Где заканчиваются страхи
Раннее утреннее небо над парком U.A. было цвета сиреневого шёлка, усеянного последними, неохотно гаснущими звёздами. Воздух пах влажной землёй, травой и тишиной — той особой, предрассветной тишиной, которая кажется громче любого шума.
Изуку Мидория лежал в высокой траве, его зелёные курчавые волосы были взъерошены не только ветерком и бессонной ночью, но и нежной рукой Лан.
В её глазах, отражавших первые лучи солнца, он увидел нечто, заставившее его сердце сделать странный, пропущенный удар. — Это не значит, что мы не можем стать смелее, правда?
Она пристально смотрела на него, её уши были напряжены, словно ловили не звуки, а сам воздух между ними.
— Верно… — прошептала она.
И затем она сделала едва заметное движение — легонько подалась вперёд. Расстояние между ними сократилось, стало измеряться не сантиметрами, а биениями сердца. Он замер, чувствуя, как щёки заливает краска. Его взгляд метнулся к её губам, а потом снова к глазам.
— Вместе мы можем быть смелее, — выдохнул он, его собственный голос показался ему чужим. — Что… что ты предлагаешь?
Она не ответила. Вместо этого она прикрыла глаза, её уши прижались к голове в жесте, полном уязвимости и решимости одновременно. И она сократила последнюю дистанцию.
Он почувствовал её дыхание — тёплое, сладкое — в миллиметре от своих губ. Весь мир сузился до этого пространства, до запаха полевых цветов в её волосах, до тихого шороха травы.
— Твое тепло так близко, — прошептал он, и его губы едва шевелились. — Не могу поверить, что это происходит… Л-Ланава.
Он прошептал её имя, словно боясь, что громкий звук разобьёт хрусталь момента. — Я… Я не знаю, что сказать.
— Молчи… — её шёпот был горячим выдохом на его губах. Она приоткрыла глаза, и в их глубинах плясали искры чего-то дикого и необузданного. — Сейчас нужно не говорить, а…
Она не закончила. Она закрыла глаза.
Изуку последовал её примеру. Он закрыл глаза, и мир погрузился в темноту, где единственной реальностью стало её дыхание, её близость, её тепло.
— Это… это действительно происходит? Я так долго мечтал об этом моменте… — пронеслось в его голове, бессвязно и панически.
Он наклонился. Их губы встретились. Сначала робко, неуверенно — просто прикосновение, лёгкое, как падение лепестка. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть это хрупкое чудо.
Но затем она ответила. Её поцелуй стал чуть увереннее, но таким же осторожным. И что-то в нём щёлкнуло. Волна тепла, сильная и всепоглощающая, прокатилась по всему его телу, будто он наконец-то сделал долгожданный глоток воздуха после долгого удержания под водой.
Он ответил, прижимаясь к ней ближе, стараясь запомнить каждое мгновение, каждое ощущение. Его руки нашли её спину, притягивая к себе.
И тогда всё изменилось. Она резко, с кошачьей грацией перевернулась, не разрывая поцелуя, и оказалась сверху, прижимая его спиной к прохладной, влажной траве. Звёзды над ними казались теперь ближе, будто стали свидетелями.
Изуку, чувствуя её внезапную смену позиции, и его сердце замерло на мгновение — Ох, что же будет дальше?
Но он не сопротивлялся. Он ответил на её поцелуй, который уже не был робким. Он стал глубже, настойчивее. Её рука запуталась в его непокорных волосах, вторая нежно касалась его щеки. Когда её язык слегка коснулся его губ, он вздрогнул, но позволил, отвечая на страсть своей собственной, ещё робкой, но уже разгорающейся.
— Изуку… — её шёпот прозвучал у него в губах с придыханием.
Их ноги сплелись в высокой траве. Он почувствовал, как она напряглась, и как её хвост возбуждённо задвигался рядом с его ногой.
— Я не контролирую себя, твой шепот... — его мысли неслись вскачь. — Что мне делать? Что я должен сказать? Лан... — только и смог он выдохнуть в ответ, чувствуя, как от одного её прикосновения внутри него разгорается пламя, не уступающее Катцану.
Она сжала в руке его волосы и слегка приподняла его голову, обнажив шею. На секунду она разорвала поцелуй, замерла, глядя ему в глаза. В её взгляде был немой вопрос.
