45 глава
Это был конец апреля, погода все еще была довольно ветреной. Тин Тин уже вовсю щеголял в дурацкой гавайской рубашке, словно он не на работе, а уже давным-давно на солнечном побережье Гавайев, – так и искрился молодостью и жизненной силой. Ох, даже если он и собирался в отпуск на Гавайи, не стоило это так явно демонстрировать.
– Сяо Чен, как считаешь, какое место для отдыха самое лучшее?
Лу Фен, сидя дома на диване, листал журнал о путешествиях. Уже давно внутри офиса он чувствовал себя как взаперти – тяжело работал до состояния постоянной тревоги. Он ни в коем случае не мог пропустить семидневные майские праздники и упустить шанс отдохнуть.
Мне было неловко смотреть на эти красочные фотографии:
– Нам обязательно ехать заграницу?
– Выбора нет, население Китая слишком многочисленное.
То, что он сказал, верно. Начало мая – праздник национального единства страны, поэтому все семь дней люди, словно муравьи, заполоняют все главные достопримечательности страны, отчего кажется, что людей становится больше в разы.
Однажды я ходил к Великой Китайской стене в период праздников. Я поднимался так долго, что под конец мои глаза были мокрыми от слез. Сзади, спереди, справа и слева – повсюду были люди. Я следовал в этой колонне, ощущая себя словно в стае зверей. Все, что я видел вокруг, это чужие макушки, поэтому я до сих пор не знаю, что такое прекрасный пейзаж Великой стены.
– Давай поедем в Европу, сначала мы можем…
– Лу Фен, что насчет города X? – я улыбнулся.
– Что веселого в этом месте? Даже если подумать о Тайване, все равно ничего веселого.
– Но я уже давно обещал И Чену.
Блять, что не так? Я ничего плохого не сказал, а ты уже выглядишь таким злым…
– Когда ты пообещал ему?
– Давно… До того, как…
– Почему ты никогда мне этого не говорил?
Еще недавно сам собирался сбежать в Лос-Анджелес на встречу с кем-то.
– На самом деле, город X не плохой вариант. Там можно поесть жареных устриц и замороженный бамбук на обед…
Не говоря ни слова, он просто смотрел на меня.
– Печенье с острова Гуланъюй тоже довольно известное.
– Меня не интересуют такие вещи, – Лу Фен одним движением перелистнул сразу две страницы журнала. – Мне вдруг захотелось кайсэки*, поехали в Японию на горячие источники. Я сейчас позвоню и забронирую нам билеты на самолет и отель. (*Прим.: кайсэки – традиционный японский обед со сменой блюд)
– Что? Ох, стой… подожди-ка! – я хлопнул ладонью по его ноге. – Давай сначала обсудим…
– Ладно, забудь, – он зажал меня, – так редко выпадают выходные, а ты хочешь, чтобы этот мальчишка вертелся возле нас? Будь послушным, давай съездим в Киото.
– Нет… Ну, не в этом же дело, там можно будет встретить бывших одноклассников!
– А?
– Хотя в городе X и нет достопримечательностей, но я мог бы показать тебе университет, там есть несколько статуй…. А еще много деревьев…. И озеро… Недавно установили хорошие немецкие окна… Там очень красиво, я отведу тебя в кафетерий… А еще на одной улице с университетом есть магазин с очень вкусной едой. Ты можешь пойти со мной на встречу выпускников, староста класса сказал, что можно привести с собой члена семьи… В нашем классе полно милых девушек, и парни выглядят довольно хорошо… А, еще у парадного входа в университет есть храм, он довольно известный. Там можно помолиться, загадать желание, и все обязательно исполнится…
***
В итоге, мне пришлось несколько побороться с Лу Феном на ковре, прежде чем он сдался.
После выхода из самолета я вдруг почувствовал себя виноватым, я не мог даже поднять головы. Сначала мы отправились на университетскую улицу – я хотел показать ему те магазины с самой вкусной едой в мире. Лу Фен случайно съел отколовшийся кусочек раковины устрицы. Еще он попробовал вареную рыбу, в которой ему попался трутовик* размером с мизинец. (*Прим.: трутовик – гриб)
На самом деле, все эти вещи, окружавшие меня в течение четырех лет, не имели никакого значения. Помню, однажды мы увидели крысу в кастрюле с хворостом. Студентами мы съели столько мелких паразитов и насекомых, что теперь наши желудки с легкостью справятся с чем угодно. Любую пищу можно считать вкусной, если не знать, что повар поймал рептилий трех неизвестных видов, которых ты никогда бы не стал есть, и приготовил.
