Глава 35
***
Надежда — это самая медленная форма отчаяния.
***
Тайлер.
Мы выходим из спортзала, и я первым делом направляюсь к лестнице, ведущей на первый этаж. Элли идёт следом, и я чувствую её взгляд между лопаток — тяжёлый и прожигающий.
— Знаешь, Тайлер, — голос Элли раздаётся за моей спиной, — то, что сейчас произошло наверху... это ничего не значит.
Я резко останавливаюсь на середине лестницы и разворачиваюсь. Она замирает на пару ступеней выше, и теперь я вижу её всю: растрёпанные волосы, блестящие глаза, прикушенную губу. Она пытается казаться спокойной, но это ей удаётся плохо.
— Ничего не значит? — переспрашиваю я. — Для кого? Для тебя?
Она моргает, явно не ожидая такого вопроса.
— Ч-что?
— Я спрашиваю, для кого именно это ничего не значит? Для тебя? Или ты пытаешься убедить в этом меня?
Она смотрит на меня несколько долгих секунд и отводит взгляд.
— А разве для тебя это что-то значит?
Я хмыкаю.
— А ты как думаешь?
— Я не экстрасенс, — огрызается она.
— И не надо быть экстрасенсом, Элли. Ты умная девушка. Ты всё видишь. Просто боишься признаться себе в том, что видишь.
Она отступает на одну ступеньку выше.
— О чём ты?
— О том, что ты сейчас спросила «а для тебя это что-то значит?», — повторяю я, растягивая слова. — Знаешь, почему ты спросила именно это?
Она молчит, но я вижу, как её взгляд мечется, пытаясь найти путь к отступлению.
— Потому что для тебя это значило... — отвечаю я за неё, — очень многое. И теперь ты хочешь понять — одна ли ты в этой лодке.
— Ты не можешь знать, что для меня значило, а что нет, — она хмыкает и её голос звучит резче, чем она, вероятно, хотела.
— Могу. — Отрезаю я. — Потому что я смотрел на тебя там, в темноте. Я чувствовал, как твоё сердце колотится. Как ты дышишь. Как ты реагируешь на каждое моё движение.
Она краснеет и я вижу это даже в полумраке лестницы.
— Это ничего не доказывает.
— Правда? — я склоняю голову. — Тогда почему ты сейчас стоишь здесь и пытаешься убедить меня, что это ничего не значило? Если человеку действительно всё равно, он не тратит время на доказательства.
— Ты... ты просто...
— Просто что? — перебиваю я. — Просто вижу тебя насквозь?
— Ты самоуверенный эгоист, Тайлер.
Я усмехаюсь, но в этой усмешке нет веселья.
— Но я же тебя раскусил.
— Что... что ты несёшь, Тайлер?
— То, что ты безумно меня хочешь. — Я произношу это медленно, вбивая каждое слово. — И это так очевидно, что даже смешно.
— Я безумно хочу? — её голос дрожит, но теперь в нём слышится сталь. — А ты? ты...
— Что я?
— Ты первый начал! Ты первый подошёл ко мне на кухне. Ты первый предложил показать тайную комнату. Ты первый прикоснулся ко мне в темноте. Ты первый поцеловал меня!
— И что? — мой голос звучит холодно, почти равнодушно.
Она моргает, явно не ожидая такой реакции.
— Ч-что?
— Я говорю: и что с того, что я первый подошёл? — я пожимаю плечами. — Первый прикоснулся. Первый поцеловал. Это ничего не меняет, Элли.
— Как это ничего не меняет?
— А вот так. — Я делаю шаг ближе, теперь мы на одной ступени. — То, что я проявил инициативу, не отменяет того факта, что ты на неё откликнулась. И ещё как откликнулась.
— Тайлер!
— Что? — я склоняю голову, разглядывая её с холодным любопытством. — Я неправ? Скажи мне, что я неправ. Скажи, что ты не хотела, чтобы я тебя целовал. Скажи, что не хотела, чтобы мои руки были внутри тебя.
