глава 1. сломанный свет
Нью-Йорк гудел за окном, как гигантский мотор.
В маленькой квартире на третьем этаже в Бруклине пахло лекарствами и пыльным ладаном. Лана Найтли стояла на кухне у плиты, мешая овсянку в кастрюле. Была пятница, 8:03 утра, и она снова опаздывала на первую пару. В другой комнате тихо кашляла бабушка.
— Бабушка, я оставлю тебе завтрак. Таблетки на тумбочке, хорошо? Я после трёх домой, — крикнула Лана, бросая взгляд на часы и стягивая старую куртку с вешалки.
Ответа не последовало.
Она прошла в спальню.
Бабушка сидела на кровати, глаза мутные, дыхание частое. Взгляд в пустоту. Руки мелко дрожали.
— Ба?.. — Лана бросилась к ней, коснулась лба. Холодный. Синий.
Следующие сорок минут прошли в дымке: скорая, сирена, больничный коридор, формальности, подписи. Всё внутри неё будто вымерло. Врачи были сдержанны.
— Срочная операция. Не позже двух недель. Стоимость — $47 000. Страховка не покрывает.
Лана сидела одна на жёстком пластиковом стуле, глядя в бланк на коленях. Он казался ей таким же пустым и холодным, как больничный пол под ногами.
***
Два дня спустя.
Книжный, где она подрабатывала, урезал часы. Стипендии не хватало даже на аренду. Кредит — невозможен: у неё нет поручителей, нет истории, нет никого.
Лана шла домой с пустой сумкой, в капюшоне, сквозь серый вечер. Манхэттен был грубым и шумным, как всегда. У входа в заброшенный торговый центр стояла группа девушек в блестящих куртках, курили, смеялись. Над ними — ярко-красная вывеска в неоне:
"Club Delirium"
Сегодня кастинг. Без опыта. $800–$1500 за вечер. Анонимность.
Лана остановилась.
Слова будто горели прямо в мозгу.
«Это грязно», — прошептал внутренний голос.
«Но ты не врач. И не богачка. А бабушка умирает», — ответил другой.
Она отвернулась и пошла дальше. Сделала три шага. Четыре.
Потом замерла.
Вернулась.
***
Клуб Delirium оказался куда более роскошным, чем она ожидала. Красные стены, приглушённый свет, музыка едва различима — медленная, вязкая. Девушки на кастинге были разными: кто с тату, кто с кукольным лицом. Её встретила женщина в строгом чёрном — администратор.
— Сценическое имя? — спросила она, не глядя.
— ...Найт. Просто Найт.
— Отлично. Примерка костюма — туда. Ваша смена завтра, 18:00.
— Простите... я... вы даже не...
— Вам не нужно танцевать. Вас уже выбрали.
— Что?
Женщина подняла глаза. Холодные, серые.
— Есть клиент. Он оплатил вашу смену заранее. Только VIP-зал. Конфиденциально.
Сердце Ланы ёкнуло. Всё в ней кричало: «Беги». Но губы сказали:
— Хорошо.
Она подписала договор. Пальцы дрожали. Имя там было псевдонимом, фотографий не требовалось.
Всё — идеально устроено, будто кто-то заранее знал, что она придёт.
Лана вышла на улицу. Дождь начал моросить. Нью-Йорк светился неоном, и на мгновение она показалась себе кем-то другим — не испуганной студенткой, а кем-то опасным, влекущим, чужим.
Словно город начал заглядывать в неё.
Она не знала, что за ней уже наблюдают.
Что кто-то ждал её.
Выбрал её.
И давно начал расставлять фигуры.
На следующее утро Лана проснулась рано. Бабушка всё ещё была в больнице, лежала под наблюдением в кардиологическом отделении. Врачи говорили: каждая неделя на вес золота.
День прошёл, как в дыму. Она бродила по улицам, не заходя в университет — голова не могла вместить ни одной мысли. Ровно в 17:30 она стояла перед клубом, одетая не по погоде — в плотное пальто, под которым была простая белая футболка и джинсы. В сумке — сменная одежда, если потребуется.
Внутри было тепло и пахло сандалом.
Красный свет, бархат, приглушённый саундтрек: джаз с электронным битом. Клуб был полупуст, вечер только начинался. Её встретила та же женщина — администратор — с тем же спокойным выражением лица.
— VIP-клиент уже здесь. Комната в конце коридора. Ты — "Найт". Не задаёшь вопросов. Не снимаешь маску. Он оплатил весь час.
Лана кивнула. Пальцы стали ледяными.
В гримёрке она надела чёрное боди с открытой спиной, маску с тонкой вуалью и высокий каблук. На себя в зеркале она почти не смотрела. Словно это была не она.
Когда она вошла в VIP-комнату, её охватило чувство, которое невозможно было объяснить — страх, влечение, дрожь, и что-то похожее на дежавю.
Комната была полутёмной. Мягкий свет падал из потолочной лампы, обрисовывая только контуры дивана у окна. Там сидел он. Один. Высокий силуэт в чёрном. Пиджак, длинные пальцы, медленно вращающий бокал с виски. Лица не было видно. Только обрисовка профиля и светящаяся точка от сигареты.
Он не сказал ни слова.
Лана начала двигаться. Плавно. Неловко сначала — как чужое тело. Потом — увереннее, как будто кто-то внутри вёл её. Она чувствовала, что он смотрит жадно, внимательно, слишком лично. Словно знал каждый изгиб её спины, каждую тень на коже.
Мужчина не делал жестов, не пытался прикоснуться. Только наблюдал. Его неподвижность была пугающей.
На последних секундах танца он слегка наклонился вперёд, и Лана почувствовала это всем телом — как будто стена между ними колыхнулась. Она остановилась, сердце билось в горле.
Он встал. Высокий. Сильный. Уверенный.
Подошёл к столику. Положил пачку купюр — аккуратно, молча.
Затем повернулся к выходу.
Перед тем как исчезнуть за дверью, он бросил на неё быстрый, пронзительный взгляд.
И только в этот момент Лана поняла — этот силуэт ей знаком.
Этот взгляд... Этот изгиб плеч...
Но не успела она сформулировать мысль, как он исчез.
⸻
Она вышла на улицу в 19:15. В ушах стучала кровь. Пальцы всё ещё дрожали.
$1000. За двадцать минут.
Она сжала сумку и пошла в сторону метро, пытаясь выбросить его образ из головы. Но он остался. Где-то на затылке. Где-то под кожей.
***
Утро следующего дня.
Она сидела на первой паре, подперев щёку рукой. Глаза были тяжёлые, а мир — чужой.
В аудиторию вошёл новый преподаватель.
— Доброе утро. Меня зовут Эйден Харпер. Преподаю курс современной философии и этики.
Лана подняла глаза.
Это был он.
Без тени сомнения. Те же глаза. Тот же голос.
Он посмотрел на неё — и замирает на долю секунды. Лицо спокойно, но в его взгляде — удивление. Узнавание. И... азарт.
Он кашлянул, отвернулся и продолжил вводную лекцию, как ни в чём не бывало.
А Лана сидела, не слыша ни слова.
Потому что в этот момент она поняла:
Это не была случайность. Он знал, что она придёт. Он ждал. Он вызывал именно её.
Он уже был рядом.