Он сглотнул, чувствуя, как дрожь пробежала по спине.
— Я… Я не знаю...но не хочу, чтобы это прекращалось.
Он кивнул. Почти незаметно, стараясь скрыть бурю волнения, бушующую внутри.
Разрешение было получено. Её губы опустились на его шею, и он вздрогнул, когда они коснулись кожи. Они были горячими, влажными, оставляющими на его коже невидимые отметины. Она спускалась ниже, к ключице, и каждое прикосновение её губ заставляло его сжимать пальцы, впиваясь в ткань её одежды.
Изуку чувствовал её губы на своей шее, и все его тело охватывал трепет. — Не могу поверить, что это происходит.
Он замер, позволив ей делать всё, что она хочет, лишь крепче обнимая её и тихо стоная её имя.
Затем он почувствовал кончик её языка — тёплый, шершавый, — который провёл линию вдоль его шеи вверх, к самому уху.
Вздрогнув от неожиданного прикосновения, все его тело покрыло мурашками. Он крепче обнял её, чувствуя, как его сердце бешено колотится, готовое разорвать грудную клетку.
И затем Лан взяла мочку его уха в рот и легонько покусывала. Тихий стон нетерпения вырвался у неё. Её рука спустилась с его щеки на ключицу. Он почувствовал, как её пальцы нащупали замок его зелёной ветровки — его привычной, защитной оболочки — и потянули вниз.
Дрожа всем телом от её действий. Он не знал, что будет дальше, но понимал, что хочет этого.
Молния паники и желания пронзила Изуку. Он замер, чувствуя, как холодный металл молнии расходится под её пальцами...Он позволил.
— Изуку… ну же… смелее, — она прошептала, её дыхание было сбивчивым и горячим у него на коже.
Он сглотнул, чувствуя, как комок в горле мешает дышать.
— Я боюсь. Лан, я… — он посмотрел на неё и увидел в её глазах не требовательность, а поддержку, ожидание. — Хорошо.
Его руки дрожали, когда он взял её ладонь и мягко помог ей расстегнуть ветровку. Замок поддался с тихим шелестом. Прохладный утренний воздух коснулся его торса, но он не чувствовал холода. Он горел. Горел от её взгляда, от её прикосновений, от этого невероятного, невозможного момента под исчезающими звёздами.
Её рука так и осталась внизу, у самого начала расстёгнутой молнии, а её губы вернулись к его шее, спускаясь всё ниже. Он откинул голову на траву, глядя в синеющее небо, и позволил чувствам накрыть себя с головой, на время забыв о тревогах, о долге, обо всём, кроме её имени на своих губах и её тепла, растворяющего все его страхи.
Рассвет уже полностью вступил в свои права, окрашивая небо в нежно-персиковые тона, но под сенью высокой травы, в их маленьком укрытии, царил мягкий полумрак. Воздух был густым, тяжёлым от запаха земли, пота и чего-то дикого, цветочного, что исходило от кожи Ланавы.
Её губы, горячие и настойчивые, двигались вниз по его торсу, оставляя за собой след из мурашек и тихих стонов. Изуку лежал, прислонившись спиной к земле, его пальцы бессознательно впивались в траву, когда её язык скользнул по линии его пресса, исследуя каждый рельеф, каждую мышцу, накачанную бесконечными тренировками.
— Умница, — прошептала она между поцелуями, и её хвост плавно вильнул, нежно касаясь его ног, будто отдельное, ласковое существо.
Он дрожал от её поцелуев, чувствуя, как они спускаются ниже, а хвост нежно гладит ноги, его голос был хриплым от наслаждения. — Я… что мне делать, Лан?..
Он прошептал её имя как молитву, крепче прижимая её к себе, полностью отдаваясь её воле. Она вела, а он следовал, охваченный вихрем новых, оглушительных ощущений
Её рука легла на его пресс, пальцы скользнули по каждой напряжённой мышце, и он вздрогнул, когда её прикосновение стало более целенаправленным. Она целовала его уже ниже пупка, её дыхание обжигало кожу поверх ткани его брюк. От неожиданности и нахлынувшей волны желания он дёрнулся, и пальцы Лан невольно сжались, слегка выпустив коготки, которые царапнули торс.
