Зомбодел

Все те дни, пока они добирались до Свалки, Щелкунчик ловил себя на мысли, что это полный бред. Ну, ладно, монстров в Зоне хватает. И разумных - тоже. Но всё же большинство из них стремятся человека употребить, а не оберегать. А эта скотина, прозванная Валетом Цербером, определённо разумна. Иногда казалось, что поразумнее их двоих. Но гастрономического интереса к ним она не проявляет. Да и забота эта...

Когда Цербер длинным прыжком появился из-за каких-то чахлых кустов и одним резким движением вырвал Валета из начавшей схлопываться Воронки, которую они чудом не заметили, сталкер только с перепугу на зад шлепнулся. Он проходил тут дня два назад и никакой аномалии здесь не было. Потому и повезло, что силу она не набрала. Но новичка бы конкретно потрепало! А тварь аккуратно опустила парня на землю, обнюхала и толкнула в плечо лобастой башкой. Тот только испуганно таращился на кружащиеся в Воронке листья, не обращая на монстра внимания. Тогда Цербер тихо вздохнул и сел рядом. На подошедшего Щелкунчика бросил лишь взгляд, как сканером прошёлся, и, глухо ворча, снова усвистал за кусты.

Ночами сталкер часто просыпался и каждый раз натыкался на внимательный фосфоресцирующий взгляд. Тварь дальше, чем на два-три метра, от Валета не уходила. Стерегла его. Он уж было решил, что она ко всем людям так относится, но выдался случай убедиться в обратном.

На границе со Свалкой они напоролись на засаду. Кого там ждали бандюки, было уже не важно. Раз рыбка сама в сети попалась - грех отпускать.

- Ты гля, Мордатый, какие фраера! - со смехом крикнул кто-то из-за угла проржавевшего состава, давно и намертво застрявшего на этом участке железки, перед этим выстрелом поднявший фонтанчик пыли прямо перед Щелкунчиком. За насыпью послышались голоса. - Та я тебе базарю, шо это Щелкунчик! Вона и пукалка его за спиной!

За то, что его, "Винтарь" обозвали "пукалкой", он готов был руками говорившему пасть порвать. Но они были мало того, что в меньшинстве, так ещё и стояли, как на ладони. Братки, спрятавшиеся за насыпью, легко срисуют любое их движение. То, что дали так близко подойти, не иначе как из-за любопытства.

- На Щелкунчика заказу не было, - прогнусавил кто-то снизу.
- И чо? - удивился первый. - Я давно себе такую снайперку хочу!
- Да ты стреляешь, как моя бабка! - загоготал третий голос. - Тебе ж без трех рожков и с десяти метров в него не попасть!
- А ну ша, с-суки! - взбеленился первый. - Ты, мелкий, а ну, кидай волыну! И ты, снайпер, не дури!

Валет смотрел куда-то в траву. Потом тихо шепнул что-то, обернулся к Щелкунчику. По лицу его медленно расползалась бледность. И тогда сталкер почувствовал, как волосы на голове зашевелились, а по спине побежали мурашки. Он вспомнил ошметки, оставшиеся от зомби, вспомнил широкую "улыбку" Цербера. А потом за насыпью заорали. Началась стрельба и он бросился на землю, увлекая за собой парня. Цербер взвизгнул пару раз, видно все же поймал пулю, но люди, от страха потерявшие разум голосили так, что перекрывали звуки выстрелов. А потом всё стихло. Он осторожно приподнялся. Тишина, внезапная и оглушающая, пугала больше криков и выстрелов. Валет лежал уткнувшись лицом в землю и дрожал. Только через минуту Щелкунчик понял, что тот захлебывается рыданиями.
- Эй, ты чего? - он неловко тронул парня за плечо.
- Н-ни-ч-че-го, - пробулькал тот, глотая слезы и медленно становясь на колени. - Эт-то... Эт-то я... - Валет обхватил колени дрожащими руками и начал раскачиваться взад вперёд. - Это я их убил, - наконец выдавил он. - Я попросил...
- А если бы не попросил, то они бы нас не пожалели, - резко ответил на это сталкер. То, что парень совсем ничего не смыслит в жизни Зоны, это одно - научится, если успеет. Но то, что враг - это враг, понять должен сейчас. - Ты думаешь, посмеялись бы и мы б дальше пошли?
- Н-нет, - Валет замахал головой. - Я понимаю. Но... Они же люди!

От взгляда его вымученного, напряжённого, у сталкера почему-то все доводы застряли в глотке и он смог лишь откашляться. С тихим шорохом из травы выполз Цербер. Его морда была вся в крови, одну лапу он поджимал, торчали белые осколки костей. На боку пуля срезала кусок шкуры, и тот болтался, открывая их взгляду кровоточащую рану. Валет бросился к нему.
- Прости меня, - причитал он, охватывая голову твари руками. - Прости. Прости.
Цербер тихо скулил, уткнувшись в его плечо, как верный пёс, и всё старался облизать тому лицо.
А потом Валет, всхлипывая, чистил раны и бинтовал тварь, не жалея аптечек, сидя возле насыпи, за которой бродил Щелкунчик. И опять горели собранные по кускам в кучу тела, облитые напалмом. От горького дыма першило в горле и саднило глаза. И думал тогда Щелкунчик, что не место этому новичку в Зоне, что пропадёт ведь вместе со своею странною тварью. А ему... Ему будет жаль. И пацана, и скотину.