Она открывает рот, чтобы возразить, и тут же закрывает. Слова застревают в горле, и эта её беспомощность почему-то заводит меня ещё сильнее.
— Это... это было...
— Что? — перебиваю я. — Случайно? Рефлекторно? Ты просто поддалась моменту?
— Ты не можешь так со мной говорить!
— Почему? Потому что это правда? — я усмехаюсь. — Элли, ты сейчас злишься не на меня. Ты злишься на себя. За то, что позволила себе чувствовать. За то, что потеряла контроль. За то, что я это увидел.
— Ты ничего не видел!
— Видел, — спокойно отвечаю я. — И вижу это сейчас. Ты стоишь здесь, дрожишь, пытаешься убедить меня, что тебе всё равно, — я хмыкаю, засовывая руку в карман, — но на самом деле ждёшь другого. Ждёшь, что я скажу это вслух: ты уже под моей кожей. Я не сплю ночами, думая о тебе. Ты — исключение и не такая, как все.
Она задерживает дыхание и я чувствую, как её сердце колотится где-то рядом.
— Ты... ты думал обо мне? — шепчет она.
Я усмехаюсь.
— Вот видишь, Элли? Ты ловишь каждое слово. Ты хочешь подтверждения. Ты хочешь знать, что это не односторонняя игра. — Я делаю шаг назад, увеличивая расстояние. — Но знаешь что? Может, я не готов тебе это дать. Может, я не готов открываться перед девушкой, которая через минуту после того, как позволила мне прикасаться к себе, говорит, что это «ничего не значит».
— Тайлер, пожалуйста... — её голос срывается.
— Что «пожалуйста»? — я качаю головой. — Пожалуйста, дай мне то, что я хочу услышать? Признайся, что я тебе нужна?
Уголок её губ дёргается в подобии насмешки.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Элли? — продолжаю я, и мой голос звучит тихо, но каждое слово бьёт точно в цель. — Ты хочешь, чтобы я открылся. Ты хочешь, чтобы я признался в своих чувствах. Ты хочешь, чтобы я был уязвимым перед тобой.
— Это плохо?
— Это не плохо, — я качаю головой. — Это страшно. Для меня. Но знаешь, что ещё страшнее?
— Что?
— Открыться человеку, который сам не готов открыться в ответ.
На секунду её лицо пустеет, затем губы изгибаются в резкой, недоверчивой усмешке. Она качает головой, будто не верит в услышанное, и делает шаг ближе.
— Открыться? — переспрашивает она, и в её голосе появляется металл, которого я раньше не слышал. — Ты говоришь мне про открытость, Тайлер?
Я приподнимаю бровь, не понимая, куда она клонит.
— Именно.
— Серьёзно? — она усмехается ещё сильнее. — Ты стоишь здесь, требуешь от меня открытости, уязвимости, честности... а сам даже не сказал мне, кто ты такой на самом деле!
— О чём ты?
— Не надо, Тайлер. — Она качает головой. — Я знаю, что кафе, в которое я устроилась, — это кафе твоей мамы, — произносит она, и каждое слово падает между нами тяжёлым камнем. — А еще я знаю, что ты был помолвлен с Лорой. С Лорой, Тайлер! Моим менеджером!
Внутри всё холодеет. Я смотрю на неё и понимаю — она не блефует. Она действительно знает.
— Элли...
— Сколько ещё, Тайлер? — перебивает она, и в её голосе звенит сталь. — Сколько секретов ты от меня скрываешь?
— Я не скрывал, — мой голос звучит ровно. — Я просто посчитал, что это не важно.
— Не важно?
— Именно.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Она коротко качает головой, будто отмахивается от услышанного.
— Тогда давай я объясню, почему это важно, — её голос срывается. — Представь: я переспала с неким Тайлером Смитом. Рассказала об этом Заку. А потом узнала, что этот Тайлер — сын моей начальницы. Что его бывшая невеста — мой непосредственный менеджер. Та, кто ставит мне задачи. Та, кто оценивает мою работу. Ты вообще представляешь, что бы было?