— Ой, прости… — она мгновенно замерла, подняла на него виноватый взгляд.
Но в его глазах не было боли. Только расширенные зрачки и тлеющий в глубине огонь.
Изуку вздрогнул, но тут же успокоился, увидев её взгляд, — Я… я в порядке. Это даже… приятно. Лан. Не останавливайся.
Его слова вызвали у неё новую волну мурашек. Её уши задрожали.
— Изуку… — её голос был полон благодарности и чего-то ещё — тёмного, голодного.
Её рука скользнула по его брюкам, нащупав напряжённый бугорок под тканью. Она мягко погладила его, и он вздрогнул всем телом, как от удара током.
Он не знал, что сказать, его щеки пылали, но Мидория не отводил смущённого, полного доверия взгляда. — Ланава. Делай…ну же, делай, что хочешь.
Это было разрешение. Ключ, отпирающий последние замки. Её пальцы стали увереннее. Она гладила его настойчивее, а второй рукой ловко нашла пуговицу его брюк и расстегнула её, затем — ширинку.
Тяжелое дыхание и закрытые глаза — всё, что мог сделать в этот момент. Его грудь высоко вздымалась. — Я… я даже не знаю, что будет дальше, но мне так хорошо с тобой… Ланава.
Он доверился ей полностью. Её руки ухватились за резинку его боксеров и медленно, невероятно медленно, стянули их вниз. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, но ему не было холодно. Он горел. Его голос сорвался на шёпот. — Боже, как же хорошо… Лан...
Он отдался ей, позволив делать всё, что она пожелает. И её следующее действие заставило его выгнуться дугой. Она спустилась ниже, её горячее дыхание предупредило его за мгновение до того, как её губы коснулись самой чувствительной части его тела.
Стон вырвался из горла Мидории, низкий и хриплый. — Ох… Это так… приятно…
Он обнял её крепче, запутав пальцы в её волосах, притягивая её ближе. — Пожалуйста… не останавливайся.
Она не остановилась. Её язык, тёплый и шершавый, провёл от самого основания до кончика, заставив его содрогнуться. Она чувствовала его дрожь, и это, казалось, только разжигало её. Она взяла его в рот, и пряди её волос упали ему на живот, щекоча кожу.
Изгибаясь в её руках, он издавал тихий стон, он был вне себя. — Я… я никогда не чувствовал ничего подобного…
Она взяла глубже. Её движения стали уверенными, жадными. Она ласкала его губами и языком, двигаясь в такт его стонам и дрожи. Она полностью контролировала его, и это осознание, эта абсолютная власть, сводила его с ума.
Стоны стали громче, неконтролируемые и горячие. Он сжимал её волосы в руках, чувствуя, как приближается неотвратимая, ослепительная граница. — Ланава… Не останавливайся… прошу…
Его мольба, казалось, пробудила в ней что-то дикое. Она сжала губы крепче, её язык задвигался внутри с новой силой. Она чувствовала, как он тянет её за волосы, пытаясь отстраниться на пороге кульминации, но она не позволила. Она прижалась к нему ещё сильнее, упираясь носом, взяв его всю длину максимально глубоко и не переставая двигаться.
Изуку уже задыхался от удовольствия, чувствуя её так глубоко, его мысли спутались, мир сузился до белого света за закрытыми веками и её влажного, горячего рта. — Ох, Лан… Боже, это… это невероятно…
Он был на грани. Но она внезапно оборвала его, разжав губы и отстранившись. Он открыл глаза, потерянный, дрожащий. Она смотрела на него сверху, облизывая губы, и в её глазах горел чистый, животный голод.
— Изуку… — её голос был хриплым. — Прости, но ты обещал, что тоже будешь смелым…
Он смотрел на неё, тяжело дыша, его разум с трудом обрабатывал её слова.
— Я… я пытаюсь… Лан... Я… я не знаю, что сказать. — Он сглотнул, чувствуя себя потерянным и невероятно возбуждённым одновременно. — Я… я буду смелым.
Не дав ему опомниться, она поднялась к его голове и жадно, захватывающе поцеловала дрожащие губы. Её руки ухватились за его мускулистые плечи, и с силой, которую он не ожидал от её хрупкого тела, она перевернула их. Теперь он оказался сверху, нависая над ней, его обнажённое тело прижималось к её одетому.
