2 глава
от лица Веры
Я заметила его не тогда, когда у меня сдулся скутер.
Гораздо раньше.
Каждый день, когда ехала на пары, я проезжала мимо его мастерской. Маленькое здание, облупленная вывеска, старые машины, запах масла и солнце, падающее на асфальт.
Я не знаю, почему стала обращать внимание именно на него. Там всегда кто-то был — парни, клиенты, шум, смех.
Но он выделялся.
Мурат.
Я узнала его имя из разговора двух мужчин, которые стояли рядом.
Он почти всегда молчал, сосредоточенный, серьёзный, в чёрной футболке и с руками, испачканными в масле.
Иногда вытирал лоб, поднимал взгляд — и всё вокруг будто замирало.
Он был не из тех, кто старается произвести впечатление. Просто делал своё дело. И именно это почему-то зацепило сильнее всего.
Я не могла объяснить, что именно — осанка, руки, то, как он хмурится, когда что-то не выходит.
Но внутри появилось странное чувство.
Будто я знаю его, хотя ни разу не говорила.
Два месяца я просто проезжала мимо. Иногда замедлялась у перекрёстка, делая вид, что смотрю по сторонам.
Он ни разу не заметил. Или делал вид, что не замечает.
А потом... скутер действительно перестал заводиться.
Я стояла у дороги, солнце било в глаза, вокруг машины, шум, и вдруг подумала: вот он, шанс.
Смешно, но сердце колотилось, как будто я собиралась на экзамен.
Когда я зашла во двор мастерской, воздух был пропитан бензином и жаром.
Он стоял к солнцу спиной, что-то чинил, сосредоточенный, будто вокруг никого нет.
Я тогда сказала:
— Извините... у меня скутер не заводится.
И в тот момент он поднял взгляд — впервые за всё это время.
Я не ожидала, что это будет так.
Будто что-то перевернулось внутри.
Он подошёл спокойно, но его взгляд — внимательный, тяжёлый — будто сразу прочитал всё, что я чувствую.
Я притворилась уверенной, но руки дрожали.
Когда он завёл мотор, я почувствовала облегчение и разочарование одновременно — ведь теперь у меня не будет повода остаться.
И потому, наверное, сказала:
— Тогда хотя бы кофе. Я угощу.
Он отказался. Холодно, спокойно.
Но я видела — не безразлично.
Уезжая, я оставила ключ специально.
Да, специально. Пусть хотя бы это будет поводом вернуться.
возвращалась за ключом на следующий день, но притворилась, будто просто вспомнила случайно.
На самом деле — не спала полночь, думая, стоит ли вообще идти.
Мама бы сказала: «Что ты забыла среди этих грязных машин?»
Папа бы, наверное, просто посмотрел молча.
Я знала, что им не понравился бы даже сам факт — дочь из хорошей семьи разговаривает с механиком.
Но почему-то именно это и подталкивало меня сделать шаг.
Иногда жизнь подбрасывает странные совпадения.
Я тогда ехала с одногруппником — просто вместе возвращались после пар.
Он нёс кофе, что-то рассказывал, я почти не слушала.
А потом на перекрёстке я увидела знакомую мастерскую.
И, кажется, — знакомый силуэт.
Мурат стоял у ворот, прислонившись к стене, руки в карманах.
Смотрел куда-то в сторону, но когда наши взгляды пересеклись — я почувствовала, как будто воздух стал плотнее.
Он ничего не сказал. Только смотрел.
А я — сделала вид, что не заметила.
Через день у меня действительно сдуло колесо.
Сначала я расстроилась, потом — рассмеялась.
Наверное, судьба решила, что я недостаточно смелая, и сама создала мне повод.
Когда я подъехала к мастерской, он стоял всё там же.
— Привет, — сказала я, сжимая руль. — У меня колесо сдуло.
— Вижу, — коротко ответил он, даже не глядя.
Я почувствовала, что что-то не так.
Он стал холоднее. Сдержаннее.
Не тот спокойный Мурат, которого я запомнила, — а другой, будто злой без причины.
— Ты поможешь? — спросила я осторожно.
— А твой парень не мог? — бросил он.
Я даже не сразу поняла, что услышала.
— Какой парень?
