Глава 3. Напряженная неделя
Эта неделя стала для Ханны испытанием.
С понедельника она старалась быть внимательнее, чтобы быть уверенной, что он не идёт позади.
Она избегала профессора Хартманна.
И каждый раз, когда ей удавалось проскользнуть мимо аудитории психодиагностики или свернуть в другую лестницу — сердце стучало как сумасшедшее.
Но его присутствие чувствовалось всё равно.
Даже когда она не видела своего преподавателя глазами — она знала, что он видит её.
Ханна всё чаще оставалась после пар в библиотеке, упорно готовясь к предстоящим экзаменам, ходила на пары с подругами, стараясь не отставать ни на шаг.
Даша и Маша смеялись, болтали о своём — они не замечали, как Ханна оглядывается идя по коридору.
А преподаватель...
Хартманн делал вид, что не замечает её.
Он проходил мимо, словно она — просто студентка, одна из сотни.
Но его взгляд — тёмный, острый и холодный как лезвие — прожигал её насквозь каждый раз, когда он случайно смотрел в её сторону.
Пятница. 19:46
Здание университета почти пустое. В коридорах — лишь жёлтоватый свет ламп и глубокие тени.
Ханна спешила к аудитории, куда её отправила староста забрать забытую методичку для группы.
— Быстро заберу и уйду... Быстро... — повторяла она, будто молитву.
Она не заметила, что кто-то уже свернул в соседний коридор.
Не услышала тихие шаги за спиной.
Когда она вставила ключ и открыла дверь аудитории, внутри стояла тишина.
Она включила свет — он мигнул и слабо загорелся.
Методичка лежала на столе. Всё просто.
Она сделала шаг внутрь.
И в этот момент дверь за ней бесшумно закрылась.
Щёлк.
Замок повернулся.
Ханна застыла. Холод пробежал по коже.
Она медленно обернулась — и увидела силуэт.
Высокий. Широкоплечий. Тёмный.
Он стоял у двери, будто появился из самой тени.
— Что Вы здесь делаете... — выдохнула она, едва-на-дышав.
Он не ответил сразу.
Просто смотрел.
Его взгляд был таким... животным, что у Полины перехватило дыхание.
— Я наблюдаю за вами всю неделю, Ханна, — тихо сказал он, голос его был ниже обычного. — Вы упорно избегали меня.
Тона злости не было.
Это было хуже — спокойствие.
— Я юыла занята подготовкой к предстоящим зачетам — пробормотав она сделала шаг назад.
Хартманн медленно двинулся вперёд.
— Вы не умеете лгать.
Его глаза казались чуть темнее, чем обычно.
Ханна ощутила, как спина касается стены — она не заметила, как дошла до неё.
Преподаватель стоял слишком близко.
Слишком высоко над ней.
Слишком сильный.
— Вы ведь понимаете, что я вижу вас насквозь, — сказал он, опуская взгляд на её побелевшие пальцы. — Вы боитесь, каждая часть Вашего тела напряжена.
Ханна дрожала.
Губы сухие.
Голос пропал.
— Откройте дверь... — прошептала она, смотря ему прямо в глаза.
Хартманн медленно наклонился — его тень полностью закрыла её от света.
— Поздно, Ханна. Уже поздно.
Он поднял руку — и на мгновение ей показалось, что он коснётся её лица.
Она сорвалась с места.
Ханна метнулась вдоль стены и бросилась к противоположной двери аудитории — запасной.
Дёрнула ручку.
Закрыто.
Прежде чем она успела повернуться — за спиной раздался тихий смешок.
— Убегаете от меня?
Он был слишком спокоен.
Слишком уверенный.
Как будто играл.
Ханна бросилась к ряду столов, перескочила через стул, чуть не упав, но продолжая двигаться.
Дыхание рвалось из груди.
Слёзы застилали глаза — страх расплывался, как холодная вода под кожей.
Но он не спешил.
Он шёл.
Тяжёлые, ровные шаги.
Каждый раз, когда Ханна думала, что может обойти его — он появлялся с другой стороны, перегораживая путь.
Он знал аудиторию лучше неё.
Знал коридоры лучше.
Знал её лучше, чем она думала.
— Ханна, — его голос раздался рядом, будто прямо в её голове. — Не делайте это труднее, чем уже есть.
— Прекратите — она всхлипнула, отползая назад, прижимая бумагу к груди. — Что Вы зотите от меня?...
Он стоял над ней.
Огромный.
Тёмный.
И странно спокоен.
Он наклонился, опираясь рукой о стол, будто запирая её в ловушке.
— Вы — своими выходками злите меня, — сказал он тихо. — Мне не нравится когда мне лгут и пытаются играть не по правилам.
Её дыхание сорвалось.
Она попыталась встать — но он ладонью твердо но резко прижал её тело обратно к полу.
— Прекратите это.
Слова не были просьбой.
Это был приказ.