22 глава
Кровать немного тверже моей, и одеяло пахнет, не как мое, словно его уже давно не вытаскивали на улицу, чтобы проветрить и привести в порядок. Эти постеры, которые были навешаны друг на друга на стенах, были не мои. И даже шторы выглядели по-другому: они были светло-голубые.
Это была не моя комната, но мне почему-то здесь было хорошо.
Я был без сил и не мог встать и выяснить, чья эта комната. Кто-то не убирался здесь неделями. Я надеюсь, что Цин Лан не откроет сейчас дверь в эту комнату.
Хотя я и плохо себя сейчас чувствую, но точно помню, что вчера тр****ся с Цин Ланом у него в машине.
Сейчас мне так стыдно смотреть ему в глаза, но я не в состоянии объяснять, что вчера со мной случилось и почему я соблазнил его. Пожалуйста, не спрашивай меня об этом, иначе я уйду через окно.
И вот этот парень подошел к кровати и стянул с меня одеяло, под которым я прятал свое лицо.
– Уже обед, просыпайся!
Я был очень удивлен тому, кого увидел… И Чен.
– Почему… Почему ты здесь? Где… Цин Лан?
И Чен был зол:
– Ты хочешь полежать с ним в кровати, с этим плейбоем?
Я опустил голову, заново укрывшись одеялом, и все так же молчал.
– Брат, ты и этот человек… – И Чен сделал вздох и продолжил: – Он же не взял тебя силой?
– Нет, – не поднимая головы, я разговаривал с ним, – я сам его соблазнил.
И понятное дело, И Чен взбесился:
– Что с тобой случилось? Ты что, еще не наигрался? Ты доверился такому плейбою.
– Он хорошо ко мне относится.
– Он хорошо относится к тем, с кем еще не наигрался.
– Мне все равно, – я резко поправил одеяло, – разве это не нормально поиграть, а потом выкинуть… Не то чтобы меня раньше не бросали… Я уже привык.
– Как ты можешь так говорить!
«И Чен совсем скоро взорвется» – у него было написано это на лице. Его ладони были сжаты в кулаки:
– Наши родители умрут от стыда, если узнают, что ты вытворяешь, что ты был с мужчиной снова.
– Значит, вы все еще хотите, чтобы я был с женщиной?
– Ну, а что плохого в том, чтобы быть гетеро? Нам казалось, что все изменилось: тебе стало лучше, и мы думали, у тебя уже появятся жена и дети…
Я засмеялся, но потом увидел глаза И Чена и замолчал.
– Мне никогда не станет лучше, – я посмотрел на И Чена.
– И Чен, ты все еще думаешь о Лу Фене? – брат устало посмотрел в сторону.
– Он женится, – я снова засмеялся. – Он смог изменится и теперь женится. Вы хотите, чтобы я тоже изменился и женился? Но, к сожалению, я не такой, как он, я не могу так быстро прийти в себя. Я всегда буду интересоваться только мужчинами, вы должны просто смириться.
Я медленно поднялся с кровати и оделся:
– И Чен, если тебе противно от того, что твой брат – гомосексуалист, тогда считай, что у тебя нет больше брата.
После этого И Чен больше не виделся со мной. Я понимаю, что он зол и что ему больно. Я причинил ему боль. Но он тоже сделал мне больно.
Что плохого в том, чтобы быть геем? Я просто хочу, чтобы люди приняли меня. Что в этом плохого?
Я все избегал Цин Лана, боялся, что если увижу его, то не смогу посмотреть в глаза. Оказалось, что он друг И Чена… и натурал. Тогда мы… Это скорее всего потому, что я его соблазнил.
Но все равно он позвал меня в кафе. Мы сели за столом у окна. Был тепло, солнце светило на нас. Мы сидели друг напротив друга, между нами повисло напряжение.
Было видно, что он нервничал. Я опустил голову, тоже чувствуя себя странно.
– И Чен… – он кашлянул.
Я не мог на него смотреть и в ответ лишь кивнул головой.
– Той ночью… я обнял тебя… – он не мог нормально разговаривать.
Блин, скажи уже, что хотел сказать.
Но он все не мог нормально выразиться.
Я сидел с опущенной головой, он смотрел на меня, словно я брошенная собачка, которая сидела перед ним вся мокрая и холодная, я будто слышал, как он думал: «Ах, какой бедненький». Мне стало еще хуже, потому что все вокруг могли это заметить. Но я не хочу, чтобы меня жалели.
– Цин… Цин Лан.
– Да? – он посмотрел на меня внимательно, что мне снова хотелось поверить ему.
– Ты… – я хотел что-то сказать, засунув руку в карман, но мои руки вспотели и, дотянувшись до газетной вырезки, я не вспомнил, что хотел сказать: – Ты хочешь продолжить то, что мы начали?
Он был шокирован, его руки дрожали.
Это, правда, его испугало. Значит, он пришел, чтобы все выяснить, а не признаться мне.
Я на самом деле много думаю.
Я, не спеша, встал:
– Я просто спросил тебя… Не думай много.
– И Чен…
– Я ухожу…
– Послушай меня…
– Не стоит, я же говорю, не думай много.
Он прервал мои слабые отговорки:
– Да! Я всегда буду с тобой!
Он крепко обнял меня, трогая мою голову и плечи, словно я, правда, был ему не безразличен.
– Я люблю тебя, И Чен. Я люблю тебя…
Переваривая то, что он сказал, спустя какое-то время я тоже обнял его.
Мне все равно, любит ли он меня или же я ему просто нравлюсь, я лишь хочу, чтобы меня крепко обнимали. Мне так одиноко.
А газета, где было написано, что принцесса и принц, наконец, сыграли свадьбу, так и осталась лежать у меня в кармане.