— Тот, с кем ты шла.
Я моргнула, потом рассмеялась.
— Он не парень. Просто одногруппник.
Он ничего не ответил, только продолжил возиться с колесом.
Я смотрела, как напряжённо двигаются его руки, как он кусает губу, стараясь не смотреть в мою сторону.
Но я видела — глаза всё равно искали меня.
— Готово, — сказал он, наконец выпрямляясь.
— Спасибо, — ответила я тихо.
Я уже собиралась уехать, но вдруг почувствовала, что не хочу вот так. Не после этого.
— Мурат, — позвала я.
Он поднял взгляд.
— Почему ты злишься?
— Я не злюсь.
— Злишься.
— Может, просто не люблю, когда красивые девушки появляются из ниоткуда и всё путают.
От этих слов у меня перехватило дыхание.
Он сказал это так, будто не хотел, но не смог удержать.
Я ничего не ответила.
Села на скутер, завела мотор и тихо сказала:
— А я не хотела ничего путать. Просто... хотела, чтобы ты меня заметил.
Он остался стоять на месте, не двинулся, не ответил.
Только смотрел — так, как не смотрят на случайных людей.
Когда я уехала, сердце билось так сильно, что казалось, даже мотор глохнет от этого звука.
И в тот вечер я впервые призналась себе:
да, я боюсь.
Не его — себя рядом с ним.
Потому что если это чувство станет сильнее, я уже не смогу слушать родителей, друзей, никого.
На следующий день всё было как обычно.
Пары, шум коридора, запах кофе из автомата — будто ничего и не случилось.
Но внутри всё гудело, как натянутая струна.
Я ловила себя на том, что проверяю телефон, смотрю в окно, будто кто-то должен появиться.
Когда я вышла из университета, солнце уже клонилось к закату.
И я увидела его.
Он стоял у машины, опершись о капот, в той же чёрной куртке.
Спокойный, но взгляд — не тот. Осторожный, настороженный, будто сам удивляется, зачем пришёл.
— Ты меня преследуешь? — спросила я, подходя ближе.
Он усмехнулся.
— Похоже, да.
— Зачем?
— Сам не знаю.
Молчание.
Люди проходили мимо, кто-то оборачивался, а между нами будто был свой маленький мир, куда никто не имел доступа.
— Пойдём в кафе, — сказал он наконец. — Тут рядом.
— А если я откажусь?
— Всё равно провожу.
Он открыл дверь, и я сдалась.
Кафе было маленькое, с тёплым светом и запахом ванили. Мы сели за дальний столик.
Мурат заказал два кофе, хотя я ничего не успела сказать.
— Я не думал, что ты придёшь тогда, — произнёс он наконец.
— Я тоже, — улыбнулась я.
— Почему вообще приходишь ко мне?
— Потому что... рядом с тобой спокойно.
Он опустил глаза, провёл рукой по чашке.
— А я, наоборот, теряю спокойствие, когда ты рядом.
Эти слова повисли в воздухе.
Я не знала, что ответить.
Мне хотелось одновременно улыбнуться и спрятаться.
— У тебя ведь богатая семья, да? — вдруг спросил он.
— Да, — ответила я осторожно. — Но при чём тут это?
— При том, что тебе лучше держаться подальше от таких, как я.
Я почувствовала, как во мне что-то щёлкнуло.
— "Таких, как ты"?
— Механиков. Людей, у которых под ногтями масло, а не учёба и поездки.
— А мне всё равно.
Он поднял взгляд.
В глазах — что-то между злостью и нежностью.
— Не говори так, — тихо сказал он. — Ты не понимаешь, куда лезешь.
Я смотрела прямо на него.
— Может, ты просто боишься, что я выберу тебя, несмотря ни на что?
Он замер.
И впервые — не отвёл взгляд.
Только пальцы дрогнули, будто он сдерживал желание дотронуться.
— Вера... — выдохнул он.
— Что?
— Если я сделаю хоть шаг ближе, всё изменится.
Я кивнула.
— Может, я именно этого и хочу.
Тогда он резко встал, прошёлся пару шагов и остановился у окна.
Я видела, как напрягаются плечи, как он борется сам с собой.
