Глава 7. Черта
Ханна закрыла дверь аудитории, но тишина университетского крыла была настолько плотной, что казалось — она слышит собственный пульс.
Поздний вечер. Пятница.
Ханна вернулась за забытой тетрадью в аудиторию.
Она прошла пару шагов... и свет в коридоре внезапно моргнул.
На секунду всё погрузилось в темноту.
И в этой темноте — шаг.
Тяжёлый. Медленный. Слишком уверенный.
Ханна замерла.
Когда свет вернулся, он уже стоял там.
Оберон Хартманн.
Как будто заранее знал, что она окажется именно здесь в это время.
Ханна обернулась — сердце рухнуло куда-то в живот.
— Ханна Сайрен, — произнёс он тихо. — Вы сделали еще один неправильный выбор.
Она машинально сделала шаг назад.
Его шаг — вперёд.
Ровно настолько, чтобы сократить дистанцию.
— Вы избегали меня всю неделю, — продолжил он.
В голосе не было злости.
Только... странноеспокойствие, от которого становилось непосебе.
— Я была занята — выдавила она.
— Не смей лгать мне. Ни сейчас, ни когда-либо.
В его глазах что-то такое, от чего холод просачивается под кожу.
— Мы здесь одни, — произнёс он так, будто сообщал погоду.
— И Вас никто не услышит.
Ханна отступила.
Ещё шаг.
Ещё.
Пока спиной не упёрлась в стол.
Хартманн двинулся к ней медленно, размеренно, как хищник, который заранее знает исход охоты.
Он был выше, шире, сильнее — она ощущала это каждой клеткой своего тела.
— Вы пришли сюда одна, поздно, — продолжил он. — После того как весь семестр старательно избегали меня.
Пауза.
Он подошёл ближе.
— Это... была ошибка.
Он сказал это так мягко, что стало только хуже.
Ханна резко повернулась к двери.
Пыталась проскользнуть мимо него.
Он поймал её за запястье — быстро, точно, одним рывком.
Пальцы сжали её руку так сильно, что она едва не вскрикнула.
— Нет, Ханна.
Он развернул её к себе.
Он не толкнул её к стене — он поставил её туда.
Так, будто переставил предмет мебели.
Легко.
Без усилий.
Он стоял настолько близко, что она слышала его дыхание.
Ханна попыталась поднять руки — он перехватил обе, поднял их над её головой и зафиксировал ладонями, сдавив запястья.
Больно.
Не позволяя шевельнуться.
— Вы не представляете, — тихо произнёс он, — как трудно было... ждать.
Её сердце забилось так сильно, что она почувствовала пульс в кончиках пальцах.
— Отпустите... — прошептала она, дрожа.
— Нет, — спокойно.
Он наклонил голову и почти коснулся её виска дыханием.
Её ноги ослабли.
— Мое терпение не безгранично.
Его пальцы сжались сильнее.
Еще больнее — подчёркивая, что он может.
Ханна почувствовала, как горло сжимается от паники.
— Вы делаете мне больно!
Он тихо рассмеялся.
Это был смех, лишённый тепла.
— Ханна.
Он произнёс её имя так, будто пробовал его вкус.
— Я не собираюсь Вас... трогать.
Пауза.
Медленная.
Пугающая.
— Пока Вы сами не заставите меня это сделать.
Она задохнулась.
Слёзы выступили сами по себе.
Он приблизил лицо ближе — почти к её щеке, но не касаясь.
— Слёзы Вам к лицу, — прошептал он.
— Но не из-за страха.
Он перевёл дыхание.
Глубокое. В шею.
— Я исправлю это.
Ханна всхлипнула, пытаясь отвести взгляд.
Он взял её за подбородок.
Жёстко.
Резко.
Поднял лицо.
— Смотрите на меня, — приказ.
Она не смогла ослушаться.
Он изучал её взглядом — долгим, тёмным, ненормально жадным.
— Когда-нибудь, Ханна...
Он медленно провёл пальцами вдоль её щеки — слишком медленно.
— Вы перестанете убегать от меня.
Он наклонился ближе, почти касаясь лбом её лба.
— И я овладею Вами полностью.
Её дыхание сбилось.
— Пожалуйста... — хрипло прошептала она. — Не нужно...
Он замер.
И вдруг — улыбнулся.
Тихо.
Очень опасно.
— Как интересно, — сказал он. — Вы думаете, что можете что-то просить?
Он потянулся к галстуку — и Ханна похолодела.
Она снова ощутила этот знакомый узел на своих запястьях, на этот раз стягивающий их до боли.
— За неправильный выбор всегда следует наказание, — обжигая горячим дыханием прошептал он.
Его тело еще сильнее прижало ее к стене. Ханна чувствовала это давление каждой клеткой своего тела. Он провел рукой по щеке, опускаясь ниже к шее. Так власно.
Ханну как будто парализовало. Она не верила в происходящее и хотела, чтобы это поскорее закончилось. Слезы катились вниз по щеке, оставляя мокрые следы на одежде.
Его руки спускались ниже, жадно хватая плоть. Одной он удерживал ее запястья над головой, а другой сжимал ее талию, двигаясь все ниже, стирая все границы. Как целует шею оставляя мокрые следы, показывая свое превосходство. Показывая этим, что она принадлежит только ему.
Кончики его пальцев стали двигаться ниже к пуговице джинс.
Только не—
Звук шагов в коридоре.
Оберон замер.
Его глаза сузились.
— Чёрт... — выдохнул он почти беззвучно.
Шаги приближались.
Он отпустил её запястья.
Резко.
Она почти сползла вниз по стене.
Он схватил её за плечи, заставив выпрямиться — чтобы не было видно следов паники.
— Ни слова, — прошептал он.
— Или я закончу то, что начал... прямо здесь.
Дверь приоткрылась.
— Преподаватель Хартманн? — прозвучал мужской голос.
Ференс.
Ханна вздрогнула.
Хартманн медленно обернулся — полностью спокойный, будто ничего не произошло.
— Да, Грейв? — ровным голосом ответил он.
Ференс увидел Ханну.
Её покрасневшие глаза.
Её дрожащие руки.
И его взгляд мгновенно стал жёстче.
— Я... хотел уточнить по поводу проекта, — сказал он холодно.
Но смотрел не на преподавателя.
На Ханну.
Хартманн слегка отступил в сторону, открывая ей путь.
— Можете идти, Ханна, — ровно сказал он.
— На сегодня достаточно. Продолжим в следующий раз.
«Продолжим в следующий раз» прозвучало как приговор.
Ханна выскользнула из аудитории почти бегом.
Но, обернувшись, увидела последнее:
Хартманн и Ференс смотрели друг на друга как два волка, готовые перегрызть друг другу горло.