- 5 -
Игорь весь день преследовал меня, но моя чуйка настаивала на то, чтобы его избегать. На обеде он подсел к нам, и Алиса, почувствовав что-то неладное между нами, попросила меня сегодня отказаться от еды из столовой и поехать в кафе быстрого питания за каким-нибудь боксом из чизбургера и наггетсов. Зайцев всегда считался человеком целеустремлённым и сообразительным, поэтому через некоторое время он уже вертелся на заднем сидении, интересуясь, что мы закажем по приезде. Я поджимала губы, отвечая кратко и уставившись в телефон. Алиса пыталась перевести огонь на себя, задавая ему встречные вопросы.
Вероятно, я была с ним груба, потому что вскоре он замолчал. Вела я себя инфантильно, надо было сразу ему сказать, что нет настроения с ним говорить, но теперь это выглядело так, будто я специально так поступаю, чтобы раззадорить и провести с ним как можно больше времени. Я чувствовала, что он ко мне неровно дышит весь этот семестр. У нас должно было что-то получиться ещё до Максима, но я человек, следовательно, имею право делать ошибки. Однако я сомневаюсь, что и с Игорем вышли бы серьёзные отношения. Не мой типаж. Он милый, заботливый, активный, очень умный, да и спортсмен к тому же. В общем, идеальный! Но не было во мне заветного огонька. Я ценила его как друга, а он, видимо, хотел перейти эту черту и стать для меня кем-то большим.
Поэтому оставаться с ним наедине я побаивалась. Я не знаю, как я вообще смогу ему отказать. Алиса назовёт меня глупой. Как будто с Вержбицким у меня больше шансов, ага! Самой от этого так тошно, но поступить иначе я не могу. Говорят, что сердцу не прикажешь, вот моё как раз самое строптивое. Да и о чём меня Игорь хотел вчера спросить? Было бы что-то важное, он бы передал через Киру.
— Может, по мороженому? — Предложила Алиса, выйдя из машины, и снег ударил ей в лицо, — нет, забудьте! Возьмём чай!
Я засмеялась. Ветер разыгрался не на шутку. Большая перемена только началась, но я переживала, что со всеми этими гонками просто не успеем поесть, а мой желудок своими песнями напоминал мне о том, что я сегодня так и не позавтракала. Сумбурное утро получилось: я не спала вплоть до будильника, у меня затекла нога, аппетит пропал, потому что перед глазами стояла сцена, как граф Пален ранит саблей Вержбицкого, а я ничего не могу сделать. Я абсолютно бесполезна. От воспоминаний меня передёрнуло.
— По пирожку бы с вишней. — Мечтательно протянула я, на терминале выбирая фунчозу и чашку зелёного чая с мятой, — давайте в один чек. Не хочется время терять. Я такая голодная.
— Я заплачу! — Игорь улыбнулся, прикладывая карту для оплаты. Мы с Алисой ничего не успели сказать против, но мне было неловко. Я запротестовала.
— Игорь, ну не надо! Чего ты наделал? Я сейчас тебе всё переведу. — Но он не дал мне этого сделать. Игорь усадил нас за столик и отправился забирать собранный заказ.
— И долго ты планируешь играть в молчанку? — Алиса соединила пальцы в замок, подложила их под подбородок и внимательно на меня посмотрела. Я почувствовала себя так, словно я нахожусь на допросе.
— Я не играю ни во что... — Я взяла со стола салфетку и начала её складывать втрое, чтобы занять руки, — он со вчерашнего дня хочет со мной поговорить. И я подозреваю, что этот разговор мне не понравится.
— Откуда ты можешь знать наверняка? Человек, может, хотел спросить, кто лейку в душе поломал, а ты уже себе напридумывала. — Алиса усмехнулась. Я не исключаю, что она, вероятно, права, но каждый разговор с Игорем сводится впоследствии к тому, что он зовёт меня вместе посмотреть фильм. Дважды он приглашал меня в клуб, но я отказывалась, запираясь в комнате с кучей домашки. Он просёк, что я это делаю специально, потому что учились мы в одной группе. Было бы странно, если бы он не знал о существовании какого-нибудь задания.
