Полночное королевство

На этот раз златовласке снился дворец. Он пытался воспроизвести зал, в котором вчера был бал, но вышло скудно. Минхо решил его не пугать. Встал за колонну, пока Феликс пытался воспроизвести вчерашний вечер и как-то иначе себя повести.

Феликс снова его заметил. Сжался сразу.

– Вы пришли показывать, что эмоции страшнее боли? – Феликс искренне попытался спрятаться. Даже вполне неплохо вышло. Лучше, чем у генерала, который продавал внутренние сведения о стране врагам.

– Как будто ты этого без меня не знаешь, – Минхо проворчал. Подошёл, – господи, ну подумаешь, один раз грубо трахнули. Не волнуйся, это не последний.

Феликс расплакался. Минхо завёлся. Вспомнил слова Хёнджина и наколдовал цветы. Сделал почётче бальный зал. В общем, разрядил обстановку. Плакать Феликс перестал: залюбовался цветами. Особенно сильно ему понравились голубые: он усадил их к себе на колени.

– Ладно, спокойно, так больно будет не всегда, – Минхо присел рядышком, – ты научишься, а мне наскучит.

Феликс спрятался за букетом. Буквально обнял себя цветами.

– Ну что, ты страдать собираешься? Так тебя быстро убьют, – Минхо сидел рядом. На корточках. Теребил лепестки букета, который ребёнок прижимал к себе.

– Я не понимаю, какой реакции Вы от меня хотите, – Феликс весь сжимался.

Минхо задумался. Он не знал.

– Я просто хочу, чтобы ты выжил, – аккуратное поглаживание по волосам, – а если будешь плакать, то не выживешь.

Феликс всё равно не понимал. Но старался не плакать. Хотя очень хотелось.

Минхо вздохнул. Приобнял парня за плечи и наколдовал себе хвост.

– Ладно, для первого раза вышло жёстко. Извини, – Минхо очень редко извинялся. И ещё реже чувствовал вину.

Феликс в ответ прижался. Очень доверчиво. И послушно начал играться с хвостом. Минхо сделал пушистую кисточку.

– Мы можем придумать стоп-слово, – Минхо погладил Феликса по плечу. Тот не дёрнулся. Есть всё-таки своё удовольствие во снах. В реальности он бы точно забился под кровать и не вылезал из неё, – но за его использование я отнимаю у тебя тысячу монет жалования. Начнём, пожалуй, с десяти в месяц.

Феликс закашлялся.

– Десять тысяч монет в месяц? За то, чтобы спать с Вами? – Минхо не понял, чего в голосе Феликса больше. Удивления, возмущения, недоверия или шокированной радости.

– Эм, тебе в академии будут больше платить, если ты на хорошие оценки выйдешь, – Минхо решил пояснить. На всякий случай.

– Вау, – Феликс гладил хвост Минхо, осторожно взял кончик и потёрся им о щёку, – я читал, что базовая стипендия – пять тысяч.

– Да, и я её у тебя не отниму, – уж что-что, а отбирать у ребёнка честно заработанное Минхо не собирался.

Феликс кивнул. На эти деньги, в совокупности, он сможет помочь отцу в деревне. Хорошо помочь: обустроить хлев, купить коров, строительные материалы... Жизнь может значительно измениться.

– Тогда я постараюсь выйти на хорошие оценки, – Феликс смущённо улыбнулся. – Вы можете пообещать, что не сделаете из меня инвалида?

– Да, – Минхо уверенно кивнул, – физического точно.

– Хорошо, – Феликс заметно расслабился, – может хвостик? Стоп-слово?

Минхо рассмеялся. Погладил щёку мальчика кисточкой.

– Договорились.

Минхо насылает ему ласковый нежный сон. С мягкими, тёплыми, пушистыми и добрыми зверьками. И облаками. Заслужил.

