Глава 5. Предупреждение
Холод в аудитории стал почти осязаемым.
Ханна сидела на полу, прижимая к себе руки, всё ещё стянутые галстуком.
Дыхание было рваным, колени дрожали.
Но сейчас она смотрела только на одно:
двух мужчин, вставших друг напротив друга.
Ференс закрыл за собой дверь так тихо, что звук щёлкнувшей защёлки прозвучал громче выстрела.
Оберон не шелохнулся.
Стоял ровно. Тяжело. Как тень, ставшая плотью.
Ференс медленно снял капюшон. Взгляд — тёмный, обострённый, злой.
Но какая-то часть его была... ужасно спокойна.
— Ещё раз спрашиваю, — он говорил ровно, но голос дрожал от ярости. — Вы что. Блядь. Делаете?
Хартманн чуть повёл головой, словно рассматривая его.
— Грейв, — тихо произнёс он. — Не вмешивайтесь в то, что Вас не касается.
Ференс хрипло усмехнулся.
— Еще как касается.
Его взгляд скользнул по Ханне.
Она не выдержала и опустила голову — слёзы снова навернулись на глаза.
В Ференсе что-то резко дрогнуло.
— Развяжи ее. Сейчас же.
Хартманн приподнял бровь.
— Не в вашей компетенции отдавать мне приказы.
Ференс сделал шаг вперёд.
Резкий. Предупреждающий.
— Тогда я повторю иначе.
Убери от неё руки. Или ты пожалеешь.
Ханна наблюдала за происходящим затаив дыхание.
Хартманн резко повернул голову к ней вопросительно посмотрев на нее.
— Вы плачете? — его голос стал странно мягче.
Он сделал шаг, но...
Ференс встал между ними закрыв Ханну своим телом.
На секунду Ханна увидела только спину Ференса — широкую, напряжённую, будто наполненную током.
Хартманн слегка склонил голову, оценил эту расстановку.
— Грейв, — произнёс он холодно. — В прошлый раз вы едва удержали себя в руках. Не думаю, что стоит проверять мои границы.
— А знаете, Оберон Эрих Хартманн, — прошипел Ференс, — мне глубоко плевать на ваши границы.
Потому что вы только что пересекли все, которые существуют.
Он протянул руку к Ханне, не отводя взгляда от преподавателя.
Она дрожала так сильно, что едва могла поднять запястья.
Ференс осторожно взял их — так берут порезанную кожу, чтобы не причинить больше боли.
Его пальцы были теплыми и такими живыми.
Не такими, как холодные, чужие руки Хартманна.
Галстук был завязан туго.
Ференс только посмотрел на узел — и глаза его вспыхнули звериным, почти безумным огнём.
Он подтянул её к себе, прикрывая корпусом.
— Ханна. Давай вставай пойдем отсюда.
— Она останется, — тихо сказал Хартманн.
Ференс остановился.
Оберон прикоснулся к столу пальцами, будто проверяя его гладкость.
— Ханна — моя студентка. Она была здесь со мной. И уйдёт — со мной.
Ференс развернулся на месте так быстро, что Ханна едва удержалась на ногах.
Её плечи дрожали.
Слёзы текли.
— Она. С тобой. Никуда. Не пойдёт.
Хартманн медленно поднял взгляд на неё.
Злой, властный.
Он будто читал ее между строк.
Она вздрогнула взяв Ференса за руку.
Хартманн увидел это.
Его глаза чуть сузились.
— Значит, вы сделали свой выбор, Ханна? — тихо спросил он.
Она не ответила. Только сильнее прижалась к Ференсу.
Терпения преподавателя было на исходе. Это было видно.
— Вон, — произнёс Ференс тихо, но так, что воздух дрогнул. — Только шаг сделаешь — я подниму на уши весь факультет. Всех. До ректора.
Хартманн... улыбнулся.
Нервно?
Нет.
Ненормально.
— Вы думаете, Грейв, что сможете приглядывать за ней постоянно?
Что сможете контролировать, куда она ходит? С кем говорит? Когда открывает дверь в комнату общежития?
Ференс зарычал тихо, почти неслышно.
— Пошел вон.
Ференс шагнул к нему так резко, что воздух треснул.
Хартманн не отступил ни на сантиметр.
И только сказал:
— Это только начало.
Он повернулся, прошёл мимо них, открыл дверь...
И исчез в коридоре, оставив за собой ледяную пустоту.
Ференс медленно присел перед Ханной на корточки.
Очень осторожно коснулся галстука.
— Ханна... — его голос впервые за всё время стал мягким. — Скажи... он что-то тебе сделал?
Она покачала головой. Слёзы текли.
Но слова не выходили.
Ференс трясущимися пальцами развязал узел.
Снял ткань с её рук.
Положил галстук на пол — как улики преступления.
И только тогда обнял её за плечи.
Ханна вздрогнула, но не отстранилась.
— Я здесь, — тихо сказал он.
Но где-то в темноте коридора гулко отозвались шаги.
Хартманн не ушёл.
Он просто ждал.