— Алиса, мы обе знаем, чего он добивается. Мне просто неуютно оставаться с ним наедине. Какая бы просьба ни была, я всё равно буду держаться особняком.
— Ты так всех ухажёров распугаешь. Никого к себе не подпускаешь. Сама же потом ко мне плакаться придёшь. — Алиса с улыбкой развела руками, я её передразнила.
— Не нужен мне никто. Вот если бы... — Зашептала я, чтобы меня могла услышать только подруга, — вот если бы меня так Вержбицкий добивался, я бы ни минуты не раздумывала. Хотя не знаю. Может, ради приличия... — я обернулась, чтобы убедиться в том, что рядом никто не подслушивает. Игорь уже возвращался к нам с подносом, полным еды, и я поспешила умолкнуть. Алиса сделала вид, что всё это время молча листала ленту в соцсетях.
— Спасибо, Игорёчек. — Подмигнула ему она, и я криво улыбнулась, — как хорошо, что ты есть.
— Всегда пожалуйста. — Ответил Игорь игриво, подсаживаясь ко мне на диван, — ну что? Приятного аппетита, дамы.
Я кивнула и развернула упаковку фунчозы, взяла вилку и начала накручивать лапшу. Лучше вообще ни о чём не говорить — одни лишь нервы. Но как бы я ни старалась, мысли о сегодняшнем сне меня не покидали. Я бы с удовольствием пересказала его Алисе, однако рядом сидел Зайцев, который будет явно не в восторге от того, что мне по ночам снится историк. Что-то подсказывало мне никому про это не рассказывать, словно эту тайну доверили только мне, а значит, я обязана её хранить едва ли не под страхом смерти. Карты тоже меня насторожили. Но если Вержбицкий сказал, что он в порядке, значит так оно и есть. Он не станет мне врать. Я помрачнела, сжав вилку. Или станет? Кто я ему? Одна из многих. Я его студентка. Он ничем мне не обязан. Он может мне солгать.
— Да, спасибо, Игорь. — Грустно произнесла я, вспомнив, что так его и не отблагодарила. Парень ухмыльнулся, жуя сырные кольца, и подмигнул мне. Бедный Зайцев. А ведь мог бы встречаться с Лерочкой. Она же на самом деле девчонка неплохая, и наше соперничество не даёт мне не оценивать её здраво. Симпатичная, неглупая. Она бы таскалась с тобой на все твои хоккейные матчи, Игорь. И почему ты обратил внимание на меня?.. Мама говорила, что мужчины по своей сути охотники, что любят завоёвывать. Может, поэтому у нас всё вот так? Может, я просто отнимаю у Вержбицкого роль этого охотника и из-за этого он меня не добивается? Я горько усмехнулась, — ты, кажется, о чём-то со мной хотел поговорить. Кира мне передала. Но вчера было уже поздно, я думала, ты лёг спать.
Игорь воодушевился. Его не смущала Алиса, наоборот, как будто придавала уверенности. Я поёжилась. Мне она тоже помогала. Без неё я бы ничего у Зайцева не спросила. Сделала бы вид, что забыла.
— Ты делаешь классные анализы произведений. Тебя Маргарита Юрьевна хвалит постоянно. — Начал он заговорчески, я на миг расслабилась. Ну, пусть задания я за него делать никакие не собираюсь, это было лучше, чем внезапное признание в любви, — а мне нужно пропуски все закрыть. Я не ходил несколько дней из-за соревнований. Почему-то так вышло, что даже пары Вержбицкого я посещал безукоризненно, а её вечно выпадали из расписания. Это всё из-за числителя со знаменателем. Так вот. Она предложила мне закрыть глаза на все пропуски, если я займу призовое место в одном исследовательском конкурсе. Сможешь мне помочь?
И когда я должна этим заниматься? Следующую неделю я проведу в культурной столице, а на новогодних праздниках я обещала родителям приехать. Даже отец меня упрашивал появиться в их квартире. И я посчитала это неплохим шагом к налаживанию отношений. Да и своих дел у меня полно. Подготовку к экзаменам никто не отменял. Я вообще не люблю выполнять конкурсные работы за других, потому что это нечестно. Мне обидно, когда я вкладываю в это всю себя, а регалии забирает кто-то другой.
