех пор, пока я не выбрал что-топодходящее.
Я очень тяжело все это переживал, спрашивая себя, чего не хватает.
Конечно, я одаривал его сотнями улыбок, повторяя: «Хорошо, все хорошо, спасибо, спасибо за гостеприимство». Но моя улыбка постепенно сползла. На самом деле, мне очень хотелось плакать. Не знаю, может, это из-за возраста, но плаксивость стала моей частой чертой. Даже по дороге сюда мои глаза несколько раз становились мокрыми.
Я, и правда, становился таким бесполезным.
Как же тут не сдаться?
– Если захочешь чего-нибудь выпить, можешь позвонить прислуге. Также возле кровати есть маленький холодильник…
– Хорошо, – я смущенно отмахнулся от него, – я знаю… Яустал и очень хочу отдохнуть, можешь идти.
Какое-то время позади меня было тихо. Я услышал, как он нерешительно сказал: «Все», – а затем послышались шаги по направлению к двери.
***
Услышав звук закрывающейся двери, я расслабился. Разочарованный, я почувствовал, как перед глазами все поплыло. Я поспешно вытащил платок, который он вручилмне, и вытер свои неконтролируемые слезы.
Неважно, если я выгляжу безобразно, главное, что он этого не видит. А даже если и видел… Это уже не имеет никакого значения, потому что дальше все будет по-другому. Я спрячу это глубоко в сердце.
Я вспомнил разочарованное лицо брата, когда он выбежал из машины, улыбающееся лицо Цинь Лана, когда тототвозил меня обратно… Вэнь Яна, который каждый раз терпеливо повторял: «Если есть время, возвращайся», – и Чжоу Лань, волосы которой почти поседели за эти два года.
Эти люди, которым я причинил боль… И все же, я вел себя безответственно. Я, который заставил Чжоу Лань разочароваться. Я, который заставил Вэнь Яна опустить голову от стыда… Я, который не могу считаться настоящим мужем и отцом… Я тот, кто отчаянно умолялостаться рядом с этим человеком, расстраивая всех… Я тот, кто не имеет права говорить о силе или самооценке.
Почему, когда в тот день в меня попала пуля, я не умер? В тот момент, когда я очнулся, я стал бесполезным и слабым человеком…
Я уже старый, безобразный, мозг и тело тоже сломаны. Я не в состоянии даже содержать себя. Израсходовав все свои силы, я не смог содержать даже небольшой книжный магазин.
В конце концов, какая от меня польза?
Я только заставляю всех чувствовать усталость, я всего лишь проблема для окружающих… Но при этом я имею наглость продолжать жить вот так.
Потому что все еще жду его. Его сладкие слова, хотя и не заслуживают доверия, придавали моему телу силы.
Настаивая на своей мечте, полагаясь на нее, можно продолжать жить счастливо. Но я забыл, что уже не в том возрасте, когда можно думать о любви и чувствовать нечто подобное. У меня нет такого права.
За последние несколько лет, что переломали мою душу, я перестал быть сообразительным. Чен И Чен, у тебя все еще есть люди, которые любят тебя.
Очевидно, что об этом не следует даже и думать, но почему же я с таким нетерпением его жду?