Глава 41
Тайлер.
Я выхожу из машины, и первое, что я вижу — Лора.
Моя бывшая невеста. Я застываю на секунду, достаю сигарету, и смотрю на неё.
Она стоит, опершись плечом о дверной косяк, что-то смотрит в телефоне и курит. Медленно, глубоко затягиваясь, будто это помогает ей успокоиться.
Раньше меня это бесило. Каждый раз, когда она доставала сигарету, я чувствовал какое-то раздражение. Говорил, что это вредно, что она портит здоровье, что она могла бы найти другой способ справляться со стрессом.
Но она меня не слушала. Или слушала, но делала всегда по-своему.
Я смотрю на сигарету в своей руке и криво усмехаюсь.
Ирония судьбы блин.
А ведь я и сам потом закурил.
Не из-за неё конечно.
Нет.
Просто в какой-то момент понял, что её способ не такой уж и глупый. Затяжка — и мир становится немного проще... хотя бы на одну сигарету.
Я подкуриваю, и сразу же чувствую, как дым заполняет лёгкие. Вместе с ним приходит понимание: всё, что между нами было — фальшь. Не потому что Лора плохая, не потому что я был как-то злой, а потому что во мне изначально не было того, что должно было её любить.
Я не знаю, когда это началось. Может быть, в детстве, когда я смотрел на других детей и не понимал, почему они плачут или смеются над тем, что кажется мне бессмысленным. Может быть, позже, когда я впервые поцеловал девочку и почувствовал... ничего. Ничего, кроме интереса: а что она чувствует? А как это — чувствовать?
Я тогда думал, что это пройдёт, что когда-нибудь я встречу ту самую, и стану нормальным. Но время шло — и каждый раз я упирался в одно и то же: пустота.
Я пытался влюбиться, я выбирал красивых, умных, интересных. Я делал то, что положено: дарил цветы, говорил комплименты, занимался сексом. Я даже сделал предложение Лоре. Думал, что если я перейду к следующему шагу, то наконец-то почувствую что-то настоящее.
Но я не почувствовал.
Я стоял на одном колене, смотрел на её счастливое лицо и думал: «Почему я ничего не чувствую? Почему у неё глаза блестят, а у меня — пустота?»
Я не нашёл тогда ответа.
Я просто начал думать, что предложение — это ещё не всё. Вот свадьба — это точно изменит. Или ребёнок. Или что-то ещё. Я цеплялся за любую надежду, что следующий шаг наконец сделает меня нормальным. Но в глубине души я знал: ничего не изменит. Потому что проблема не в этапах. Проблема во мне. И никакие штампы в паспорте, никакие дети, никакие переезды этого не исправят.
Я отменил свадьбу за месяц. Сказал, что просто не готов.
Лора же конечно мне не поверила.
«Ты любишь меня, Тайлер. Я знаю, что любишь. Ты просто запутался», — говорила она, вытирая слёзы.
Она цеплялась за любую надежду. Выдумывала причины, оправдывала меня, плакала, умоляла. Предлагала всё, что только могла придумать.
А я стоял и просто молчал. Потому что правда была слишком жестокой: я никогда её не любил. И не жалел, что сделал ей больно. Потому что, мне было плевать.
Я делаю последнюю затяжку и бросаю окурок. Он падает на мокрый асфальт и гаснет с тихим шипением.
Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.
Лора всё ещё не поднимает головы. Она стоит, прижавшись плечом к косяку, и смотрит в экран телефона.
Я подхожу ближе и останавливаюсь в двух шагах.
— Лора, — говорю я.
Она замирает на секунду, потом медленно поднимает голову. В её глазах — удивление, растерянность, надежда. Та самая надежда, которую я видел уже сотни раз. Которая когда-то вызывала во мне раздражение. А теперь — ничего.
— Тайлер?
Она резко выбрасывает сигарету в урну и поправляет волосы.
— Что-то произошло? — спрашивает она.
— Я приехал забрать отчёты.
Лора хмурится.
— Отчёты ещё не готовы, Тайлер. Твоя мама сказала, что она заберёт их завтра.
— Нужны сегодня, — спокойно отвечаю я. — Поэтому сделай мне их сейчас.
Я тянусь к ручке двери, но Лора делает шаг вперёд и останавливает меня, положив ладонь на мою руку.
— Тайлер...
— Да? — я оборачиваюсь и вижу, как она мнётся, не решаясь продолжить.
— Ты счастлив?
— Что? — раздражённо переспрашиваю я.
— Ты счастлив, Тайлер? — повторяет она, и в её глазах — столько боли, что мне становится не по себе.
Я хмурюсь.
— Лора, мы с тобой закрыли эту тему. Не нужно к ней сейчас снова возвращаться.
— Я просто спросила, — тихо говорит она, не отводя взгляда. — Неужели так трудно ответить?