Я решительно помотала головой, отказываясь. Игорь взял меня за руку. Алиса скривилась, жуя пирожок. Она знала моё отношение к таким предложениям.
— Понимаю, звучит не очень, да и вы меня знаете как человека, который всего добивается сам, но в этот раз я бессилен. Проси потом всё, что хочешь. — Взмолился Зайцев. Мне было необходимо подумать. Впереди ещё несколько зачётов и экзаменов. Часть из них – это автоматы. Но никто не отменял огромный список вопросов по отечественной истории. И это при условии, что оценка может повлиять и на другую дисциплину — всемирную историю, что начнётся у нас в следующем семестре. Пока неизвестно, кто будет её вести, но не исключено, что за это возьмётся Вержбицкий. Он же великий и ужасный гений. Если дирекция сумеет составить адекватное расписание и распределит часы грамотно, то мне повезёт. Если нет, то... Я расстроюсь.
— Игорь, но... Я очень ревностно отношусь к своим анализам. Скажу сейчас пафосно: порой мне открывается истина мироздания, и я просто выкладываю на лист бумаги все свои мысли. Мне будет обидно, если ты выиграешь, а я останусь где-то там, за бортом. — Пожав плечами, я продолжила есть. Увы, не помогу. Не в этот раз. И не в следующий тоже.
— Ну, я бы тоже отказалась. Всё-таки в это нужно вложить столько сил, времени и терпения, а впереди сессия. — Поддержала меня Алиса, и мы обменялись понимающими взглядами, — ты вообще видел билеты по грамматике французского? А по переводоведению? Я когда открыла, меня чуть Кондратий не хватил. Я молчу уже про экзекуцию, которую там подготовит Андрей Михайлович. Сомневаюсь, что он простит нам всё, если мы отличимся в Питере. Блин, кстати, надо бы чемодан собирать. И еды купить в дорогу. Кошмар. Не люблю спонтанные поездки!
— Ой, да. А мне и брать особо нечего. Я по выходным обычно к бабушке уезжаю. Точно! Бабушка. Она не знает, что я в этот раз к ней не приеду... — Как-то само по себе получилось, что тема сменилась. Мне захотелось побиться головой о стол. Я даже отцу сообщила о том, что еду в Питер, а про бабушку, с которой жила с двенадцати лет, забыла. Я, не задумываясь, набрала её номер и принялась звонить. Ничего, подождёт Игорь и его анализ. Мне не до него.
Но как назло перестала ловить связь, а телефон отказывался звонить. Либо соединение происходило, только бабушку было не слышно. Попросив ребят подождать, я вышла на улицу и снова набрала. Ветер понемногу утих, снег перестал падать, поэтому было не очень холодно. Шапку я оставила в кафе, из-за чего уши слегла подмёрзли. Убрав с лица волосы, я стала ходить взад и вперёд, ожидая, когда бабушка ответит. И, о чудо, это случилось.
— Алло, Кристиночка, что там у тебя такое? Я говорю, а в ответ мне эхо. Саму себя послушала и выключилась. Ты как? Как дела? Завтра приедешь? — Бабушка, моя миленькая и простодушная Зинаида Георгиевна, переживала за меня так, будто каждый раз я не еду в университет на неделю, а лечу в космос. Мне кажется, она любит меня больше, чем родители, или беспокоится хотя бы в то время, как они просто уверены в том, что я всё смогу, потому что выбора у меня нет. Отец грозился забрать меня в Москву и отправить туда учиться, куда хочет он, если мои дела здесь окажутся плохи. Но я ведь обещала не создавать проблем! Вот я их не создаю, а стараюсь решать по мере поступления.
— Бабуля! Привет! Это проблемы со связью возникли небольшие... — Я не успела договорить, как бабушка меня перебила.
— Деточка, что-то с телефоном? Сломался? Давай я денежку тебе переведу, купишь новый!
Сердце заныло. Как я вообще могла забыть ей позвонить? Она готова отдать ради меня последнее, что у неё есть, лишь бы у меня всё было хорошо. Шмыгнув носом, я улыбнулась. Мир не без добрых людей. И как здорово, что эти люди — мои близкие.