— Ох… — вырвалось у него. — Я не ожидал такого поворота… Ланава. — Он смотрел в её глаза, чувствуя, как сердце колотится, пытаясь вырваться из груди. — Что… что ты делаешь?
Она смотрела на него умоляюще, её взгляд был мокрым от желания.
— Изуку, покажи мне свою смелость.
Она лёгким движением бёдер создала между ними трение. Он почувствовал её тепло сквозь тонкую ткань и своё собственное обнажённое желание. Волна жара накатила на него с новой силой.
Мидория пытался собрать мысли в кучу. — Я… я должен быть смелым. Ланава. Я постараюсь.
Он робко коснулся её лица ладонью. Она ответила ему влюблённым, обжигающим взглядом. И затем, не сводя с него глаз, она рукой сжала край своей короткой юбки и медленно приподняла его, оголив одно гладкое, загорелое бедро.
Он замер, его взгляд прилип к обнажённой коже.
— Ох, Лан… Я… — он густо покраснел, чувствуя, как кровь приливает не только к лицу. — Это… это очень красиво.
Она снова подалась телом вперёд, усилив трение, но не позволяя ему войти. Её дыхание стало сбивчивым.
— Изуку… — она повторила его имя, и теперь в нём звучала не просьба, а требование. — Прошу…
Его нервная дрожь сменилась решимостью, подстёгнутой её страстью. Он сглотнул.
— Я… я не хочу тебя разочаровать. Да, Лан, как скажешь.
Он попытался собраться. Закрыл глаза на секунду, набравшись духа.
— Я… я хочу.
И он скользнул рукой, зацепив край нежной ткани белья, разделяющей их. За тем отодвинул её и начал двигаться. Медленно. Робко. Приоткрывая для себя новую, пугающую и ослепительную территорию.
Она в ответ закрыла глаза, откинулась голову на траву, и с её губ сорвался долгий, дрожащий стон.
— Да… Изуку… продолжай.
Его сердце забилось от облегчения и новой волны желания.
— Тебе… тебе нравится? — он прошептал, всё ещё боясь нарушить хрупкость момента.
— Мне нравится… Изуку, — она ответила с такой нежностью, что у него перехватило дыхание. — Прошу, не останавливайся…
Она подалась ему навстречу, и он почувствовал, как она становится очень влажной, горячей, готовой принять его. Это знание придало ему уверенности. Он двинулся вперёд немного смелее, глубже и шептал, не останавливаясь — Я… я так рад, что тебе нравится… Да, Лан...вот так.
Он усилил темп, стараясь доставить ей удовольствие, следуя за её стонами, за движениями её бёдер. Он крепче обнял её, и она в ответ впилась ему в спину, слегка царапая кожу.
Вздрогнув от царапин, он почувствовал, как по спине пробегает дрожь. Его собственный голос звучал чужим, хриплым от наслаждения. — Ланава… Я… я не могу остановиться… Еще. Да.
Он ускорился, полностью отдаваясь чувствам и её желаниям. Она выгибалась под ним, её стоны становились громче, отрывистее.
— Сильнее… Изуку… — вырвалось у неё, и в её голосе звучало то же отчаянное напряжение, что клокотало и в нём.
Изуку шептал, тяжело дыша и двигаясь всё быстрее и глубже, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. — Я… я так рад, что могу доставить тебе удовольствие… Да, Лан.
Он отдался моменту, чувствуя, как собственное тело натягивается как тетива, как приближается предел. Его мышцы напрягались с каждой секундой, каждый толчок уносил их обоих всё дальше от берегов реальности, в море чистого, ослепительного чувства. Она кричала его имя, и это был самый сладкий звук, который он когда-либо слышал.
Под ним Ланава выгибалась, её когти впивались ему в спину, оставляя на коже горячие полосы, которые смешивались с каплями пота.
Мидория рычал, чувствуя её напряжение, его голос был низким, хриплым, почти незнакомым. Мысли мчались обрывками, — Я хочу сделать тебе хорошо…
Он ускорился, вкладывая в каждое движение не только физическую силу, наработанную годами тренировок, но и всю накопившуюся застенчивую страсть, всю нежность, которую боялся выпустить наружу. Ритм стал быстрее, глубже, неумолимым.