— Трудно. Потому что я не знаю ответа. И, честно говоря, не хочу его искать.
Она смотрит на меня, и я вижу, как её глаза наполняются слезами.
— Лора, — говорю я устало. — Только не плачь.
— Какая разница... — она стирает слёзы тыльной стороной ладони. — Ты всё равно не замечаешь. Плачу я или смеюсь — для тебя это одинаково.
— Это не так.
— А как? — она смотрит на меня с надеждой.
Я провожу рукой по лицу и понимаю, что сейчас начнётся одно и то же. Снова как в старые времена. Она будет плакать, я буду молчать. Она будет требовать ответов, я буду их не давать.
Замкнутый круг.
Бесконечный, утомительный замкнутый круг, который мы наматываем уже чёрт знает сколько времени.
— Лора, — говорю я тихо. — Я не хочу сейчас это обсуждать.
— Конечно, — шепчет она. — Ты вообще никогда ничего не хочешь обсуждать. Ты просто ставишь людей перед фактом.
— Лор, я не ставлю перед фактом. Я просто не делаю вид, что что-то можно изменить.
Она открывает рот, но я уже берусь за ручку.
— Отчеты, — бросаю я, заходя уже внутрь. — И не заставляй меня ждать.
Первое, что я замечаю, когда захожу внутрь — это Элли.
Она замерла у стойки с чашкой в руках, будто забыла, что собиралась делать. Её лицо бледное, губы чуть приоткрыты. Она смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах — надежда, смешанная со страхом.
Зак стоит рядом.
Он переводит взгляд с меня на Лору, а потом снова на меня, и я почти читаю его мысли: «Пожалуйста, не говори, что она тебе позвонила. Пожалуйста, не говори, что вы теперь вместе».
— Ты ещё тут? — голос Лоры звенит у меня где-то под ухом.
Она проходит мимо меня, не глядя, и направляется прямо к Элли.
— Я же сказала, — Лора останавливается напротив стойки, скрестив руки на груди. — Ты уволена! Или ты что-то не поняла?
Элли открывает рот, пытается что-то сказать, но из горла вырывается только какой-то сдавленный звук.
Она смотрит на Лору, и я вижу, как побелели её пальцы, сжимающие чашку.
Зак фыркает.
— Может, ты сначала объяснишь, за что именно? — лениво бросает он.
— Я не обязана ничего объяснять.
— Потому что нечего объяснять, — усмехается Зак. — Ты просто срываешься на ней, как и на мне.
— Хватит!
Лора с силой ударяет ладонью по стойке.
Звук такой, что я вздрагиваю от неожиданности. Глухой, тяжёлый удар, от которого, кажется, даже чашки на полках звякнули. Элли отступает на шаг и я вижу, как её плечи напрягаются, как она вжимает чашку в грудь, будто это может её защитить.
— Какого хрена... — бормочет Зак.
— Я сказала — ты уволена! — кричит Лора. — Или ты...
—Закончили, — перебиваю я.
Лора резко оборачивается.
— Тайлер... эта девчонка уволена! — она тычет пальцем в сторону Элли, и в её голосе — столько яда, сколько я не слышал даже в самые худшие дни нашего расставания. — Она не может...
— Она может, — перебиваю я. — Элли. Моя. Девушка.
Слова падают в тишину, как камни в воду.
Я вижу, как меняется лицо Лоры. Сначала шок, потом злость. Настоящая, обжигающая, которая превращает её черты в каменную маску.
Элли приподнимает брови. Её пальцы чуть заметно дрожат, но она молчит. Зак открывает рот, но не произносит ни слова.
— Отчёты, Лора, — говорю я, стараясь не смотреть на Элли. — И побыстрее. У меня совсем нету времени.
Лора смотрит на меня ещё секунду. В её глазах я вижу — всё. Боль, обида, ненависть, надежда, которая умирает прямо сейчас. Потом она срывается с места, открывает дверь в заднюю часть кафе и захлопывает её за собой с такой силой, что звякает стекло на стойке.
Тишина.
Все молчат. Никто не произносит ни слова. Даже воздух, кажется, застыл.
Я делаю шаг к стойке — и тут же замираю.
Сзади раздаётся хлопок. Потом ещё один. Медленно, с нажимом.
Я оборачиваюсь.
За столом в углу сидит Нейтон. Он тщательно и с силой бьёт в ладоши, улыбаясь так, будто только что посмотрел лучший спектакль в своей жизни.
— Не знал, что ты уже не холостяк, — говорит он. — А то я бы подарок подготовил.
— Какого хрена ты тут делаешь, Нейтон?
Он откидывается на спинку стула, заложив руки за голову.
— А что? Нельзя просто так зайти, выпить кофе, посмотреть на семейную идиллию?