— Нет, нет-нет, всё работает, не переживай! Я звоню, чтобы тебе кое-что рассказать. Ты только сильно не волнуйся, пожалуйста, меня от университета отправляют в Санкт-Петербург на экскурсию. На всю следующую неделю. И Алиса тоже поедет! Нам вчера сказали. Это за успехи в учёбе, так сказать. — Пережимаясь с ноги на ногу, я ждала, что на это ответит бабушка. На новый год мы должны были ехать к родителям, всё-таки она давно не видела Зарину, да и мама с папой не могли оставить нас в такой праздник. Теперь она поедет к ним одна.
— Ой... А как же ты поедешь? А одежда твоя вся тёплая тут осталась! Тебе бы пуховик красивый взять, тот, который с мехом... Нет, лучше шубу! В Ленинград надо ехать при параде. Ой-ой. Ничего же нет, замёрзнешь совсем... — Начала суетиться бабушка, что-то тяжёлое уронив. В это время она обычно варит какой-нибудь вкусный суп на выходные. Смею предположить, что упала кастрюля, — Деточка моя! А покушать что брать будешь? Так, погоди секундочку, я сейчас запишу, что надо будет в дорогу взять, чтоб никакой молочки, слышишь? И лекарства нужны... Погоди, неделя... Как я без тебя новый год встречать буду?
Ох, бабуля...
— Вот так... Бабушка, я потом приеду, и мы с тобой его вдвоём встретим так, что потом вспоминать будем! — хихикнув, я хотела было идти обратно, как вдруг заметила вдалеке знакомую фигуру. Хлопнув автомобильной дверью, на тротуаре показался никто иной как сам Андрей Михайлович. Обойдя своё авто, он подал руку и помог какой-то женщине в красной куртке выйти. Я сжала в руке телефон, нечаянно уменьшив громкость. Бабушка возмущалась, но я её не слышала. Я внимательно следила за Вержбицким, пытаясь разглядеть лицо его компаньонки. Кого это он привёз на обед?
— Кристиночка, ты меня слышишь? — Я отвлеклась на бабушкин голос, потеряв из виду цель. Быстренько кивая, словно она могла меня видеть, я ответила положительно, чтобы показать бабушке, что я всё ещё остаюсь на проводе. Тем временем Вержбицкий свернул за угол, о чём-то разговаривая с этой женщиной, и я, засомневавшись в себе, решила за ними не идти. Меня ждут ребята. Пусть обедает, с кем хочет.
— Бабушка, мне так грустно, что я не приеду к тебе, но так получилось... Я буду звонить тебе каждый день, обещаю! И фотографии присылать. И ты в ответ мне шли! Обязательно. Хорошо? — Я улыбалась, хотя меня буквально поглощала злость. Пока я тут суечусь, думаю, как бы мне сделать всё так, чтобы оказаться рядом с Вержбицким, он спокойно возит по ресторанам каких-то женщин. За углом как раз один из таких. Он, наверное, простые забегаловки не любит. Подумаешь!
— Хорошо, милая. Ты меня не обидела, ни в коем случае, я всегда знала, что ты у меня умница, я рада, что тебя снова отметили как лучшую из лучших! Остальные пусть завидуют! Ты заслужила! Но с одеждой надо что-то решить, давай всё-таки переведу...
Моя бабушка никогда не оставляла меня в беде, так поступал со мной только отец. Владислав Григорьевич Соболев был заведующим кафедры теологии и социально-политических теорий. С самого детства у нас не складывалось общение, ведь он вечно пропадал на работе, готовя те или иные трактаты или отправляясь на какую-нибудь конференцию. Все говорили мне, что это подарок судьбы – иметь такого отца, но я лишь разводила руками. Зачем мне профессор, если мне нужен папа? Первое время он пытался наладить связь: он гулял со мной, водил на аттракционы, покупал мороженое. Когда я стала старше, папа подарил мне свою Библию Моисея, исписанную карандашом и помеченную все возможными маркерами, к ней прилагалась папка, явно копия, со всеми его мыслями и замечаниями. Она состояла из пяти увесистых книг, включённых в Ветхий завет.
