Тень Хартманна

Вечер опускался на город, когда Ханна вышла на аллеи парка вместе с Марией и Диной. Снежные хлопья падали на землю мягким ковром, тихо скрипя под ногами, а тонкий мороз, словно прозрачная паутина, цеплял ресницы и волосы. В воздухе витал запах влажной земли и морозного инея, а фонари, ещё редкие на этом участке парка, освещали тропинки мягким желтоватым светом, превращая деревья в высокие серебристые силуэты.

— Как хорошо, что снег наконец выпал, — сказала Мария, держа руки в карманах пальто. — Красота невероятная.

— Согласна, — ответила Дина. — Настроение сразу становится праздничным. Даже если на улице не особенно тепло.

Ханна улыбнулась, но взгляд её блуждал по теням между деревьями. Тихая тревога не отпускала её. Она говорила себе, что рядом подруги, и всё будет в порядке, но внутренний голос повторял одно слово: опасность.

— Вы помните вчерашнее задание по психологии? — Ханна попыталась перевести разговор на более лёгкую тему. — Я его не совсем поняла.

Дина рассмеялась. — Не волнуйся ты так. Никто не понял. Главное, что мы ещё успеем всё доделать.

— А что у нас на любовном фронте девчонки? — вставила Мария, оглядываясь и поправляя шарф. — Кто-нибудь нравится?

Ханна слегка покраснела. — Может и да, — призналась она. — Ференс. Он столько всего делает для меня. Рядом с ним я чувствую себя в безопастности. С ним так... хорошо.

Девушки посмеялись, обсуждая будни, университетские лекции и небольшие бытовые радости. Снежинки, падая на волосы, таяли мгновенно, оставляя ощущение лёгкого холода. Каждое дыхание становилось заметно в морозном воздухе, а пар, вырывающийся изо рта, смешивался с лёгкой дымкой вечернего света.

Они шли вдоль замёрзшего пруда, где лёд переливался под редкими лучами фонарей, а деревья, усыпанные инеем, казались призрачными фигурами, скрывающимися в полумраке. Тропинка постепенно звивалась к узкому проулку, ведущему к маленькому кафе, куда девушки планировали заглянуть, чтобы согреться горячим шоколадом м разобраться с тем самым заданием.

Ханна шла сзади, наслаждаясь тишиной и лёгким снегопадом, и чувствовала себя почти свободной. Она не знала, что эта иллюзия спокойствия скоро исчезнет.

Проходя мимо одного из углов проулка, Ханна почувствовала резкое движение сзади. В следующий момент чья-то сильная рука закрыла ей рот, лишая возможности крикнуть. Она застонала в попытке вырваться, но хватка была слишком крепкой.

— Тихо, — прошептал голос, холодный и ровный, словно лёд. — Не стоит сопротивляться.

Её сердце билось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Ханна почувствовала, как её тело напряглось, пытаясь вырваться, но рука Хартманна держала её надёжно. Снег падал ей на плечи, а свет фонарей с трудом пробивался сквозь тьму, создавая зыбкую, почти мистическую атмосферу.

Он шёл быстро, не отпуская её, и через несколько мгновений она уже видела рядом машину. Он резко открыл дверь и затолкнул ее внутрь. Дверь захлопнулась за ней, и машина тронулась, скользя по снежным тропинкам, пока Ханна, прижавшись к сиденью машины человека, который только что её похитил, пыталась сообразить, что делать.

— Куда ты меня везёшь? — шептала она, хотя понимала, что крики никто не услышит.

Хартманн не отвечал. Его взгляд был направлен вперёд, а выражение лица — холодное и бесстрастное, как будто весь мир существовал только вокруг его контроля. Ханна чувствовала, как внутри неё растёт страх и паника, но одновременно — странное ощущение силы, потому что она ещё могла думать, анализировать ситуацию и искать шанс выбраться. 

Через несколько минут машина остановилась у заброшенного здания. Старые кирпичные стены, облупившаяся краска, пустые окна, из которых виднелась темнота — всё создавало впечатление, будто они попали в мир, где закон не существует.

— Вот здесь ты узнаешь, что значит непослушание, — тихо сказал Хартманн, выводя Ханну из машины и ведя внутрь.

Холодный воздух заброшенного помещения пробирал до костей. Внутри было сыро, пахло плесенью и ржавчиной, и каждое эхо шагов отдавалось по стенам длинного коридора. Хартманн крепко держал её за руку, показывая свою власть и контроль, а Ханна чувствовала больную одержимость в каждом его движении.

— Ты слишком дерзка, — сказал он, прижимая её к стене. — И теперь тебе предстоит понять, что за свои решения нужно платить.

Он показывал Ханне, что она находится в его власти: её дыхание сбилось, мышцы напряглись, но она пыталась сохранить ясность мыслей. Внутри росло понимание: она должна держаться, искать шанс выбраться, несмотря на то, что Хартманн собирается с ней сделать и показать высшую степень своего контроля.

За пределами здания, в парке, Мария и Дина, заметив странное исчезновение Ханны, продолжали запись на телефоны. Они фиксировали всё происходящее в парке, когда Хартманн похитил её, и уже начали связываться с полицией и Ференсом, предоставляя координаты и описания происходящего.

Ханна понимала, что её шансы на спасение зависят от действий подруг, но страх и холод, смешанные с тьмой заброшенного здания, делали каждое мгновение мучительным. Хартманн направлялся к лестнице, ведущей в подвал, его взгляд был жесток и непоколебим, показывая всю животную власть и одержимость, которая овладела им.

Ханна крепко сжала кулаки, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Она знала: всё решают секунды, и пока подруги и Ференс не знают, где она находится, её единственная надежда — сохранять рассудок.

Оберон сжимает ее предплечье до боли, показывая, что его контроль достигает предела. Ханна пытается изо всех сил вырваться, но он, теряя терпения резко разворачивает и прижимает ее к стене. 

— Твое сопротивление только больше возбуждает меня. Я могу взять тебя прямо здесь и сейчас, — с животным оскалом произнес он ей в шею. — Ты же так и не получила свое наказание.

Ханна осознала происходящее, но уже была готова. Еще сидя в машине она незаметно включила диктофон на телефоне. Собрав всю силу и решимость в кулак, она ударила его коленом и ринулась к лестнице. 

Громко вскрикнув и выкинув ругательство Хартманн кинулся за ней.  Они неслись вверх по лестнице оставляя позади этаж за этажом. Ханна бежала не оглядывась, иногда падая или перепрыгивая пустоты в обвалившейся лестнице. Ее сердце колотилося как сумашедшее а в горле персохло от холодного пропитавшимся плесенью воздухом. 

— Далеко ты от меня не убежишь Сайрен! — выдыхая прокричал Оберон. — Здание не безконечное, я найду тебя!