6
Я сидела в подъезде полуразрушенной пятиэтажки. Всё вокруг казалось страшным сном. Я думала, что вот скоро я проснусь, прибегу в родительскую комнату, а там будут спать мама и папа. Я устроюсь под папиным боком, и страх уйдёт.
Но папа умер 8 лет назад.
Думала, что вот скоро я проснусь в родительской кровати, а мама будет рядом, будет гладить меня по волосам, и я скажу ей, как люблю её.
Но мама умерла перед рассветом 16 июня проклятого 1993 года.
Моя любимая мама с ясными голубыми глазами и солнечными морщинками вокруг них. Моя мама с натруженными руками и мягкими тёплыми ладонями. Её убили почти сразу, как только она приехала в это чёртово место. Убили. Они убили её. Эти неживые мерзкие твари. Треклятые комбинезоны даже не пытались её защитить. Сто пудов просто убрали трупы и завезли новых людей. Сволочи. Без разбора запихали Гостей и простых обывателей в одни комнаты. Чёрная смола ненависти расползалась у меня внутри. Она текла по лёгким, заставляя их слипаться, вытекала из носа, ушей, глаз. Всепоглощающая ненависть ко всему: Гости, КЧС-ники, карантин, люди, правительство, солнце!! Почему это происходило?! Чем я заслужила такое?!!
Ненависть бурлила у меня в кишках, сводила судорогой живот, наполняла кулаки кровью. Я со злостью швырнула рюкзак об стену, потом закричала и принялась пинать ногами куски отлетевшего бетона и дерева. Ненависть хотела вырваться через глотку, глаза, через ярость, заставляя молотить голыми кулаками по стене. Я крушила всё вокруг, не видя перед собой ничего из-за пелены яростных слёз.
Не помню, как я успокоилась. Я села совсем без сил с окровавленными костяшками кулаков на пол и безмолвно уставилась в одну точку. Теперь из глаз текли слёзы горечи. Жгучей, прожигающей насквозь горечи. Ясных мыслей не осталось в голове, только один большой чёрный комок, похожий на спутанный клубок шерсти. Взгляд бесцельно блуждал по разгромленному подъезду и вдруг заметил два огонька, светящихся под батареей. Это была серый кот, который испуганно глазел на меня. Мне почему-то стало стыдно, что кто-то наблюдал за моим несдержанным перфомансом. Я достала из рюкзака кусочек ветчины и положила в метре от батареи.
-Прости за увиденное, ты наверное голодный.
Пушистый юрко подбежал к лакомому кусочку и съел. Потом тихо замурчал и посмотрел на меня зелёными глазами-бусинками.
-Хорошо, держи, - я положила поближе ещё два куска ветчины, - больше у меня нет.
Теперь кот уже не так испуганно, даже вальяжно, подошёл к угощению и принялся кушать. Я протянула руку и погладила пушистую спинку кота. Тот замурчал ещё громче, показывая своё довольство.
-Рада, что хоть у кого-то сегодня удачный день.
Я посмотрела на часы: 18:56. Мне пора было идти.
***
Я стояла у перекошенной двери с задней стороны бывшей больницы. Она была такой хлипкой и вряд ли могла от чего-то или кого-то защитить. Тут дверные петли заскрипели, и в проходе показался тот молодой сотрудник. Он всё ещё был в комбинезоне, но уже без маски. Его голубые глаза увидели меня и немного потеплели.
-Вот, держите, - он протянул мне цепочку с кулоном, - я успел её забрать прежде, чем тело сожгли.
-..спасибо вам, - я бережно взяла цепочку, - Берегите себя, - мне грело душу, что среди этого бездушного сборища есть хоть один человек, способный на сострадание.
- и вы берегите себя, - молодой человек коротко кивнул мне и закрыл дверь.
Я поковыляла в сторону дома, сжимая цепочку в руках, - единственное, что осталось от мамы. Посмотрев на часы, я рассудила, что до заката было примерно 2,5 часа. Можно было успеть добраться до темноты. В тот момент я не думала ни о ком, кроме младшего брата. Теперь мы остались вдвоём.
***
Я брела по улицам нашего пригорода, где всего несколько часов назад наткнулась на чьи-то останки. Мне подумалось, что умереть от чьих-то рук гораздо лучше, чем долго и мучительно гореть. Тут впереди в метрах 40 я увидела маленькую фигуру. Она была странная, покрытая серо-чёрными пятнами. Маленькая фигурка медленно перебирала ногами в мою сторону. Я остановилась и настороженно присмотрелась. Неужели Гость? Или…ребёнок? Точно, это ребёнок! Я возобновила шаг, но подойдя ближе на метров 12, смогла разглядеть в маленьком человеке знакомые черты. Господи. Только не это. Это был мой младший брат! Я тут же кинулась к нему навстречу, выкрикивая его имя. Мальчик поднял глаза и, увидев меня, вытянул руки как маленький ребёнок. Я подбежала к нему и принялась осматривать: он был весь перепачкан какой-то грязью. От лица до коленей всё было измазано в земле, саже и пожухлой траве. Только серые глазки блестели и смотрели на меня.