Феликс просыпается оттого, что кто-то ласково гладит его по волосам и зовёт по имени. Нежно так, бережно. Феликс выпутывается из объятий нежного сна и открывает глаза. Видит Хёнджина.

– Доброе утро, – мягко. Хёнджин очень аккуратно коснулся его волос, – как ты?

Феликс прислушался к ощущениям. Тело ноет, хочется реветь, но в целом вроде живой.

– Нормально, – он потягивается. Удивляется от того, что новых ощущений не прибавилось: ноющая боль осталась там же. Где-то в животе. Феликсу сложно понять где.

– У нас тренировка сейчас. С Кристофером, – Хёнджин слегка мнётся, – ты не бойся его. Он только кажется злым.

– А, – Феликс кивает. Садится на кровати, – хорошо.

– В ванной одежда для тренировок, – руки Хёнджина ласково касаются спины. Поясницы, – Помочь?

– Нет, спасибо, я сам, – Феликса слегка пошатывает, но в целом он справляется. С тем, чтобы встать с кровати. С тем, чтобы дойти до ванны – нет, заваливается и падает. Хёнджин его ловит и всё-таки помогает умыться и переодеться.

– Надо привыкнуть. Я тебя подлечил, но твоё тело не способно это признать, поэтому тебе кажется, что тебе больно. На самом деле ты здоров.

– Спасибо, – Феликс благодарно улыбнулся. Тело его попросту не слушалось. Хотелось свернуться в калачик и плакать. Он держался за живот как за источник этой мнимой боли.

– Пойдём потихонечку, к плацу должен привыкнуть, – Хёнджин ласково улыбается. Говорит тихо, но не ядовито, как Минхо. А бережно. Ему хочется довериться. И Феликс прижимается. Держится за него, пока идёт с лестницы, и на каждый шаг повторяет себе: «Боли нет, она в твоей голове». К плацу удаётся себя убедить в этом.

Кристофер смотрит на него, фыркает что-то про Минхо и приказывает бежать. Феликс думал, что умеет бегать. Но передвигать ногами с чудовищной болью в животе сложно. Он старается, но держит темп улитки. Хёнджин бежит рядом, поддерживая. Чтобы тот не упал. Ребята обгоняют его трижды, прежде чем Чан командует, что достаточно. Феликс тяжело дышит. Кажется, что он показал себя очень плохо и слабо. Он сгибается пополам, сжимая живот, и Кристофер командует:

– Пресс.

На пятидесятом поднятии туловища, Феликс ощущает физическую боль пресса и становится легче. Так хотя бы можно отделить. Хёнджин смотрит на него и хмурится, но ничего не говорит. Потом приседания, которые Феликс тоже не выдерживает, но честно старается. А затем – подтягивания. Один раз Феликс с трудом, но подтянулся. А потом повис. Сил не хватало, а упасть было стыдно. Он и так уже вовсю опозорился. Не хватало ещё показать себя слабаком. Настолько сильным слабаком.

– Вот ты где, моё солнышко, – Минхо появляется неожиданно, обхватывает его за ноги и легко поднимает, – сколько раз тебе надо подтянуться?

– Еще десять, – голос Феликса дрожит. Как и руки. Он смущается и не знает, куда деться. Хочется убежать и спрятаться. Свернуться в калачик. И плакать.

– Отлично, – Минхо легко его поднимает, – осталось девять, давай, ты сможешь.

Минхо легко поднимает его ещё девять раз, и Феликс отпускает перекладину. Чуть ли не падает, но Минхо вовремя его подхватывает. В итоге Феликс утыкается носом ему в шею, обхватывает её же руками. И начинает реветь.

– Мда, – Минхо тащит ребёнка наружу, – довели мне ребёнка! Хёнджини, ты хоть накормил его?

– Да ты сам, – Чан автоматически вступается за Хёнджина, но Минхо его не слушает. Несёт златовласку на кухню.

– Феликс, ты бы там это, – он усаживает его на стул в своей личной микрокухне, – говорил бы Хёнджину что ли о том, что не ешь четвёртый день.

