Полночное королевство

Утром Минхо решил Феликса не будить. Вывихнутая рука, исцарапанная спина. Это определённо больничный. Пусть поспит лучше. А Минхо пока сходит, прогуляется до отца. Накопились вопросики. Да и папа Феликса должен был сегодня приехать. К нему тоже есть вопросики.

После нескольких дней абсолютной неизвестности хотелось эти вопросики порешать. Почувствовать себя сильным. Настроение было боевым и совсем капельку агрессивным.

Но отец как будто испарился.

Он, конечно, давно отказался с ним разговаривать, но сейчас-то было нужно. Можно было и забыть старые обиды. И позволить себя найти. Но нет.

🕯⫘🕯⫘🕯

Феликс проснулся поздно. Было полегче. Даже настроение более-менее хорошее было. Хёнджин на противоположном конце кровати читал какую-то книгу. Минхо видно не было. Феликс потянулся.

— Проснулся, спящая красавица? — Хёнджин с интересом перелистнул страницу. Интересные, конечно, у предков Минхо похождения были.

— А? — Феликс непонимающе уставился на друга.

— Ладно, чудовище так чудовище, — Хёнджин пожал плечами и поднял книжку так, чтобы Феликсу была видна иллюстрация девушки, уснувшей в цветах. — Истории тут интересные. Только и делаем с Минхо, что читаем. Каждая вторая заканчивается спящей красавицей, а в каждой первой есть разбудившее её чудовище.

— Папа говорил, что мифы расслабляют мозги, — Феликс повёл плечами. — Но мне нравилось про них читать. И смотреть на картины. Но у нас в библиотеке были исторические. Или про Богов. Про девушек, — Феликс покраснел, — не было.

Хёнджин посмотрел на смущение Феликса и рассмеялся. Очень искренне.

— Минхо у тебя первый во всех планах, что ли? Даже с девушкой не было?

Феликс очень смутился. Даже уши покраснели. Он помотал головой и начал переодеваться.

— Прости, ты просто очень милый. Это, конечно, ужасная ситуация, — Хёнджин попробовал перекатиться на сторону кровати Феликса, чтобы извиниться. Больно не было, но мышцы определённо устали лежать.

— Лежи, пожалуйста, — Феликс нахмурился и сел к нему на кровать, перекатывая обратно. — Как себя чувствуешь?

— Да нормально всё со мной, — Хёнджин отмахнулся. Он чувствовал себя хорошо. Не в бой, но, по крайней мере, можно попробовать принять сидячее положение.

— Я осмотрю, — Феликс мягко улыбнулся.

Рана и вправду выглядела хорошо. На тренировку Феликс бы Хёнджина не пустил даже под страхом смерти, но в целом за жизнь уже можно было не опасаться. Если, конечно, никаких стрессовых факторов не произойдёт в ближайшие два дня. Он снова смазал, перевязал и написал Минхо записку о том, что пациенту необходимо выпить литр супа, а лучше два. Но не подряд. И вообще, если это возможно, то с ним надо ласково, мягко и бережно.

— Кашу хоть доешь, — Хенджин фыркнул, прочитав записку. — Ты, знаешь ли, тоже не железный.

Феликс послушно доел. Даже холодная она была вкусной. Феликс понял, что ему определённо нравится сахар. Надо будет выпросить у Минхо ещё.

— Посидеть с тобой или пойти на пары?

— Иди на пары. Боюсь представить, что осталось от твоей репутации, — Хёнджин сделал круглые глаза, изображая священный ужас.

Феликс рассмеялся и послушался. Пары так пары.

𓃠⋆🕯⋆𓃠⋆🕯⋆𓃠

Чану было откровенно плохо. Мысль о том, что Хёнджина больше нет, душила. Давила. Уничтожала. Чан не мог в неё поверить. Но никто не знал о том, где он. И Минхо не было. И Короля. Чан не знал, что и думать. Поэтому, отсидев пары и осознав, что так больше не может, он пошёл в город.

В любом случае весь этот стресс лучше запить. В прошлый раз он поранил Хёнджина. Вдруг в этот раз поранит кого-то ещё? Надо срочно сбросить стресс. Даже если Феликс чуть-чуть преувеличил. Лучше успокоиться.

Чан редко пил алкоголь. Для снятия стресса так вообще в первый раз. Но он просто не мог продолжать об этом думать. Ни о том, что отец знает о том, что он совершил. Ни о том, что он, собственно говоря, совершил. Ни о последствиях этого проступка.