Я хмыкаю.
— Не придумывай. Ничего бы не было.
— Правда? — в её голосе проскальзывает горькая усмешка. — Потому что у меня другая информация.
Я приподнимаю бровь.
— Какая ещё информация?
— Что, Лора, не из тех, кто легко отпускает. Она не будет сидеть сложа руки, если кто-то появится на горизонте.
Внутри что-то ёкает, но я не подаю вида.
— Мне без разницы.
— Без разницы?
— Абсолютно. Мне плевать, на то, что ты себе там накрутила.
Она моргает.
— Плевать? — переспрашивает она. — На то, что твоя бывшая невеста может устроить мне ад?
— Именно.
— Тайлер...
— Что? — перебиваю я. — Ты хочешь, чтобы я разыграл спектакль? Притворился, что меня волнуют интриги и женские обиды?
— Это не спектакль! Это моя жизнь!
— А это моя, — я пожимаю плечами. — И в моей жизни сейчас есть ты. Здесь и сейчас. Всё остальное — просто шум.
Она отшатывается, будто я ударил её.
— Просто шум? — её голос дрожит. — Мои страхи, мои проблемы, моя работа — это просто шум?
— А ты хочешь, чтобы я сказал иначе?
— Я хочу, чтобы ты понимал! — почти кричит она. — Я хочу, чтобы ты видел, в какой ситуации я могла оказалась из-за тебя!
— Из-за меня? — я усмехаюсь. — Элли, ты сама пришла сегодня в этот дом. Сама пошла за мной в спортзал. Сама позволила мне прикасаться к тебе. Я никого не заставлял.
Она замирает.
— Ты... ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Она замирает на секунду, будто мои слова ударили глубже, чем она рассчитывала.
— Что тебе нужно от меня, Тайлер?
— Ничего, — я пожимаю плечами. — Абсолютно ничего.
Она отшатывается, и в её глазах вспыхивает такая обида и злость, что на секунду мне становится почти не по себе.
— Знаешь что, Тайлер? — её голос дрожит, но не от страха — от ярости. — Иди ты к чёрту.
Она резко отворачивается, будто больше не может выдержать ни секунды рядом со мной, и почти срывается вниз по ступенькам.
— Элли, подожди, — вырывается у меня, но она уже на пролёт ниже.
Я резко выдыхаю и провожу ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть с себя раздражение.
— Элли! — повторяю громче и делаю шаг вниз.
Она не останавливается.
— Да остановись ты на секунду! — Я ускоряюсь, сокращая расстояние между нами.
Я резко протягиваю руку и хватаю её за запястье — резко, может, даже слишком сильно, но иначе она бы не остановилась. Она дёргается, пытаясь вырваться, но я держу крепко.
— Пусти, — выдыхает она, даже не глядя на меня.
— Посмотри на меня, Элли.
— Я не хочу на тебя смотреть, — резко бросает она и дёргает руку, пытаясь вырваться.
— Э-э... ребят? — голос раздаётся со стороны кухни.
Мы оба поворачиваемся.
У входа на кухню стоит Сэм — с куском пиццы в руке и абсолютно ошарашенным выражением лица, будто он только что увидел призрака или сцену, которую точно не должен был видеть.
— У вас... всё хорошо? — осторожно спрашивает он, явно не понимая, стоит ли вмешиваться.
— Всё прекрасно, — отвечает Элли, резко выдёргивая руку. — Просто обсуждали границы.— Она переводит взгляд куда-то в сторону. — Кейт... она где?
Сэм моргает, явно не ожидая такого резкого поворота. Молча поднимает руку с зажатым куском пиццы и кивает в сторону стеклянной двери, ведущей к бассейну.
Элли коротко кивает и в следующую секунду срывается с места. Быстрые шаги, резкий поворот, и она уже исчезает за дверью, оставляя за собой только лёгкий хлопок и напряжение, которое никуда не делось.
Сэм медленно переводит взгляд на меня и откусывает кусок пиццы.
— Ну ты, блин, и мудак, Тайлер.