Феликс в ответ поднял колени к себе и активно давал волю слезам.

– Да боже ж ты мой, – Минхо это умиляло. Обычно слёзы его либо бесили, либо возбуждали, но Феликс выглядел таким маленьким и обиженным, что было сложно злиться. Он начал варить ему кашку, – чем отец тебя после голодовки кормил?

Феликс искренне попытался успокоиться. Вытер лицо ладонями, чтобы хотя бы видеть Минхо.

– Кашей, – проговорить получилось с трудом, – Хёнджин просто сказал, что оно воображаемое. Я не подумал.

– А-а-а, ну ты побольше Хёнджина слушай, – Минхо думал, сколько ложек сахара ему добавлять. – Почему меня вообще не дождался?

– Вы сами вчера сказали, что у меня тренировка с Кристофером! – Феликс аж возмутился. Глазки загорелись. Минхо улыбнулся. Решил, что у него сахара много, а мальчишку нужно радовать. Положил целых четыре и протянул тарелку.

– Ешь, – Минхо потрепал Феликса по волосам. Следил за реакцией. Странно, потому что никакой реакции не последовало.

Феликс послушно и довольно медленно ел. Видно, что привычный к голодовкам. Минхо задумался.

– Она странная, – Феликс съел четыре ложки и пожаловался, – папа готовит как-то иначе.

– М-м, это овсянка, – Минхо протянул. Сидел близко и всё ждал реакции. Когда Феликс наберётся сил и отшатнётся. Или оттолкнёт. Или заистерит в конце концов.

– Я вижу, – Феликс очень задумчиво посмотрел на кашу и съел ещё одну ложку. Облизал её, – очень вкусно, спасибо.

– Ты не доел, – у Минхо было два вопроса: отец Феликса садист? и Феликса что, реально взращивали специально под него?

– Папа говорил, что нужно съедать столько ложек, сколько дней до этого не ел, – он пожал плечами, – так полезнее для организма.

Минхо захотелось выматериться.

– Доедай, я дал тебе ровно столько, сколько тебе нужно, – Минхо даже включил злые нотки в голосе, но на Феликса они не подействовали. Он отложил ложку и отодвинул тарелку, – иначе я в тебя её запихаю.

– Но... – Феликс посмотрел на Минхо. Посмотрел на кашу, – а вы не хотите?

– Я поел нормальной еды.

– А, – Феликс перевёл взгляд на Минхо полный страдания и какой-то неминуемой боли, – понятно.

– Что тебе понятно? – спустя три довольно тоскливых ложки Минхо решил уточнить.

– Подмешали туда что-то? Поэтому она такого вкуса, да? – Феликс решительно не понимал, зачем. Он же вроде послушный. А папа говорил, что от наркотиков и алкоголя дуреют. И строго-настрого запрещал ему.

– Она просто с сахаром, Феликс, – Минхо не придумал шутки для этой ситуации.

– С сахаром? – Феликс не понял. – Он же только во фруктах?

– Э, – Минхо не понял, – а кашу с фруктами ты не пробовал, что ли?

– Отец говорил, что это для девочек, – но каша пошла веселее.

– С чем я тебя и поздравляю, – шутка вылезла сама. Феликс покраснел, а Минхо прикусил язык. Давить на честь он пока не хотел.

– Ну, хоть что-то хорошее, – Феликс даже улыбнулся, а Минхо тихо рассмеялся.

– Ты очень странный, – Минхо потрепал мальчика по волосам. И снова он не отшатывается, – у тебя точно первый раз вчера был?

– Точно, – Феликс кивнул, – вы же сами велели не плакать.

– Мне нравится, – Минхо кивнул, – особенно то, что не истеришь. Помнишь стоп-слово?

– Ага, – Феликс кивнул, – спасибо.