Он всё пытался раскрыть великую тайну, докопаться до истины, и мне это нравилось. Меня было за что хвалить — я разделяла его влечение к изучению религиозных доктрин, много читала, изучала папины доклады, присутствовала на некоторых его выступлениях. Он жил на два города, а когда мне исполнилось двенадцать, то окончательно перебрался в Москву вместе с беременной мамой. Это была ещё одна попытка родить сына, которая не обвенчалась успехом.
Папа хотел наследника, а не девчонку с лидерскими замашками. Я не видела в этом смысла и до сих пор на него обижена. Именно тогда наши отношения испортились бесповоротно: я знала, что он никогда не пытался быть по-настоящему рядом, он был сосредоточен на удовлетворении собственных потребностей. Он не был пассивным родителем, наоборот, контролировал меня, проверял школьный дневник, смотрел за тем, что я читаю, смотрю, с кем дружу или просто общаюсь. Иногда он забывал подарить мне что-нибудь на день рождения, но спустя месяц молча ставил на полку в моей комнате книгу по истории и уходил, давая мне два дня, чтобы её освоить. После чего он, снова не говоря ни слова, забирал её и ставил другую.
Сейчас я благодарю его за то, что я набралась знаний и достигла того уровня развития, чтобы вести интеллектуальные беседы и редко ошибаться. Но в то время, когда его любило общество, я воротила нос — папа не может меня очаровать своей харизмой и начитанностью. Больше нет. Меня ему не впечатлить.
Повышенное внимание к моей персоне присутствовало и у учителей. Меня ставили в пример, просили приготовить презентацию об отце или принести что-нибудь из его рабочих материалов. Я с загадочной улыбкой врала, что дала слово не рассекречивать наших с папой дел, но на самом деле мне не хотелось лишний раз что-то у него спрашивать. Он, заметив мои старания в овладении теологией, только едко бросил: «Это был мой эксперимент — сможет ли женщина познать такую науку. Твои неловкие попытки забавны, продолжай в том же духе.» Это больно ударило по мне. Он не похвалил меня. Он посмеялся надо мной, хотя, я уверена, понимал, что я достаточно умна, чтобы когда-нибудь его превзойти.
Да, Владислав Григорьевич — определённо чёрствый и самолюбивый человек, но моя мама упрямо этого не замечает. Или любит его настолько, что просто игнорирует очевидное. У англичан есть такое понятие — «слон в комнате», вот и в данной ситуации мой папа был одним из семейства слоновых, только я постоянно о него спотыкаюсь, невзирая на то, что теперь он от меня далеко.
Всё-таки сумев убедить бабушку в том, что её деньги мне не нужны, я вернулась к ребятам. Мыслей было так много в голове, что хотелось громко-громко закричать, чтобы наконец образовалась тишина. Вержбицкий обедает с женщиной, у меня нет подходящей одежды для Питера, накатили внезапно воспоминания об отце. Ещё и Игорь пристал со своим анализом. Добивайте меня, добивайте. Не глядя на Алису, я согласилась ему помочь. И он, счастливый, протянул мне файл со стопкой распечатанного текста на французском.
— Я, кстати, вчера тебе пиццу заказал. Не знал, какую выбрать. Надеюсь, тебе понравилось... — Смущённо произнёс Игорь, и я, поджав губы, приглушённо усмехнулась.
Ну, Кира, ты дождёшься возмездия!
— Да, спасибо. Было вкусно. — С зелёной я должна разобраться самостоятельно.
Садясь в машину, я выглянула в окно. Вержбицкий, по всей видимости, уехал. Я тяжело вздохнула. Всё только начинается. Проблемы будут, они уже есть, и я с ними справлюсь. Телефон завибрировал – отец отправил мне деньги. Какая щедрость. Первые несколько минут я раздумывала, не вернуть ли их, но острая потребность в них взяла своё. Я набрала быстро ему сообщение, поблагодарив за заинтересованность в моей судьбе, но он ничего не ответил. Спасибо, что хоть прочитал. Не буду чувствовать себя плохо.
Но я ошиблась. Мне поплохело, когда я увидела красную куртку, ту самую, принадлежавшую компаньонке Вержбицкого, в гардеробе. Значит, эта дамочка преподаёт у нас. Здорово!