-Как ты тут оказался?, - мягко говоря, я была взволнована, - ты ведь должен был быть дома!
-Я пошёл искать тебя, потому что ты не возвращалаааась, - младший брат всхлипывал и вытирал сопли грязным рукавом, - по радио сказали, что на улице теперь очень опасно, и что тут ходит какой-то бандит и стреляет во всех из ружья и-и я пошёл искать тебяяя..
-Ох, я в порядке, видишь, со мной всё хорошо, - нужно было успокоить ребёнка, он был до смерти перепуган. Я обняла его и погладила по волосам, - скажи, почему ты весь в грязи? Ты упал?
В ответ мальчик лишь заплакал сильнее, лепеча что-то про собак, и как он убегал, а потом они ушли. Нельзя было разобрать что-то дельное, когда брат захлёбывался слезами через каждые два слова.
-Всё сейчас хорошо, милый, я с тобой, чщщ, - я вытерла частью своей футболки его лицо, - давай пойдём домой.
-А мама?..
-Дома расскажу, всё дома.
Я взяла младшего братика за руку, и мы направились домой. На улице наконец-то было реально ходить и не падать в обморок от солнечного удара. Мальчик не успевал за моим шагом, походу он сильно вымотался. Я сказала взобраться ему мне на спину, а вес рюкзака перевесила на живот. Так неспешно мы продвигались к нашей крепости.
Хотя на улице не было ни души, не считая обугленных останков моих бывших соседей, мне казалось, что за нами кто-то наблюдает. Следит из тени за моими действиями, словами. Я не знаю до сих пор, правда это был тогда кто-то или у меня в тот момент начинались галлюцинации от перегрева.
***
Младший брат запер дом перед уходом не только на ключ. Он почему-то сказал ждать на месте. Брат пролез под забором, проникнув на территорию заднего двора, и через минуты 3 я услышала громкий шум за дверью, будто кто-то двигал ящик. Потом дверь открылась, и младший гордо посмотрел на меня и сказал:
-Я забаррикадировал дом изнутри, чтобы никто сюда не пробрался!
Впервые за сегодня я улыбнулась. Что бы я делала без моего маленького героя. Чумазое лицо мальчика светилось от уверенности в своей крутости, и я этого не отрицала.
-Ты настоящий солдат, я горжусь тобой, - с улыбкой я положила руку ему на плечо и вошла в дом.
Первым делом я отвела мелкого мыться в ванной. Пока тот плескался в воде, оттирая ноздри и пальцы, я пыталась отстирать одежду мальчугана. За этим делом мы провели немало времени и знатно устали. Раны на костяшках щипали, но это помогало мне держать себя в руках. Помогало не забыть. После ужина никто не хотел включать новости. У каждого и без этого хватало своих новостей, и не самых радужных. Младший брат устроился на диване, терпеливо ожидая, пока я помою посуду. Я села рядом с ним, и вздохнув, сказала:
-Ну, кто первый расскажет?
-Давай ты.
И я рассказала всё. С каждой минутой лицо мальчика становилось всё мрачнее, потом оно раскраснелось, и из глаз потекли первые слёзы. Потом ещё больше слёз. И ещё. И ещё.
Каково приходилось в те кошмарные дни 10-летнему ребёнку? Страшно. Невыносимо. Душераздирающе. Происходящее рвало на части и уничтожало сердце маленького мальчика, не оставляя после себя ни единого целого кусочка. Никто не мог помочь ребёнку в этой ситуации. В этом отвратительном гнилом мире не было места для этого невинного существа со светлой душой. Я не могла отнять у моего родного брата эту боль. Всё, на что я была способна - это притупить её, направить на смирение и принятие, утешить на недолгий период. Он всё равно будет плакать каждую ночь. А я буду ненавидеть себя каждую ночь. За то, что не сберегла его душу.
Младший брат плакал, сидя у меня в объятиях, и я плакала вместе с ним. Я достала из кармана цепочку. Мамина, с папиной первой буквой.
-Это мамина. Пусть она будет с тобой, - я показала её братику и одела ему на шею цепочку, - пусть мама с папой всегда будут с тобой.
Потом я показала свою цепочку на шее, и на лице мальчика появилось небольшое спокойствие.
На часах была глубокая ночь. В тот раз мы спали в маминой комнате. Никто не нуждался в объяснениях, каждый молча переоделся и лёг в душистую родительскую кровать. Я - там, где раньше спал папа, а братик - где мама. Мы лежали бок о бок, слышали дыхание друг друга. Я спросила:
-Скажи, почему ты испачкался сегодня?
-Ну в общем, я убегал..
