Стихия
Минхо допивает свой кофе и прощается махом ладони, усмехаясь. Джин протягивает свою мягкую руку и приглашает на танец, включив на радио какую-то старую, до жути знакомую песню, название которой Феликс не знает, но тихо мычит её мелодию переступая с ноги на ногу. Они петляют и кружатся в центре зала подобно снежинкам за окном, также легко и беззаботно. Брюнет делает ещё шаг и, подмигивая своему партнёру, аккуратно наклоняет того, придерживая за талию. От неожиданности Ликс, конечно, хватается за чужие плечи и его глаза отражают лёгкий испуг, но на губах вмиг расцветает тёплая улыбка.
Их прерывает внезапно поступивший звонок на телефон Джина. В трубке звучит голос одного из работников кафе:
—Господин Хван, наш партнёр передумал и решил сегодня с нами встретиться! Когда вам будет удобно подъехать на точку? Я согласую время и подготовлю бумаги.
—Отлично, дайте мне минутку.
Улыбка сползает с лица Феликса, когда тот поворачивается в его сторону с виноватым взглядом.
—Я могу перенести, если хочешь,—шепчет он одними губами.
Ликс пару секунд молчит, оглаживая подушечками пальцев обоих рук мягкую ладонь. Видно, что венки на ней слегка напряглись и выпирают. Он вновь натягивает улыбку, теперь не такую искреннюю, но живую.
—Ничего страшного, можешь идти. Я найду чем себя занять..Может..—Ли на миг замолкает и отводит взгляд в сторону, в попытках придумать занятие.—Может, наконец наведаюсь к себе домой, например!
—Но я правда могу..
—Я в порядке, не стоит,—не дал договорить он. —Я позабочусь о себе, милый.
—Ладно..—опустив голову, согласился Джин.—Тогда, если вы оба будете не против, я бы смог подъехать в течение получаса... Ага.. Да, спасибо.
—Мне вызвать такси?
—Я об этом позабочусь, отвезу тебя домой и мигом на встречу, а пока допивай свой кофе и собирайся, мне нужно заскочить в кабинет. Не спеши, чаги,—чмокнув того в нос и взъерошив волосы на затылке, он скрылся за ветриной.
Всю дорогу они провели в молчании: Хёнджин — поглощённый чувством стыда и вины, а Ликс — во внезапно нахлынувшем тревожном состоянии, которое он тщательно старался скрыть за маской невозмутимости. Брюнет, конечно, всё видел, но сейчас никак не мог помочь, кроме как крепко сжимая его ладонь у себя на бедре.
—Ты правда не злишься?—в последний момент перед выходом Ли из машины, хватает его за рукав куртки и спрашивает.
—Правда,—в шутку закатив глаза, выдыхает ответ.—Всё хорошо, не волнуйся. Иди работай. Пока,—чмокнув того в щёку на прощание, он выходит, аккуратно щёлкая дверью.
Хёнджин опускает стекло и провожает Ликси взглядом аж до самого подъезда, а потом и сквозь подъездные окна, в одном из которых тот останавливается, наклоняясь вниз, и машет ладошкой, вызывая тихий смешок.
—В центр, пожалуйста, остановите возле парка.
Светловласый осторожно поднимается на свой этаж и замирает прямо напротив двери. Оглядывается назад, осматривает пыльную лестницу, засохшие цветы на подоконнике, за которыми когда-то ухаживала женщина живущая раньше этажом ниже, облупившуюся краску на стенах. Всё это место пропитано серостью, противной влагой и унынием, с единственной соседкой на первом этаже, чудом доживающую уже девятый десяток в гордом одиночестве с пятью котами и вечно работающим телевизором. Примерно так, в лучшем случае, и представляет себе свою старость Ликс.
Снаружи начинается невесть что, вдруг поднимается ветер и сыпет колючими звёздами вокруг, гнёт деревья и шатает высокие ветви, гонит тёмные тучи. Сквозь шаткие оконные рамы прорывается сквозняк и по телу пробегают мурашки. Появляется желание как можно скорее закрыться в маленькой квартире, принять горячий душ и впервые за долгое время прилечь на мягкую одноместную кровать. И Феликс поддаётся этому желанию, звенит связкой ключей в кармане и прокручивает один из них в замочной скважине. Дверь с тихим скрипом открывается и парень ступает в тёмный коридор, на автомате щёлкая выключателем. Тем не менее тревога никуда не уходит, крепко поселившись в голове.
Что-то не даёт покоя с самого прихода сюда. Или кто-то. Это ещё предстоит выяснить.