— Вали отсюда, — фыркаю я.
— Невежливо, — качает он головой. — Я, между прочим, твой брат.
— Мне плевать.
Он неторопливо поднимается со стула и делает шаг ко мне. Останавливается почти вплотную, засунув руки в карманы, и чуть наклоняет голову.
— Напомни мне, брат, — шёпотом говорит он. — Как звали того мудака, который трахнул твою маму и свалил с баблом?
Я молчу.
— Ах да, — улыбается Нейтон. — Фамилия Элли.
Внутри поднимается ярость. Я делаю шаг к нему, но Нейтон даже не моргает.
— Не советую, брат, — тихо говорит он. — При свидетелях.
— Убирайся, — цежу я.
— Знаешь, что будет, когда ты перестанешь себя сдерживать? — Нейтон хлопает меня по плечу. — Рано или поздно сорвёт крышу. Как и мне. И тогда никто не сможет тебя остановить.
— Закрой рот. — Фыркаю я.
— Закрыл, — он усмехается, показывая жестом, что запирает рот на замок. — Только запомни: когда сорвёшься — не говори, что я не предупреждал.
Он разворачивается к двери, открывает её, но на пороге оборачивается.
— Кстати, Элли...
Я не даю ему договорить.
Хватаю его за шиворот и резко разворачиваю, толкая прямо в открытую дверь, которую он всё ещё держит.
Я выхожу следом за ним и закрываю за собой дверь.
— Чего ты хочешь, Нейтон?
— Узнать, как далеко ты готов зайти ради неё, — он улыбается. — Ради дочери того, кто разрушил нашу семью.
— Мою семью. Ты тут каким боком?
— Каким? — он усмехается. — Твоя мать — моя тётя. А тётя, Тайлер, это почти мать. Значит, если кто-то сделал ей больно, этот кто-то сделал больно мне.
А обидчиков... — он улыбается, — я наказываю.
Нейтон разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за плечо и резко разворачиваю.
— Что ты задумал?
Нейтон хмыкает.
— А ты? А ты что задумал, Тайлер?
Он кивает в сторону двери кафе.
— Ты нашёл её. И даже не сказал, что ты нашел дочь этого ублюдка.
— Нейтон...
— Он разрушил семью! — голос Нейтона становится громче. — Он украл миллионы долларов со счёта твоей матери, а потом инсценировал свою смерть!
Твоя мать два года не могла прийти в себя. Для неё это был позор, Тайлер! Моя мать сутками сидела с ней, пыталась вытащить её из этого дерьма.
Он отворачивается, проводит рукой по лицу, будто пытается успокоиться, потом резко поворачивается ко мне.
— Мы дали клятву, Тайлер! — шепчет он. — Каждый обидчик должен понести наказание. Но почему-то ты... не держишь своё слово.
— Держу, — отвечаю я.
— Держишь? — он усмехается. — Ты спишь с дочерью того, кто разрушил твою семью. И называешь это «держу слово»?
— Я не сплю с ней.
— А что ты делаешь? — Нейтон подходит ближе, сверля меня взглядом. — Смотришь на неё? Думаешь о ней? Защищаешь её? Сколько вы уже знакомы? Неделю? Две? Месяц?
Он хватает меня за куртку и дёргает на себя.
— Ты мог сказать мне, Тайлер! — кричит он. — Если бы не Зак, я бы даже не знал, что её фамилия «Кларк»!
Он отпускает меня и отступает на шаг.
— Ты её сюда устроил? — он кивает на дверь.
— Нет.
— Когда ты узнал, кто она?
— Год назад.
— Год назад? — он смотрит на меня, не веря. — Ты знал целый год и молчал?
Нейтон проводит руками по лицу, потом резко опускает их.
— Да это, блять, безумие! — выдыхает он. — У нас был шанс выйти на её отца ещё год назад.
— Как? Как ты, чёрт возьми, собираешься это сделать? Она думает, что её отец мёртв!
Нейтон смеётся.
— Это она тебе сказала? — он смотрит на меня. — Да она с ним заодно!
— Не неси чуши, — рычу я. — Она не знает ничего.
— Или делает вид, — усмехается Нейтон. — Ты вообще её счета видел?
Я смеюсь.
— Какие счета? У неё ничего нет. Она четыре года жила в кампусе и работала за копейки.
— На её счёте заморожены пятьдесят тысяч долларов.
Я замираю.
— Что?
— Пятьдесят тысяч, Тайлер, — Нейтон усмехается. — Не хило, да? Для девчонки, которая «ничего не знает».
— Откуда ты это взял?
Он пожимает плечами.
— В отличие от тебя, Тайлер, — фыркает он, — я проверяю такие вещи сразу.
Он качает головой, усмехается — и уходит, оставляя свои слова висеть в воздухе.