Брат рассказал, что направлялся туда же, куда и я, но в какой-то момент услышал рычание. Это была свора тощих, голодных и местами обгоревших собак, которые заметили маленького мальчика и начали подкрадываться издалека. Сначала он просто шёл, надеясь, что они его не заметили, но тут собаки резко побежали за ним. Он кинулся прочь, бежал так быстро, как только мог. Мальчику было до смерти страшно, а собаки рычали, гавкали и гнались за ним по пятам. Он обернулся посмотреть, далеко ли они, и тут заметил за каким-то домом очень высокого, бледного мужчину. Не увидев сучок под ногами, брат упал плашмя в какую-то странную чёрную кучу, прямо лицом. Пока он пытался подняться и убрать с глаз полусухую липкую грязь то услышал визги собак. Когда мальчик повернулся в их сторону, то собаки были уже далеко. Они убегали прочь. Высокий человек пропал.
-..и-и потом я понял, что заблудился, и ходил, и ходил, а потом ты меня нашла..я та-а-ак испугался, - братик вновь начал всхлипывать, вспоминая своё “приключение”, но вытер нос рукавом и добавил:
-Наверное тот дядя прогнал этих собак.
Я не знала, что ответить. Услышанное повергло меня в ступор, и в тот момент я только поцеловала брата в лоб и сказала:
-Ты столько пережил сегодня, милый. Я по-настоящему горжусь тобой, что ты не испугался за себя и пошёл меня искать. Что бы я делала без тебя, - младший брат светло и даже по-детски улыбнулся, несмотря на то, что серые глазки отливали сталью. Серьезной и холодной сталью. Да, он был уже совсем взрослый в свои 10 лет.
Через десять минут младший уже спал. Он так устал, что моментально провалился в тяжёлый сон. Мне тоже не помешало бы уснуть, вот только не получалось. Я ворочалась, прокручивая в голове мысли и события за прошедший день. Казалось, что он длился целую вечность, недели или даже месяцы. Радио утром, сгоревший человек, КПП, мама, кот, молодой сотрудник, брат, собаки…бледный мужчина. Кто это был? Гость? Человек?
Маньяк?
Я не знала, что и думать обо всём этом. Может, это был просто обыватель, что вышел на крыльцо своего дома. Может, это был прохожий, ищущий укрытие на предстоящую ночь. Мне оставалось только благодарить удачное стечение обстоятельств, что мой брат остался жив. Две смерти за один день я бы не пережила.
Я не могла сомкнуть глаз уже битый час. Весь пережитый стресс как электрический ток блуждал по телу. Он бродил по позвоночнику, по рукам и ногам, концентрируясь на кончиках пальцев, делая их холодными и потными. Мне хотелось выпустить этот ток куда-то, чтобы он оставил меня в покое. Я тихонько встала с кровати, подложила брату подушку под бок и направилась в свою комнату. Инструмент стоял на своём родном месте, озарённый лёгкой синевой предрассветного неба. Я села и заиграла. Это снова была песня про пшеничное поле. Сначала слова лились уверенно, легко и нежно, но с каждым новым вздохом петь становилось всё труднее. Поле напоминало о маме. Песня становилась всё тише, теперь ей в такт звучали негромкие всхлипы. В конце концов я просто играла аккорды, перебирая пальцами холодные клавиши. Перед глазами я видела поле, а музыка рисовала его колосья. Звучные украшения, маленькие штрихи, лаконичная триоль - колосья в поле развивались, и я представляла, что стою там. Теплый как мамины ладони ветерок обдувает мои щёки. Слёзы высыхают. Раны на костяшках затягиваются. Мама рядом. Она теперь вместе с папой. Они наконец-то снова вместе. Не переживай, мама, я справлюсь. Всегда справлялась.
Слушатель осмелился заглянуть в окно. Там за пианино сидела девушка, которая плакала и играла грустную мелодию. В груди слушателя что-то больно кольнуло. Он не помнил такого ощущения. Это было что-то знакомое, что он знал когда-то очень хорошо, но забыл.
Сидя здесь на земле под окном маленького кирпичного домика, слушатель чувствовал. Он правда что-то чувствовал. Внутри, в голове что-то болело, а когда он приходил сюда и слушал, боль утихала. Вместо неё появлялось приятное ощущение в груди, которое нравилось слушателю.
И вот резкая боль в черепушке. Опять. Она стала перекрывать тёплое чувство, и слушатель потёр виски. Раньше он воспринимал эту боль как нечто обыденное, но теперь по сравнению с тёплой истомой в груди она стала ему мешать. Слушатель хотел узнать у девушки в домике, как она вызывает эту приятную теплоту внутри. Почему она сидит каждую ночь перед рассветом, и из комнаты доносятся красивые звуки, дарящие слушателю долгожданное умиротворение. Он чувствовал, что судьба назначит им встречу. Он знал.
И ждал.