А пока Ли разбувается, снимает влажную верхнюю одежду, оставаясь в тёплом худи, и проходит на кухню, намереваясь поставить греть воду электрический чайник. Пока тот тихо шумит, Ликс снова отвлекается на бьющиеся в окно снежинки. Иногда ему хочется также — лететь в неизвестном направлении и в итоге разбиваться о землю, после вновь возрождаясь из воды. Он стоит так ещё пару секунд и, окинув копящиеся на пластиковом дне пузырьки, берёт одну из многочисленных чашек из шкафчика над головой. Его любимая, с цыплёнком, и, уже по выработавшемуся алгоритму, опускает в неё пакетик с травяным сбором. Время на часах тянется очень медленно, что совсем непривычно для вечно теряющегося в нём, что привык каждый раз поднимая глаза на циферблат видеть абсолютно отличные от предыдущих числа.
Наверное, это и к лучшему.
Ноги сами ведут к холодильнику, уж больно интересно проверить, что сумело выжить там за столь долгое отсутствие хозяина. Феликс не из тех, кто ест много, и уж тем более не из тех, кто питает страсть к готовке, как тот же Хёнджин. Поэтому покупать и хранить много еды просто не имеет смысла, лишь базовые продукты, что могут быстро утолить голод или послужить перекусом. Первым попадается на глаза небольшой кусочек сыра, что уже успел покрыться обветрившейся корочкой и обзавестись кисловатым запахом, следующими на очереди становится нетронутая коробочка йогурта и запечатанный судочек какого-то салата из супермаркета. Далее лежит начатый кремовый бенто-тортик, на который даже смотреть жалко, и пара яблок, что, скорее всего и станут ужином, так как всё остальное придётся выбросить.
Справившись с утилизацией, юноша замечает как выключается наконец вскипевший чайник, бурно булькая крупными пузырями, что почти касаются крышки. Кухню заполняет аромат полевых трав, возвращая воспоминания о каникулах младшей школы, проведённых в деревне у бабушки. Тогда она вручную собирала все полезные корешки и травинки, сушила их, а после угощала отварами вернувшегося с прогулки под дождём внука. Была бы возможность, он бы с первыми лучами солнца отправился на торохтящем старом поезде прямо в тихую глубинку, неподалёку от соснового бора и с одним единственным полем, где среди колосьев так любили играть резвые мальчишки. Будь деревня жива.. Будь бабушка жива.
Накрыв чашку блюдцем сверху, чтобы настоялось, Феликс отправляется в ванную, предвкушая использовать на себе все те дорогие баночки, купленные под влиянием реклам и маркетинга, но останавливается в проходе. Снова показалось, что кто-то стоит в темноте прихожей. Или не показалось. Он медленно делает шаг назад, задерживая взгляд на том месте, и ошарашенно замирает, когда вылавливает из черноты очертания женского тела. Это она. Это точно она, ведь только у неё был доступ ко второму ключу от квартиры. Только у неё были в прошлом очень близкие отношения с родным братом. Только она уже слишком долго ждала возмездия. Ханна стояла прямо у входной двери, в нескольких шагах от Ли, и что-то держала в руках. Что-то напоминающее канцелярский нож.
— Соскучился?— наконец подала голос она. Даже в полутьме в её взгляде читалось предвкушение и готовность разнести в клочья стоящего напротив. Её глаза горели самым ярким огнём ненависти и отвращения.
— А ты любишь приходить без приглашения,— язвит в ответ. Знает, что зря. Знает, что сам копает себе могилу.
— С тобой только так, с убийцами только так.— Она выходит из тени и предстаёт во всей своей красе.— Надеюсь, ты успел в последний раз помолиться и тщательно помыться, или что там обычно верующие делают? Если нет, то я с радостью помогу тебе искупить все свои грехи и очистить карму твоему адскому отродью.
Тут уже становится страшно. Пульс начинает бить все рекорды, а сердце уходит в пятки, опаляя дрожью всё тело на своём пути. Видимо, мозг уже готовится отдавать конечностям команду «бежать», ведь кто знает, что взбредёт в голову подростку, в груди которого бесповоротно поселился безумный запал. Семья Бан всегда славилась своей решительностью. И здесь ей не изменяет, когда резко срывается с места и вмиг оказывается перед Ликсом.
— Просто бегать за тобой не интересно, я придумала небольшую игру. Дам тебе фору в пять секунд чтобы успеть спрятаться. Проверим твою «тягу к жизни»
И, отвернувшись к стене, начинает считать, медленно протягивая каждую цифру. Первое, что приходит в голову, это забраться в шкаф в и зарыться в вещах, так как это единственное место, куда он поместится. В однокомнатной квартире на самом деле совсем неудобно играть в прятки. Став на цыпочки, блондин старается настолько тихо, насколько возможно, пройти то короткое расстояние между коридором и шкафом. Забирается в раздвижной отдел и скрывается за парой курток и свитеров, пытается успокоить бьющееся в унисон с волнами во время шторма сердце прижав ладонь к груди. Глотает вязкую слюну, пропитавшуюся страхом и осознанием своей беспомощности. Сейчас бы не помешала чашечка ароматного чая, который уже наверняка успел хорошенько завариться и лишь ждёт, пока его выпьют.
