41 глава
На улице становилось все холоднее.
И Чен пошел на занятия, а я, словно старая бабуля, укутался в одеяло и остался дома. Я долго просидел за компьютером, поэтому в глазах все было размыто, кружилась голова. Я попробовал убраться в квартире, но руки меня не слушались – я мог лишь тупо сидеть на диване. Я вдруг понял, что мне больше не нужно прятаться, и стоит позвонить Тин Тину.
Чтобы не оглохнуть от тонны ругательств, я отодвинул телефон от своего уха.
– Да что с вами? Работы невпроворот, а человек уже ест рыбу*? (*Прим.: ест рыбу – от-дыхает)
На том проводе Чжу Ша пыталась вырвать телефон, поэтому я плохо слышал, что лю-ди говорили в офисе:
– И наш босс туда же!
– Куда все подевались? Сейчас не весенние каникулы.
– Они в больнице.
Я вдруг почувствовал себя неловко, хотел переспросить, но побоялся открыть рот. Есть такая поговорка: позвони дураку, который все время спрашивает, и он спросит все, пока не закончатся вопросы.
– Вчера… господин Лу вернулся.
– Ох, – я коснулся своей груди. Мое сердце билось очень быстро.
– Кто знает, что произошло. Как только он вошел в офис, все сразу же сделали вид, что заняты работой. Сейчас он в больнице. Кажется, ситуация не очень хорошая, поэтому се-годня сюда прилетает госпожа Лу, – Чжу Ша горько усмехнулась. – Он не забыл напом-нить нам, чтобы мы не распространяли сплетни. Сказал, боится, что все приведет к паде-нию акций. Он и правда внимателен к такому – в любом состоянии думает о бизнесе.
Моя рука, держащая телефон, дрожала:
– И… как дела обстоят сейчас?
– Он еще не очнулся. Все, кажется, готовы к худшему… Алло? И Чен? Ты слушаешь? И Чен?! Наверное, оборвалось. Почему нет звука… Алло?
Наверное, я, действительно, был настолько истощен, что не мог контролировать свои руки и ноги. Кошелек и карточка, не знаю почему, отказывались помещаться в мой кар-ман. Я спешно пытался надеть ботинок, когда И Чен открыл дверь:
– Что случилось?
Я выпрямил ноги, я не знал, как ему объяснить:
– Я ухожу…
И Чен крепко сжал мое плечо:
– Куда ты собрался?
– С Лу Феном кое-что случилось, он серьезно болен…
И Чен нахмурился и осторожно закрыл дверь:
– Ты сказал, что не пойдешь за ним.
– Но он, скорее всего, умирает!
И Чен поджал губы и отошел в сторону. Я сжался, чтобы не задеть брата, проходя ми-мо него. Глядя на его печальное лицо, я мягко сказал:
– Я просто съезжу разузнать, как он, я даже не зайду в палату…
Я спускался по лестнице и вдруг услышал, как И Чен крикнул сверху:
– Брат, ты обещал, что вернешься!
Тин Тин снова засуетился, как только получил от меня звонок из аэропорта:
– Дорогуша, ты в городе S? Приходи играть в карты, нам не хватает одного человека…
Бывают ситуации, когда он ведет себя так беспардонно, что заставляет людей рядом чувствовать раздражение.
– Что? Лу Фен в больнице? – Тин Тин все еще недоумевал, наверное, потому, что я не-сколько раз позвал его по имени.
– Ты даже не знаешь, что он в больнице, ты удивительный!
Чокнутый, только не говори, что даже мне нельзя сообщать новости о состоянии директора?
– Как босс… Откуда мне было знать, что он тогда в больницу попал… «В какой он больнице…» Почему ты спрашиваешь? О, знаю, любовь между школьными друзьями… Не забудь, что как только решишь проблемы, мы должны сыграть в карты после обеда!
Я чувствовал слабость и прервал этот бессмысленный звонок.
Возможно, если ты не связан родственными узами, то стоит относиться так же, как Тин Тин: держаться в стороне от вещей, которые тебя не касаются, – тогда можно почувствовать себя полностью свободным. Но почему я чувствую себя так жалко?
Запах дезинфицирующего средства в больнице удивительным образом вызывает у людей чувство страха. Я стоял вдалеке от палаты, не смея туда войти. На самом деле, я боялся, ведь у меня совсем нет прав, чтобы находиться там. Как мне представиться? Бывшиий одноклассник? Забавно.
– Доктор, как он?
Я опешил и быстро отвернулся. Это была сестра Лу Фена. Она выглядела очень рас-строенной, медленно направляясь с доктором в мою сторону:
– Мы использовали все самое лучшее.
От этого ответа у меня внутри похолодело.
– Пациент скоро проснется… Однако, все не так радужно: вы должны быть морально го-товы к этой болезни.
Она, закрыв глаза, согласно кивнула:
– Хотя я уже несколько лет об этом знаю, но…
– Я могу понять ваши чувства. Раньше врачи, должно быть, говорили вам о шести месяцах, максимум – десяти.
Я оцепенел.
Полтора года? Но Лу Фен… Я помню, ты сказал, что у нас с тобой есть вечность…