Когда Лу Фен закончил нашу нищенскую, многострадальную старшую школу, он сразу же оказался в совершенно другом мире, наслаждаясь жизнью. Совершенно очевидно, что он никогда не ел в подобных местах, окруженных чужими слюнями и роем мух. Наверное, он даже не сталкивался с проблемой, когда официант не обращает на тебя внимание, и только после нескольких криков «Але» на тебя обращают свой взор.
Лу Фен отыскал в своей тарелке еще и гусеницу, он, не раздумывая, отложил палочки. Этот избалованный парень должен был догадаться, что все привыкли так есть: наблюдая скучный футбольный матч по телевизору и совершенно не замечая, что ползет по твоей тарелке.
Студенты – это особый вид людей, они не привередливы в еде и даже при таком плохом питании все еще обладают нечеловеческой силой.
Если Лу Фен будет воротить носом, ему придется зашить рот, чтобы ничего здесь не пить и не есть.
***
После этого мы пошли в тот самый храм ХХХ, который я так расхваливал. Мы поставили свечи, помолились, чтобы наши желания исполнились, а затем послушали песню:
«Какой бы долгой, тревожной и сложной ни была работа, в конце пути это будет просто трудной работой.
Посоветуйте королю больше верить в мир… Мир, подобный мечте, как Хуан Лян»*. (*Прим.: (с кит.) предположительно по смысловой нагрузке песня похожа на эту:
«Как только вы начинаете беспокоиться и усложнять свои мысли, вы начинаете тратить свои силы впустую: только вы сами можете справиться со своей работой.
Лучше посоветовать королю сильнее верить в свою мечту.
Наш мир так похож на мечту, как Хуан Лян (Хуан Лян – имя нарицательное, обозначает «богатство и статус», в данной ситуации в контексте, что все это лишь сон, иллюзия)»)
Знак, это плохой знак – лицо Лу Фена потемнело.
Старый монах объяснил:
– Это означает, что все, что происходит вокруг, очень сложно, но мы должны быть открыты миру. Мир всегда будет меняться, постоянно. Нам стоит оставить прошлое, так же, как Хуан Лян оставил свои мечты.
Я серьезно задумался: то, что он нам объяснил, – настоящая правда. Однако, я не мог не спросить:
– Тогда что мы должны делать?
– Задумайтесь, прежде чем что-либо сделать. После этого все успокоиться, пустое станет пустым.
Лу Фен нетерпеливо закашлял:
– Я молюсь о браке. Вы видите, способен я на это или нет?
– Человек – существо, которое держит все внутри себя. По-настоящему влюбленные люди, в конце концов, будут вместе, все это будет зависеть от одного единственного слова – «судьба».
Теперь даже у меня закончилось терпение:
– Когда ты говоришь «Я»… Ты говоришь, что у всего этого, в конце концов, есть судьба или нет? – у меня почти вырвалось слово «мы», есть у ли «нас» судьба.
– Зависит от обстоятельств. Встреча – это судьба, знакомство – это судьба. То, что сегодня вы оба пришли сюда, – тоже судьба.
Лу Фен нахмурился и пошел к двери:
– Если верить этим глупостям, если повторять слово один раз, сто раз, то в это, действительно, можно поверить. Таким же образом я могу везде повторять название магазина и постепенно раскрутить его до такой степени, что он будет приносить прибыль больше, чем сотни других. Возможно, это даже выгоднее, чем сваливать все на судьбу.
– Эй, эй, – я напомнил ему. – Ты не можешь быть таким неуважительным, не кощунствуй, мы же в доме Будды.
– Хочешь сказать, что веришь всему, что он говорит? Согласно этому, нужно отказаться от всего на свете и быть «подобно Хуан Ляну» – отдаться на волю судьбы.
– Верить или нет – зависит только от тебя… Веришь, что это работает, не веришь, что это работает – Будда все равно останется в твоем сердце… Я также узнал, что старый монах занимался тайчи*. Если твердить «не верю» – это будет звучать очень неуважительно к Богам. Я хочу сказать, что верю…. Честно говоря, я просто готов в это верить, готов верить, что мы связаны судьбой… (*Прим.: тайчи – китайское традиционное боевое искусство, один из видов ушу)