Выпивка была лучшим решением.

Примерно через бутылку тревоги сняло. Захотелось подраться, но его довольно быстро утащили в какой-то весёлый танец, куда Кристофер честно выплеснул всю агрессию. Было даже весело.

Но под утро снова стало грустно. Нестерпимо грустно. За себя, за Хёнджина. За страну.

Пришлось выпить ещё одну бутылку, потому что эта грусть душила даже больше утреннего отчаяния. Алкоголь же всё стирал. Уничтожал. В ноль.

Чан плёлся в общагу пьяным. Специально поздно, чтобы не наткнуться на Феликса, потому что он не знал, как поведёт себя. Новенькая игрушка Минхо вызывала какие-то странные чувства, которые сводились к простой мысли о том, что всё сломалось из-за неё. Что виноват Феликс.

Это было неправильно. Чан это прекрасно понимал. Он большой, он опора, и вообще виновных на войне не существует. Но не мог избавиться от чувства необходимости кого-то обвинить. И всё сводилось к Феликсу.

Чан попросту не смог.

Поэтому честно решил держаться подальше. По крайней мере, пока Минхо не вернётся и не сможет защитить первокурсника. Он всегда бережно относился к своим вещам. А там уже можно продолжать драться с наследным принцем. Или умереть от его руки. Всё лучше, чем бить детей.

Но Феликс, как назло, попался ему по дороге. Один в коридоре, бежал куда-то.

— Ну и что ты тут делаешь, м, — язык Чана заплетался, а самого его конкретно шатало. Но сил на то, чтобы прижать мальчишку к стене, хватило. — Шлюха.

— На пару опаздываю, — Феликс попытался оттолкнуть, и Кристоферу это не понравилось. Он сжал рукой горло Феликса. Тот захрипел и схватился за руку старшего.

— Это ты виноват, — Чан потянул его на себя, а затем с силой ударил об стену. У Феликса из глаз посыпались искры. Удар был достаточно сильным. Мышцы, ещё не отошедшие от вчерашнего дня, напомнили о том, что с ними так не надо, россыпью мелких иголочек. Феликс едва не задохнулся от ощущений и руки Чана на своём горле. Надо было что-то предпринять, но единственное, что Феликс мог, это сжать руку Чана своей и попытаться образумить его взглядом.

— Крис! — его окликнул преподаватель. — Отпусти его!

— Ага, — Чан перевёл мутный взгляд на бежавшего к ним Намджуна. Кивнул учителю и бросил Феликса на пол. — Ты всё равно ещё получишь своё, — пинок в живот, заставивший Феликса свернуться.

— Так, — Намджун быстро оценил ситуацию. — Ты идёшь в душ, а затем в кабинет с розалиями. — Кристофер не двигался, и Намджун тихо, чётко добавил. — Бегом.

На Кристофера подействовало.

А Намджун склонился рядом с Феликсом.

— Ты как?

Феликс что-то невнятно простонал. Искренне хотелось спрятаться. И чтобы никто не трогал. Хотя бы три часа. Можно обратно к Минхо?

— Так, понятно, — Намджун вздохнул. — Хёнджина, конечно, не хватает... Ну, наглядное доказательство того, что в учебном заведении для мальчиков должен быть штатный хирург, встать сможешь?

Феликс попытался рассмеяться, но из горла вырвались только хрипы. Живот болел адски.

Намджун вздохнул и поднял его.

— Фига ты лёгкий, — искреннее удивление в голосе. — Ладно, хирурга у нас нет, но кабинет с кроватью остался. Полежишь пока там. Я запру, никто тебя не обидит. К обеду приду, если не оклемаешься — поедем в город.

Феликс очень искренне удивился такой заботе, но сил возражать вообще не было. Он даже не заметил, как провалился в сон.

🐕‍🦺🐕‍🦺🐕‍🦺

После душа Чан немного отрезвел. И пришёл в ужас от того, что толкнул Феликса. Ещё и ударил его. Ну, с другой стороны, после такого Минхо его точно убьёт. Надо будет только попросить его не злиться на брата и не портить жизнь сестре. Хотя он вроде не переносит зло на родственников. Чан смирился с тем, что его жизнь сочтена, и пошёл в кабинет с розалиями. Там Чанбин и остальные что-то активно обсуждали.

Как только он зашёл, в классе воцарилась тишина.

И тут же, через секунду, на него накинулись с вопросами:

— Где Минхо?