Следующей парой у нас была культура стран второго иностранного языка. Для меня это был французский. Лекционные занятия нередко бывали интересными, да и молодой аспирант нашей кафедры, Алексей Борисович, вёл их замечательно, но сегодня я решила ничего не записывать. Мы сели с Алисой за предпоследнюю парту, и я достала из сумки текст для анализа. В начале значилось название «La prisonnière», ниже был указан автор — Marcel Proust. Сосредоточившись и вооружившись карандашом, я ввела имя в поисковую строку. Марсель Пруст был французским писателем, а его роман «Пленница» входил в цикл «В поисках утраченного времени».
Попытавшись найти полный текст в оригинале, я ужаснулась — на сайте он был отмечен уровнем C1. Стоит ли отказаться? Моих знаний явно недостаточно для грамотного анализа. Маргарита Юрьевна брала Игоря на слабо, но следовало ли мне ему помогать? Не попросить ли её в тайне от Зайцева об отдельной заявке на участие в этом конкурсе? Облизав нижнюю губу, я продолжила изучать представленную информацию.
В статье писали, что автор вносил неоднократно правки, что-то дописывал и подклеивал «гармошкой» к основному тексту. Рядом была фотография его рукописей. Хорошо, выпишу это тоже, но вряд ли это нечто важное, про него напишут все, потому что доступно прямо по первой же ссылке. Нужно что-то необычное. Я пролистала чуть дальше. На сам отрывок было смотреть пока страшно – столь высоким уровнем я ещё не владела. К Софии Александровне обратиться я не могу, иначе она обо всём узнает и расскажет Маргарите Юрьевне. Что ж, готовый перевод имеется, вот он, на следующей строке, бесплатный. Но ведь вся прелесть в оригинале! В том, как автор размещает слова, какие использует речевые обороты...
— Тебе необязательно ему помогать. — Прошептала учтиво Алиса. Она была права. Отчасти.
— Но я согласилась. Отказать не получится. Слово — не воробей... — ответила я, выписывая годы жизни Пруста и годы написания как этого романа, так и всего цикла. «В поисках утраченного времени»... Время... Прошлое, настоящее и будущее. Во французском языке их вообще восемнадцать! В английском — ещё больше. И если начать философствовать, то можно обнаружить, что нет и ни одного.
— Скажи, что это сложно, что ты подумала ещё раз и поняла, что нет на это...
— Времени? — Горько усмехнулась я. Да, его нет. Его в принципе не существует. Мы растеряли его ценность, и оно исчезло. Дни стали однотипными, их неумолимо быстро сменяют ночи. Кажется, сегодня пятница, но не успеешь моргнуть, как окажешься в пятнице уже следующего месяца, а с учётом того, что на дворе декабрь, совсем скоро наступит и новый год. От осознания быстротечности жизни меня передёрнуло.
Мы больше не говорили. Алиса записывала лекцию, диктуемую Алексеем Борисовичем, а я уткнулась в бумаги. Зачем ты дала мне их, Вселенная?.. Во всём были знаки, нужно только научиться их находить, и тогда тебе откроется правда о твоей судьбе, и ты сможешь взять её в свои руки. Что мы имеем: биографическое сходство между Прустом и его главным героем, повествование от первого лица (причём наблюдается переход от личного к универсальному), хронологическая связанность романов внутри цикла и многое, многое другое.
Скачаю книгу и буду читать постепенно. Нельзя анализировать отдельный отрывок без знания контекста, но и полностью его описать не получится, не заострив внимание на деталях. Это оказалось тяжелее, чем я предполагала, когда соглашалась. Одной пиццей Игорь не отделается.
Поразмыслив, я легонько пихнула его в бок. Мне повезло, что он сел впереди нас. Парень тотчас же обернулся и машинально уставился в текст, ожидая увидеть там целое готовое сочинение. Я покачала головой. Мне льстило, что меня считали сообразительной, но не до такой же степени!
— Ну? Как у тебя дела? — Поинтересовался тихо Игорь, и я постучала карандашом по бумагам.
— То, что ты у меня в долгу, это факт. Работы тут... В общем, очень много. За один вечер я тебе всё это не сделаю. Чем платить собираешься? — Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали как флирт, но именно так и получилось. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать что-нибудь непозволительное в дополнение, и Зайцев засмущался. Его карие глаза блеснули огоньком. Нет, нет-нет, не надо! Я вообще другое имела ввиду!