— Сильнее. Да, — он шептал, больше себе, чем ей, чувствуя, как её внутренние мускулы сжимаются вокруг него всё плотнее, горячее.
Её ответом был приглушённый крик, который сорвался в стон, когда она закрыла глаза, впиваясь ещё сильнее. Её тело затрепетало, напряжение достигло точки кипения.
— О да… сейчас… я сейчас… — её слова распались на отдельные слоги, на прерывистое, жаркое дыхание.
Изуку видел, как её лицо искажается наслаждением, и это зрелище стало последней каплей. Он почувствовал её кульминацию — резкую, мощную пульсацию, волну дрожи, накрывавшую её тело. Она сжала его между ног, и её губы, приоткрытые, без остановки шептали его имя, сбивчиво и страстно.
— Изуку… Изуку…..ах… Изуку…. — это было похоже на молитву, на заклинание, удерживающее его в этом мире.
Он, чувствуя пульсации и слыша, как Лан шепчет его имя, потопил собственный разум в белом шуме. Всё, что оставалось — это ощущение её тела, её голоса и ослепительная, сокрушительная волна, поднимающаяся из самых глубин. Ланава. Я… Я люблю тебя…
Он не сдержал этот крик. Он обнял её крепче, вжимаясь в неё всем телом, и отдался накатившей волне. Мир взорвался в миллиардах искр, смешав боль и блаженство, потерю контроля и абсолютное единение. Он чувствовал, как изливается в неё, а её ноги прижимают его ещё сильнее, не позволяя уйти, заставляя раствориться в этом моменте полностью.
Ланава расслабилась под ним, её тело обмякло, но руки по-прежнему держали его.
— …я люблю тебя, Изуку, — прошептала она, её голос был сиплым, наполненным усталостью и бездонным счастьем.
Он не мог сразу ответить. Его дыхание было тяжёлым, сердце колотилось где-то в горле. Он просто обнял её в ответ, чувствуя, как тепло их тел смешивается, как её грудь поднимается и опускается в такт его собственной.
— Я… я так счастлив… — наконец выдохнул он, слова казались слишком бледными для того, что он чувствовал. Он прижался к ней ещё ближе, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая её запах — теперь смешанный с запахом травы, пота и их обоих.
Она уткнулась лицом в его шею, где под кожей пульсировали вены. Дыхание было горячим и ровным.
— Ты такой горячий… останься… хочу погреться. — её руки сжали спину, удерживая, как будто боясь, что он испарится с первыми лучами солнца.
Сердце зеленоволосого юноши сжалось от нежности и чего-то острого, щемящего. Вздрогнув от твоих слов и тепла, которое Ланава Ишими излучала, — Останусь. С тобой навсегда.
Он прижался крепче, стараясь согреть её всем своим теплом, которое, казалось, теперь било из него ключом. Девушка с ушками ощутила эту искренность, и её хватка ослабла. Руки разжались, отпустив страх, что это сон, что он исчезнет. Она расслабилась, полностью отдавшись ощущению его тепла и веса.
Изуку мягко провёл рукой по её спине, —Теперь всё хорошо. Я здесь.
Вздрогнув в последний раз и свернувшись клубочком в его объятиях, её пушистый хвост мягко обвил его ногу, завершая картину совершенной близости.
Н
аш герой нежно обнимал её в ответ, чувствуя, как хвост обвивается вокруг, он улыбнулся в темноту её волос. —Как же хорошо… Я буду здесь, пока тебе нужно. Согрею тебя всем своим теплом.
Она закрыла глаза, глубоко вдыхая его запах. Хвост обнял его крепче. И затем… откуда-то из глубины её груди донёсся тихий, равномерный звук. Мурлыканье. Низкое, вибрирующее, оно проходило сквозь её тело прямо в его, наполняя пространство между ними умиротворяющей дрожью.
Изуку прижался щекой к её голове, наслаждаясь каждым мгновением. — Я так счастлив, что ты рядом…
Они так и лежали в высокой, колосящейся траве, пока над ними последние звёзды медленно гасли, уступая место рассвету. Дыхание Ланавы стало глубоким и ровным. Впервые за долгое время — возможно, впервые в жизни — Изуку засыпал, не чувствуя на плечах груза тревог, долга или страха. Он засыпал, обняв её, наполненный тихим, абсолютным счастьем.