— Где Хёнджин?

— Что вообще происходит?

При воспоминании о Хёнджине у Криса на глаза навернулись слёзы. Он буркнул, что ничего не знает, уселся в дальний угол класса и улёгся на парту, положив голову между предплечиями.

Кажется, обсуждали посвящение.

Было плевать.

Кажется, Чанбин просил перенести его и провести на третьих выходных, а не на первых, чем вызвал бурную негодующую реакцию. Потому что за три недели можно приспособиться, и отомстить за маленьких себя не получится. А то, что там есть Феликс, у которого магии нет, так ничего страшного. Жестить они не будут. Ага, как же. Чан усмехнулся, но было плевать.

На всё.

И у Чанбина не хватило сил их переубедить.

🜲⫘🜲☀︎🜲

Хёнджин спокойно лежал в комнате и ждал Минхо. Тот запаздывал. По крайней мере, близилось время обеда, а его всё не было. Интересно, можно ли будет выпросить себе что-нибудь кроме бульона в таком случае? Или он будет чётко придерживаться инструкциям златовласки?

Дверь открылась со скрипом. Хёнджин уже готов был улыбнуться, но увидел Минхёка. И мгновенно, по-детски, спрятался под одеяло. Как будто его сейчас будут ругать за прогул уроков по неуважительной причине.

Минхёк рассмеялся.

— Знакомься, это мой предыдущий целитель. Хёнджини, — Минхёк, видимо, привёл кого-то с собой, но вылезать не хотелось. Настолько не хотелось, что Джинни даже зажмурился.

— Не бойся, — голос был мягким. Кровать прогнулась под чьим-то весом. Хёнджин испугался. После такой фразы обычно было очень больно.

— Господи, Хёнджин, не позорь меня, — Минхёк стянул с него одеяло, и Хёнджин откровенно заплакал. Хотелось к Минхо. Или хотя бы под одеялко.

— Минни, ну до чего ты довёл ребёнка, — кто-то с рыжими вьющимися волосами и россыпью веснушек на лице нахмурился. — Не бойся. Я просто посмотрю, как справился мой сын, и, если что, долечу.

— А! Так вы папа Феликса! — стало ещё страшнее. Хёнджин отполз и попытался натянуть одеяло на себя, сжавшись. — Феликс замечательно справился! Я в порядке! Ещё денёчка два — и буду бегать!

Король и его, кхм, старый друг провели какой-то странный мысленный диалог. Хёнджин трясся в углу кровати и пытался защититься подушками. Минхёк вздохнул на него взглядом: «Зачем ты меня позоришь?», а у рыжеволосого был такой вид, будто он сейчас рассмеётся. Или расплачется. В принципе, сходство с Феликсом улавливалось.

— Да не обидим мы тебя, — Минхёк поднял руки вверх. — Ну давай Минхо позову, тогда расслабишься?

Хёнджин закивал. Минхо не даст его в обиду. Наверное. Очень хотелось в это верить.

Рыжеволосый дядя оглядел комнату, пожал плечами и открыл окно нараспашку. Минхёк вздохнул. Поколдовал и повернулся к Хёнджину:

— Спрашивай.

— Что на Феликсе делает кулон королевы? — Хёнджин замер.

— Э, — Минхёк удивился. Он рассчитывал на вопросы типа: «А какое дворянство мне положено? А я точно свободен? А можно на юг? И без Минхо?», — висит?

— Ты надел на моего сына родовую реликвию?! — дядя то ли расстроился, то ли обрадовался, то ли разозлился. Очень сложно читался.

— Да...? — а вот Минхёк читался на удивление хорошо. Он паниковал.

— Ты идиот? — Хёнджин задержал дыхание, потому что обычно за оскорбление Короля тот отрубал головы. Или руки. Или что-нибудь. Ну в общем, летела кровь, а её вкус Хёнджин не любил.

— Да я был на стрессе! — Минхёк заорал. — Я не видел тебя почти десять лет!!!

Папа Феликса приподнял бровь.

— А тут он! Копия маленького тебя!

Папа Феликса шагнул вперёд.

— Вот я и подумал, что если привяжу его к себе, то это будет ах... — Минхёк запнулся, глядя на Хёнджина, и уже тише, скороговоркой, добавил, — очень сильным инструментом давления на тебя, мой добрый старый друг.

— Понятно, — произнесено было так, что Хёнджин понял. Сейчас кого-то будут убивать. Возможно, что на его глазах. Он снова зажмурился.