Минхо улыбнулся про себя. Феликс был забавным мальчиком. А ещё от сахара его конкретно так повело. Энергии появилось – целый бум. Он активно её выплёскивал, рассказывая Минхо сюжеты картин, мимо которых они шли к Сынмину. Минхо почти не слушал щебетания ребёнка. Но голос не раздражал. Он его слегка сорвал вчера и потому хрипел, но в целом это был очень приятный тенор. Минхо останавливается:

– Ты умеешь петь?

– А? – Феликс прерывается и смущается, – да. Это же входит в обязательную программу.

– Ну да, – Минхо пожал плечами, – входит.

И повёл его дальше. Входит. Как и бой на мечах, подтягивания, отжимания, бег, плавание. Очень избирательно тебя, конечно, учили.

– Сынмин~а, – Минхо тянет. Громко и непочтительно. Тот сразу же появляется. В очках. Хмурый. Злой. То, что надо.

– Не кричи в библиотеке, – шипит на него. Ну какая прелесть. Минхо толкает Феликса вперёд и заявляет:

– Чудо поступает в Академию без конкурса. Проверь, может, его надо по теории где-то подтянуть.

Сынмин очень долго и очень упорно ворчал, пока вёл Феликса к аудитории. Не любит Сынмин, когда поступали слабые. Или не те. В основном потому, что не любил лишние смерти. Но оправдывался тем, что королевство должны защищать лучшие из лучших.

Феликс смущался, закрывался и пытался вставить хоть слово, но кто б ему дал. Посадили за парту. Дали список билетов. И начали гонять.

Минхо понравилось то, как отвечал Феликс. Уверенно, с интересом, бойко, улыбаясь. Он определённо любил это всё. Минхо вот не любил. Практику – да, а из теории ему нравилась только психология. И то её толком не преподавали. Приходилось читать самому и придумывать себе манипуляторские игры. А Феликс явно разбирался в теме. Думал перед тем, как ответить, что-то черкал, если Сынмин требовал рассказать какую-то длительную историю. Небольшие пробелы возникли на теории магии, но Минхо неожиданно для себя понял, что Феликс вполне уверенно отвечает то, что Минхо зубрил к предыдущей сессии. Тут до него дошло.

– Сынмин! – вышло грозно-обиженно. Принцы так не говорят.

– Минхо! – Сынмин передразнил.

– Феликс, – Минхо показал язык и взял Феликса под локоток. Очевидно, в теории ему помощь не нужна была.

– А ну убрал от ребёнка свои грязные лапы! – Сынмин ударил Минхо по руке. Принц разозлился. Феликс попытался спрятаться.

– Кхм-кхм, – Хёнджин без кандалов умел передвигаться и появляться незаметно, – пока вы дерётесь, я свожу Феликса на обед.

– Отвянь, у него диета, – Минхо буквально схватил Феликса за руку. Тот пискнул.

– На диете держать его ещё вздумал?! У него кожа да кости! – Хёнджин опять считает его врагом народа.

– Вы мне тут теоретика испортите! – Сынмин возмущался. Феликс не знал, куда деться. Минхо сжимал его довольно сильно. Вряд ли он хотел так давить. Это отсутствие контроля испугало. Сильно. Феликс всхлипнул.

Успокоились все. Минхо отпустил, Сынмин непонимающе посмотрел, Хёнджин просто обнял.

– Поплачь, – мягкий поцелуй в лоб, – не бойся.

– Так, – Минхо не понял, – тебя что напугало?

– Ты его напугал, – Хёнджин огрызнулся, не дав Феликсу даже слова вставить.

Ладно. Минхо не хотел вступать в открытую конфронтацию с Хёнджином. Поговорит с мальчишкой вечером. Он поклонился Сынмину и ушёл.

Было обидно. Он вообще-то пытается сделать так, чтобы мальчишку не убили. А ему все мешают. Что удивительно, мешают все, кроме самого мальчишки. Надо будет сегодня наведаться в сны его папаши.