40 глава
В этот момент я перестал дышать.
Лу Фен резко открыл дверь кухни:
– Сяо Чен, выходи! Я должен кое-что сказать тебе!
– Моего брата здесь нет! Что ты, вообще, творишь?! – И Чен пытался скрыть мое присутствие, но в итоге сделал все более очевидным, закрыв дверь.
Стоя в темной комнате, не пропускающей свет, я услышал шум драки между двумя людьми. Мое сердце пустилось вскачь. И Чен почти в агонии начал задыхаться. Я, не в состоянии больше это слушать, распахнул дверь:
– И Чен! Ты в порядке?!
И Чен жалко лежал на полу, закрывая лицо. На его лице красовался синяк, он возмущенно закричал:
– Ты за это ответишь!
– Больно? – я взял его на руки, обхватив за талию, и осторожно прикоснулся к его лицу.
– Нет, я в порядке, – этот мальчишка еще умудряется краснеть.
Я вышел за аптечкой: сосредоточенно глядя на лекарства, размышлял, как помочь брату. На «третье лицо» я просто закрыл глаза*. (*Прим.: сделал вид, что его здесь нет)
Возбужденное выражение лица Лу Фена стало холодным. Он смотрел на меня, пока я окружал заботой И Чена:
– Сяо Чен.
Я слегка наклонил голову и взглянул на него как на человека, которого встретил впервые.
– Возвращайся со мной…
– У тебя рана, – я протянул ему лекарство, – обработай этим.
Лу Фен был сбит с толку, его рука недоверчиво дрожала, когда он брал лекарство.
– Когда закончишь, пожалуйста, уходи.
Он перестал втирать лекарство и посмотрел на меня:
– Ты… все еще не можешь простить меня, да? На самом деле, я…
– Тебе не нужно снова объяснять.
Он застыл на месте.
– Я прощаю тебя.
Его лицо, которое только что было невероятно бледным, медленно становилось расслабленным, даже слегка улавливалась радость:
– Теперь мы можем вернуться? Сяо Чен…
– Лу Фен, я знаю, что ты собираешься сказать, – я оборвал его на полуслове, – но мы не можем, понимаешь?
Он просто смотрел на меня. Я собрал все свои силы, чтобы не поддаться его взгляду:
– Я могу перестать тебя ненавидеть, но если хочешь, чтобы все было как раньше… как пять лет назад… Это невозможно. Лу Фен, мы уже выросли, ничего не будет как тогда.
– Что сейчас изменилось? – его голос звучал хрипло.
– Я… больше не люблю тебя.
Он стоял, не говоря ни слова. Я отвернулся, чтобы не выдать себя, и, придерживая брата, пошел в спальню:
– Ты можешь возвращаться. Будь осторожен на дороге.
Почему такой беспомощный взгляд, полный боли? Разве я уже не простил тебя? Ведь страдал не только ты…
– Неважно, – каждое слово давалось ему с трудом, – все равно, что ты не любишь меня.
Я продолжал стоять к нему спиной.
– Мы можем начать сначала. В конце концов, ты влюбишься в меня.
– …
– У нас есть целая жизнь впереди… Мы можем вернуться… Вернуться к тому, что было раньше.
Я заставил себя засмеяться:
– Между нами… Как между нами может быть что-то вечное?
– А если мы поженимся? После свадьбы у нас будет вечность, верно? Тогда у нас будет целая жизнь: мы сможем делать, что угодно, сбежать, куда угодно. Мы можем…
– Уйди, пожалуйста, – я перебил его. – Убирайся! И Чен, проводи его. Я больше не хочу видеть этого человека, – я все еще стоял к нему спиной, боясь повернуться.
– Сяо Чен, поехали со мной. Дай мне немного времени, мы сможем вернуть все, как было…
– Ты очень забавный, – я не мог выдавить из себя и несколько слов, поэтому замолчал.
И Чен пошел открывать дверь. Через некоторое время я отчетливо услышал удаляющиеся шаги. Шаг за шагом. Точно так же, как он ушел из моего сердца.
– Идем, идем ужинать.
– С удовольствием поем жареного риса.
– Ох, уже остыло, разогреть? Не сыпь слишком много соли…
– Ди-да*. (*Прим.: ди-да – непереводимый звук)
Капля за каплей слезы падали на рис. Я был озадачен. Еще одна капля.
И Чен не знал, как мне помочь:
– Брат… ты не можешь плакать.
– Чушь… Кто это… плачет… – так странно, но я не мог издать ни единого четкого звука.
Оказалось, я, правда, плакал… Оказалось… мне ужасно жаль? Оставив этого человека, я должен был чувствовать себя спокойно и счастливо. Я совершил ошибку?
– Прогноз погоды обещает сегодня сильный мороз.
И Чен собирался постелить и готовиться ко сну, но почему-то неподвижно стоял у окна. Затем он произнес несколько глупых фраз.
– Эм…
Я опустил голову, нажимая на клавиатуру. Чтобы заработать, приходится работать до поздней ночи.
– Брат, ложись пораньше.
– Иди первый. Я, наверное, просижу до трех часов, – продолжая делать одни и те же ошибки, я совершенно не был настроен на работу.
И Чен замешкался на мгновение:
– Если ты не ляжешь спать, он замерзнет насмерть…
Моя рука дрогнула, и я снова нажал не на ту клавишу. Я выглянул в окно. Под светом уличного фонаря неловко, одиноко, но высокомерно и упрямо стояла тень. Уличный свет вспыхнул, а затем погас. Тени внезапно растворились в ночи. Только неподвижная красная точка. Я с тяжестью в душе закрыл окно и выключил свет. Внутри дома горел слабый одинокий свет, который освещал его фигуру. Кажется, моя работа, наконец, была закончена. Красная точка все еще загоралась, когда я шел в кровать.
– Брат, – И Чен не уснул, или, может, просто проснулся. Он протянул руку и крепко обнял меня. Я почувствовал тепло его рук, – я боюсь, что ты уйдешь вместе с ним.
– Идиот.
– Думаю, так все и будет, – он нахмурился, словно избалованный ребенок.
– Не будет, – я крепко обнял его со спины за талию.
Я не спал до тех пор, пока на начало светать. Поднявшись, я пошел купить завтрак для брата. На улице не было ничего – только рядом с фонарем валялись окурки.
Я безучастно смотрел на город, укрытый серым небом и тонким слоем зимнего солнца. Довольно тусклый блеск.
Мои глаза все еще неприятно кололо. Я опустил голову и быстрым шагом направился к своему дому.