— Что здесь происходит? — Минхо задал вопрос холодным, жёстким тоном. Зашёл в комнату и встал так, чтобы закрыть Хёнджина.

— Да так, ничего, — Минхёк засвистел и спрятался за сына. Тот не понял. Но воинственно посмотрел на рыжеволосового незнакомца.

— Развлекаем Хёнджини, — мягкая, добрая улыбка. Где-то он такую уже видел, — а то он нас испугался.

— А вы кто? — Минхо хмурился.

— Это папа Феликса, — Хёнджин всех спалил из своего угла и закутался в одеялко ещё сильнее.

— Ильван Ли, — Минхо широко улыбнулись и протянули руку.

— Ли Минхо, — рукопожатие вышло крепким. Двоюродный брат, сохранивший королевскую фамилию? У отца братьев не было. У деда, вроде, тоже. Да и Феликс жил не в столице. А значит, не близкий родственник. Но фамилия... Надо, всё-таки, заглянуть в семейное древо.

— А ещё на Феликса надели кулон твоей матери и, кажется, привязали к Минхёку. Тут я не понял, — Хёнджин продолжал всех палить.

— Пап? — Минхо приподнял бровь и посмотрел на отца.

— Ну там это, Кристофер выбесил, ну и я, — Минхёк чуть ли не ножкой в полу ковырял.

— Решил надеть на моего сына артефакт беззаветной верности, — в голосе Ильвана скользила насмешка.

— В смысле? Разве он не только на девочек? — шутка вышла из-под контроля. Минхо не понял.

— Ну, вряд ли его раньше надевали на мальчиков... — Минхёк сел на кровать. Поближе к Хёнджину.

— А на девочек он как работает? — Минхо пообещал себе, что изучит всю внутрисемейную информацию в самое ближайшее время.

— Ну... — Минхёк замялся.

Повисла пауза. Все присутствующие посмотрели на Ильвана. Тот вздохнул и объяснил:

— Артефакт создали во времена правления Анны и Георга. Король всё считал, что жена ему изменяет, и создал подвеску. Вроде невесомая, лёгкая, изящная, но снять её невозможно. Пока, — драматическая пауза, — не родится наследник мужского пола.

— И, — Минхо спросил с откровенной надеждой в голосе, — красный камушек меняет свой цвет, если носящий изменяет?

— Подвеска душит владельца, если в нём находится член некоролевского рода, — очаровательная улыбочка.

Минхо выругался.

— Ну ничего, сынок, женишься быстренько, и мы освободим сына Илеч... Ильвана от брачного обета! — Минхёк нервно потрепал сына по плечу.

— Класс, — Минхо был в ярости. — А это завязано на тебя или на меня?

Ильван рассмеялся, а Минхёк непонимающе посмотрел на сына.

— Тебе что, Хёнджина мало?!

— А тебе?! — Минхо возмутился.

— Ладно, давайте иметь в виду, что мой сын всё-таки мальчик. И надеяться на то, что владелец артефакта учёл то, что мальчики рожать не умеют, — Ильван начал заваривать всем чай. — Хёнджини, ты там как? Понял, что мы не страшные?

Хёнджин подумал, что они не просто страшные, а очень страшные, особенно целитель, но реагировать не спешил. Минхо вспомнил о нём, повернулся, ласково посмотрел, Хёнджини буквально растёкся от нежности и не заметил, как оказался на животе с задранной рубашкой. Моргнул. И вцепился в ладонь своего принца.

Ильван покачал головой. Если пальцы Феликса на коже почти не ощущались, то его — очень даже. Но движения были профессиональными. Чёткими. Больно не было вообще.

— Неплохо, — ему кивнули, — после выходных можно будет на пары. Не на физкультуру, но на лекции — вполне себе. Я немного подкорректирую, — Хёнджин почувствовал резкую боль, которая тут же прошла. Как будто показалось. — Чтобы тебе самому было легче и живот не болел в самые неподходящие моменты, но в целом всё хорошо.

Руки Ильван убрал и щёлкнул Хёнджина по носу, мол, «Уже всё, а ты боялся».

— Ладно, Минни, пойдём. Не будем детей смущать, — Ильван налил кипяток в кружку и всунул её Минхо, — следи за тем, чтобы он пил. Приятно было познакомиться, маленькие.

Минхёк кивнул сыну на прощание и вышел вслед за рыжим.

Минхо обернулся на Хёнджина. Приподнял бровь и спросил:

— Минни?