В РУКАХ ДЕМОНА|+18

«И пускай разбираешься в людях
«на пять» .
Вносишь типы тетради с разделами.

Все равно люди могут еще удивлять. — Например , обещают - делают»

На следующий день всё казалось неизменным, как если бы время замерло, а реальность была разделена на два мира — один, где больница оставалась холодным и бездушным местом, а второй — тот, в котором Эдмунд страдал, потеряв всякую надежду на спасение.

Диего всё так же лежал в коме, его тело безжизненно, но всё же было хоть что-то, что напоминало, что он ещё не ушёл, что его можно спасти. И, несмотря на все усилия врачей, единственное, что оставалось, — это время. Время, которое тянулось слишком долго для всех, кто его любил. Диана не могла покинуть палату своего брата, она сидела, как вкопанная, на стуле рядом с его кроватью. Она не принимала лечения, не обращала внимания на советы врачей. Каждое слово, которое кто-то говорил ей, не доходило до её сознания. Всё, что она могла, — это держать его за руку, надеясь на то, что он почувствует её присутствие. Она была рядом, несмотря на боль и усталость, что отравляла её тело.

— Я не могу уйти... — шептала она, как будто это единственное, что могла сказать, чтобы оправдать своё бездействие.

В это же время, на другом конце города, в жестоких руках Карла Синьере, Эдмунд продолжал страдать. Его тело было измотано, он почти не мог различать реальность и боль, которая охватывала его с каждым новым ударом. Карл не давал ему ни еды, ни воды, издеваясь и наслаждаясь его страданиями. В каждой клетке Эдмунда ощущалась боль, он терял сознание, а затем снова приходил в себя, чтобы встретиться с новым мучением. Карл был безжалостен, и каждый час для Эдмунда становился мучительным продолжением другого, где ни единого шанса на спасение не было.

С каждым разом Эдмунд чувствовал, как силы покидают его, но он знал одно: если он сдастся, то Карл победит. А этого он не мог допустить. Где-то в глубине души он надеялся, что его друзья, его родные, найдут способ освободить его. Но в этот момент, в этом темном подземелье, где не было ни света, ни надежды, Эдмунд не знал, сколько ещё продлится эта пытка.

Тем временем, в больнице, Диана продолжала сидеть рядом с братом, не желая оставить его. Элизабет, заметив её состояние, пыталась уговорить её хотя бы немного отдохнуть, но Диана была слишком сломлена, чтобы слушать.

— Диана, ты должна... — начала Элизабет, но её голос осекся, когда она увидела глаза подруги. Это были глаза человека, который уже не верил в спасение.

— Я не могу оставить его... — прошептала Диана, не поднимая головы. — Я не могу оставить его, когда он нуждается в нас больше всего.

Элизабет молча стояла рядом, понимая, что сейчас невозможно было что-либо изменить. Она знала, как сильно Диана переживает, и это было больно не только для неё, но и для всех, кто её окружал. Но что она могла сделать? Как остановить это безумие, эту боль?

В больнице всё было наполнено ощущением беспомощности. Не было ответа на вопрос, что будет с Диего, и не было ни одной ниточки, которая могла бы вернуть их к нормальной жизни. Всё, что оставалось — это ожидание. И это ожидание стало невыносимым.

Диана сидела , её взгляд был устремлен в одну точку, и она как будто не замечала того, что происходило вокруг. Всё, что её окружало, казалось туманным, удалённым. Она не отвечала, даже не обращала внимания на Элизабет.

— Почему вы лежали без сознания тогда, Диана...? — Элизабет спросила, её голос был полон беспокойства и усталости. Она уже несколько раз пыталась поговорить с Дианой, но та избегала общения, погружённая в свои мысли, в эту безбрежную тьму страха и неопределенности.

Диана медленно подняла голову, её глаза были полны боли. Она открыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но замолчала. В её глазах блеснули слёзы.

— Я не помню... — тихо прошептала она. Голос был еле слышен, но в нём была такая сила, такая пустота, что Элизабет почувствовала, как сердце сжалось. Конечно Диана соврала. Она не могла сказать правду это было выше её сил

— ты не помнишь? — Элизабет пересела ближе, её голос был полон заботы. — Ты ведь должна вспомнить, Диана. Ты должна вспомнить, как всё произошло.

Диана закрыла глаза, как если бы этот вопрос был для неё пыткой.

— Я не помню... — снова произнесла она, но на этот раз её голос стал дрожащим, будто она боролась с внутренним страхом, с тем, что происходило с ней в тот момент. — Я помню... только, что вдруг всё потемнело. Это был момент... и я не могла понять, что происходит. Всё стало тёмным... — её голос едва слышен, а дыхание тяжёлое

Элизабет молчала, стараясь понять, что происходит с её подругой, что с ней случилось в тот момент. Но Диана была не готова раскрыться. Это была не просто потеря памяти, это было что-то большее — это было сопротивление, попытка избавиться от боли, которая заключалась в этих воспоминаниях.

Диана отстранилась, её глаза вновь затуманились слезами. Она закрыла лицо руками и попыталась остановить этот поток эмоций.

— Я не хочу помнить... — её голос был тихим, но полным боли. — Я боюсь того, что случилось с нами.

Элизабет осталась молчать, понимая, что у её подруги была своя борьба. И несмотря на то, что Диана не могла выговориться, она всё равно была рядом с братом. Это была её форма борьбы — не сдаваясь, не отпуская его, даже если её собственные воспоминания были обременены такой тяжестью.

— Ты не одна, Диана... — Элизабет наконец сказала. — Ты не одна, я с тобой, мы все с тобой.

Но Диана не ответила. Только сидела, теряя себя в этих воспоминаниях, пытаясь разобраться, что было реальностью, а что — её личным адом.

Диана попыталась встать со стула, но в её глазах всё вдруг потемнело, и, не успев сделать ни шага, она снова обрушилась на стул, схватившись за голову, как будто пытаясь унять внезапную боль. Элизабет мгновенно вскочила с места и подбежала к подруге, её лицо было искажено тревогой.

— Диана!? Диана, всё в порядке?? — её голос звучал с нотками паники. Она наклонилась к Диане, внимательно осматривая её, пытаясь понять, что происходит.

В этот момент в палату вошёл Данте с пакетом мандаринов в руке. Увидев, что происходит, он застыл на месте. Пакет с мандаринами выскользнул из его рук и упал на пол. Он бросился к сестре, его лицо исказилось от страха.

— Диана!? Ты как? — его голос дрогнул от переживаний. Он сразу опустился на колени перед сестрой, стараясь поймать её взгляд.

Диана попыталась сдержать дрожь в теле и, стараясь вернуть ясность в голову, ответила, но её голос был слабым.

— Я... всё хорошо... — она с усилием подняла глаза, как будто пытаясь убедить не только их, но и себя. — Всё в порядке, правда.

Однако, её слова звучали неубедительно, и на лице Дианы оставалась выраженная боль, скрыть которую она не могла.

тгканал: Ваш светлый писатель🤍📖

и жду вас в своем instagram:sevinchzeynalova06