Досчитав, Ханна начинает свою игру. Она специально передвигается очень тихо, почти не касаясь пятами пола. Её выдаёт лишь изредка потрескивающий рычажок канцелярского ножа. Вдруг в тонкой щели между стенкой и дверцей шкафа замирает тень. Ли закрывает рот рукой, чтобы случайно не издать кривого вдоха, ведь чувствует чужое нависание над собой, когда дверца с тихим шорохом открывается. Женская рука ложится поверх одежды и слегка надавливает. Она усмехается сама себе, понимая, что победа за ней, Феликс же мысленно считает сколько секунд займёт уронить стойку с обувью в прихожей.
— Я знаю, что ты здесь. — Ровно произносит девушка, и надавливает посильнее, захватывая сразу несколько курток пальцами, но вмиг оказывается поваленной на пол и закутанной ими.
Её любимое орудие для пыток звонко падает на пол, оказавшись на свободе. Шатенка болезненно шипит, приземлившись на бедро и ударившись локтем, поражённая резким сопротивлением. Ли, замечая ножик у себя под ногами, отпинывает его подальше, надеясь, что тот скользнёт в труднодоступное место, и срывается с места. Несчастной пары секунд хватает на то, чтобы наспех натянуть первые попавшиеся ботинки и настолько неаккуратно ухватить пальто с крючка, чтобы вся полка повалилась на пол. Лишь оказавшись в подъезде, он понимает, что оставил все вещи там и даже не сможет запереть квартиру, потому громко хлопает ею и со всех ног мчится вниз, почти разбивая нос на лестничной клетке. Проклятые шнурки путаются под ногами, затрудняя передвижение, а волосы настолько сносит ветром, что кажется, будто их вот-вот вырвет с корнем.
— Мелкий сучоныш! — вопит Ханна в догонку, вываливаясь из подъезда и зацепаясь за ручку подъездной звери рукавом расстёгнутой куртки, когда он успевает пробежать пол двора.
По-настоящему восхищает, сколько силы и ловкости дано природой, если она так быстро преодолевает все оставленные Феликсом преграды.
Но сегодня природа ни на чьей стороне. За то короткое время, что они пробыли в доме, снаружи успела разгуляться неплохая такая буря, что сейчас била в лицо мелкими ветками, колючим градом и роняла всё шаткое и слабое на своём пути. Старые стволы деревьев, ранее подпирающие небо, скрипели от боли и ломались у основания, оставляя вместо себя высокие корявые пни. Дворовые зверушки прятались в подъездах и подвалах, некоторые в построенных жильцами района домиках и хижинах. Единиц — забирали к себе домой. Ах, как бы Феликс хотел оказаться на их месте. Но остаётся лишь бежать вперёд, перескакивая через недавно образовавшиеся лужи и зыбучие грязи.
Спустя полминуты постоянного движения, он решает оглянуться назад и сразу же жалеет о своём действии. Именно в этот момент подошва предательски скользит на земляной жиже и он плюхается в неё прямо на руки, вымазывает рукава и почти клюёт носом. Чёртов ноябрь. Сзади слышутся звонко ступающие по слякоти шаги, что с каждым шагом звучат тише, и тяжёлое дыхание. Пользуясь возможностью, Ханна замедляется и упирается в колени, чтобы перевести дух и чутка отдышаться. Всё таки, толкать речи, задыхаясь на каждом слове— не по ней.
— Долго ещё будешь убегать? Я то готова марафонить днями напролет, но ты бы лучше себя пожалел.
Ликс почти выплёвывает свои лёгкие, когда закашливается вдыхая слишком много холодного воздуха. В груди пылает пожар, а в голове барабанит целый оркестр из противного писка и морозного града. Всё тело ужасно болит, конечности ломит. Наконец прочистив горло, он стирает мелкий мусор с лица ещё чистой частью рукава и откидывает чёлку назад. Намереваясь всё таки встретится взглядами, он решает повернуться в полуоборота, но как только поворачивает голову, снова оказывается припечатанным к земле. Насовсем. Глаза широко распахиваются, когда из глотки вырывается рубиновый фонтан, чьи воды стекают с уголков губ, словно с бортиков мраморной ванны. Стихия решила наказать его своим способом. Горло пронзает обрубок ранее сломавшейся ветки, которую унесло в неизвестном направлении. Прямо в центре трахеи образовывается рваная дыра, место вокруг которой обрастает алым ободком. Приоткрытые губы замирают навсегда, оставляя слова несказанными. Его снова лишают голоса.