— Знаешь, — сказал он, не поворачиваясь, — я два месяца видел, как ты проезжаешь мимо.
Я вздрогнула.
— Ты видел?
— Каждый раз. Просто делал вид, что не замечаю.
— Почему?
— Потому что уже тогда понял, что не смогу потом отступить.
Он обернулся.
Взгляд — прямой, открытый, такой, что хотелось просто дышать рядом и не говорить ни слова.
Я подошла ближе, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
— И теперь не отступай, — сказала я тихо.
Он ничего не ответил. Только шагнул ко мне — и впервые позволил себе просто быть рядом, не скрывая того, что уже давно случилось между нами.
от лица Мурата
Я не должен был идти за ней.
Не должен был стоять под окнами университета, ждать, пока она выйдет, видеть, как на неё падает вечерний свет — мягко, будто специально, чтобы мне стало сложнее уйти.
Но я всё равно пришёл.
Теперь я стоял с ней в полутёмном кафе, и каждый её взгляд прожигал меня изнутри.
Она говорила спокойно, но я видел, как дрожат её пальцы, когда она касается чашки.
Я видел, как в уголке губ появляется улыбка — тихая, почти неуверенная, но настоящая.
И от этого внутри становилось больно.
Я должен был быть взрослым. Умным. Держать границы.
А вместо этого я ловил себя на мысли, что хочу, чтобы она просто осталась рядом.
После кафе я проводил её до дома. Мы шли медленно, без слов.
В воздухе пахло листвой и бензином — странное сочетание, но почему-то именно это казалось уютным.
— Спасибо за кофе, — сказала она, когда мы остановились у ворот.
— Спасибо за разговор, — ответил я.
— Ты часто поджидаешь девушек у университета?
— Только одну.
Она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то — лёгкий блеск, может, надежда.
Я отвернулся, чтобы не выдать себя раньше времени.
— Не смотри на меня так, — сказал я, не узнавая свой голос.
— Как?
— Так, будто я хороший.
— А ты думаешь, я ищу хороших? — спокойно ответила она.
Эти слова застряли где-то между нами, как тонкая нить.
Если потянуть — оборвётся.
Если отпустить — исчезнет.
— Вера, — я шагнул ближе. — Не делай этого.
— Чего?
— Не заставляй меня верить, что всё это может закончиться хорошо.
Она чуть наклонила голову.
— А если я не заставляю? Если я просто... чувствую?
Я выдохнул. Медленно. Глухо.
И всё-таки посмотрел на неё.
Близко. Слишком близко.
— Я пытался не смотреть на тебя. Не замечать.
— Не получилось, да?
— Нет.
Мы молчали. Только ветер шевелил её волосы, и я не выдержал — провёл рукой, убрав прядь с лица.
На секунду мир стал тихим. Совсем.
Ни машин, ни голосов, ни мыслей. Только она.
— Если бы всё было проще... — начал я.
— Но ведь не просто, — перебила она. — И именно в этом правда.
Я рассмеялся. Тихо. Без радости.
— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься.
— Может быть. Но зато я знаю, во что ввязалась бы, если бы не пришла тогда к тебе.
Она сделала шаг ближе.
Между нами остался сантиметр — один вдох.
И в этот момент я понял: больше не смогу притворяться.
Пальцы чуть коснулись её запястья, и она не отдёрнулась.
Воздух стал плотным. Даже ветер стих.
Я шагнул ближе — неосознанно, будто сам не управляю собой.
И тогда она подняла голову, медленно, чуть наклонившись вперёд, будто давая мне выбор.
Я не выдержал.
Мир вокруг растворился — осталась только она.
Наши лбы почти соприкоснулись, дыхание перемешалось, и в этой тишине я понял, что сопротивляться больше невозможно.
Поцелуй был тихим.
Не бурей — а чем-то мягким, неуверенным, как будто мы оба боялись разрушить хрупкий момент.
Она дрожала — не от страха, а от чего-то глубже.
А я держал себя, чтобы не сделать этот миг дольше, чем позволено.
Когда мы отстранились, она всё ещё держала мою руку.
И сказала почти шёпотом:
— Видишь, ничего не разрушилось.
Я улыбнулся, глядя на неё.
— Нет, Вера. Всё только началось.