— Готов оплатить тебе корзину в книжном. — Он подмигнул. С козырей зашёл. Все знают, что читать я люблю.
— Это в том числе, — кивнула я, — но я хотела тебя о другом попросить. Только учти, это не вся твоя расплата! Мне нужно узнать, чья красная куртка висит в гардеробе прямо у входа. После пар мы поедем по магазинам, нужно успеть до закрытия. Поэтому проследить самостоятельно не смогу. Поможешь?
— А зачем тебе? — Не понял Игорь. Алиса, вообще-то, тоже. О том, что я видела Вержбицкого, говорить как-то не пришлось, не было настроения. А признаться в том, что я его ревновала, не хватало смелости. Хотелось поддерживать образ адекватно мыслящего человека, и неважно, что на деле это было не совсем так.
— Да там такое дело... — Я тихонько кашлянула, прочищая горло, поёрзала немного на стуле, пытаясь что-нибудь выдумать, — пока я стояла на улице, разговаривая с бабушкой, меня чуть с ног не сбила какая-то сумасшедшая. Только куртку и запомнила. Пока в гардеробе были, я смотрю, знакомая курточка висит... Вот, решила узнать, кто это такая... Мало ли.
После пар я ходила из стороны в сторону, ожидая, когда Алиса прогреет машину. Мы договорились доехать до торгового центра и выбрать мне новые перчатки. Более тёплые остались дома, у бабушки. Я берегла руки, поэтому не могла и представить, как я буду без перчаток гулять по улицам Петербурга, учитывая непредсказуемость и изменчивость его климата. Но голова была забита совершенно другим.
Может, мне повезёт, и Вержбицкий пройдёт мимо? Вдруг у него какое-нибудь срочное собрание в нашем корпусе? Или просто ему захочется пройтись и он окажется рядом? Но будет ли мне комфортно? Не сбегу ли я после ночных сообщений? Я рассказала и о них, и о том, что видела Андрея с какой-то женщиной в красном, Алисе. Та лишь сказала, что ей нравится наблюдать за развитием событий. Мне тоже... Но мне было бы больно узнать, что у него кто-то появился.
Телефон вибрацией напомнил о себе, и я полезла в сумку трясущейся рукой. Может, Андрей решил поинтересоваться, как у меня дела? Или, вспомнив обо мне, написал, что очень соскучился? Ага, надейся, Соболева. Оттянув «шторку» мессенджера, я мельком глянула на отправителя. Сообщение пришло из общего чата поездки. Ладно, никакой интриги, просто добавили очередного студента. Тяжело вздохнув, я стала убирать телефон обратно в сумку, пока до меня не дошло осознание.
Я зашла снова в чат, прокрутила вверх-вниз поток переписки, остановилась на последнем действии, совершённом админом. Нет, не хочу. Не буду. Не читаю, убираю в карман, достаю вновь. Обида наступает на горло, и я сажусь в машину к Алисе. Подруга удивлённо смотрит на меня, явно пребывая не в курсе случившегося. Пока она очищала лобовое стекло, я сходила с ума.
Молча я повернула телефон экраном к её лицу, и она, пробежавшись по указанному тексту, прогудела:
— Нет! Скажи, что это неправда! — Алиса скривилась от презрения, — Огородник едет с нами, Господи!
Послышалось очередное уведомление. Алиса повернулась к экрану, и её нос опять наморщился.
— Фу, да что такое! — Она отвернулась, выглядывая, можно ли без препятствий выехать с парковки на дорогу.
— Что там? Максим начал всем рассказывать, какой он путешественник? — Пошутила я, чтобы хоть как-то разбавить обстановку. Алиса ответила мне чем-то нечленораздельным. Посмотреть я не решалась, — да что там?
— Игорь написал. — Буркнула она. Я нервно сглотнула, поворачивая телефон к себе и тут же заходя в диалог с Зайцевым.
— Это была куртка Софии Александровны, преподавательницы французского. — Значилось в его сообщении.
Я убрала телефон в сумку и со скорбным выражением лица отвернулась к окну.