Глава 11
*На следующее утро*
- Уже проснулись? – В палату вошел мистер Мартинес.
- Обычно ремни использовала я, но, видимо карма, существует. – Не глядя на врача, хрипло произнесла Милис.
- Уже шутите. Это хорошо.
- Зато всадить исподтишка укол со снотворным - плохо. Вы нарушили пункт клятвы Гипократа о внимательном и заботливом отношении к пациенту. Бедняга, наверно, в гробу перевернулся.
- Вы довольно эрудированны, мисс Армс.
- К чему это всё? Почему бы вам просто не отпустить меня?
- Будь мне всё равно, я бы отправил вас домой ещё вчера. Но, проблему это не решило бы. Необходимо разобраться со всем, пока у вас не началось обострение.
- Послушай, пилюлькин, моя единственная проблема сейчас – это ты! – Грубо ответила девушка, злостно посмотрев на него. – Развяжи меня, и больше мы не увидимся.
- Если у вас ко мне личная неприязнь, я могу назначить вам другого врача.
- У вас текучки кадров давно не было? Я прошу просто меня отпустить. Что в этом сложного?
Теряя самообладание, мистер Мартинес резко схватился за спинку кровати. Выдохнув, он ответил:
- В том, что вы можете представлять угрозу для общества. И сейчас перед вами стоит выбор: довериться мне и вылечиться без особого вмешательства психотропных веществ, или же уехать в специализированное учреждение. Решайте, кем вы хотите стать: здоровым человеком или признанной невменяемой без будущего.
Милисент выдержала паузу. Смотря перед собой, продолжила:
- Часами размышлять в кресле на приеме у психиатра? Отдавать деньги за тупые кивания и отвечать на вопросы «что вы при этом чувствуете»? Как мне это поможет?
- Мы поговорили с вашей матерью. Вивиан Феррер сообщила, что вы, действительно, не в состоянии самостоятельно контролировать эмоции. К тому же у Вас имеется закрытая, волшебным образом, судимость, позвольте напомнить, за убийство человека. Как ни прискорбно, но всё лишь подтверждает ваш диагноз.
- Да по ней самой клиника плачет! – Милис начала дергаться, в надежде освободиться от смирительных ремней. Голос и мимика были полны злости. – Как вы могли поверить человеку, который во всем гребанном мире ненавидит меня больше всего?!
- Уже двое подтвердили вашу нестабильность.
- Двое? – Она задумалась, но в тот же миг, её осенило. – Бэлла. – Вырвалась разочарованная догадка вслух.
- В общем, у меня есть все основания отправить вас психиатрический стационар. Но, я даю вам шанс избежать этого, а вы сопротивляйтесь, демонстрируя остатки своего мнимого превосходства. Одумайтесь, мисс Армс.
Изнурительный стон оглушил палату. В тот момент она чувствовала себя преданной и сломленной: война с матерью была проиграна, любимая и единственная подруга перешла на темную сторону. Армс терзал лишь один вопрос: почему одна из них так поступила?
- Я назначу лечение, сестра принесет Вам успокоительное. – Доктор направился к двери. – Не откидывайте руку помощи, сейчас она – ваша единственная возможность обрести нормальную жизнь. – С этими словами он покинул её, оставив на растерзания не утихающим эмоциям.
Шли пятые сутки пребывания Милисент в ненавистной больнице. Тактика молчания заставляла врача ждать, когда девушка добровольно согласиться на диалог. Но, попытки, разговорить пациентку, не увенчались успехом и лишь усугубили положения. Снятие ремней, продемонстрированное как жест милосердия и стремления к сотрудничеству, развязал Милисент руки во всех смыслах. Она начала проявлять агрессию, а попытки к бегству принудили санитаров вновь связать негодующую особу. Аппетит, эмоции, ощущения – всё будто таяло, оставляя за собой шлейф неизгладимого одиночества и пустоты. Лёжа в обездвиженном положении, Милисент были доступны лишь собственные размышления, которые с каждым днем вводили её в самые потаенные уголки разума. Но, не выпуская нить рационализма, она, всё же, находила новые повороты в этом бесконечном лабиринте.
Думы и безмолвие нарушил стук в дверь. Из проема показалось обеспокоенное лицо Бэллы.
- Милисент, можно? – Она тихонько вошла в палату, прикрыв дверь. Представ в розовом платье и белом халате, с пакетиком витаминов в руках, она не решалась подойти к подруге. – Врач разрешил мне навестить тебя, если останусь незамеченной.
Ответа не последовало.
- Я фруктов принесла и леденцов твоих любимых.
- Где машина? - Последовал главный вопрос, который оставлял единственное чувство тревоги в душе девушки.
- Мы с Питером отогнали её к тебе домой. Я нашла это. – Из кармана халата она достала фотографию. – Вы такие милые. Я подумала, тебе будет...
- Мне плевать, что ты думаешь. – Вздохнув, перебила Милисент.
- Что? – Растерялась Бэлла.
- Ты пришла загладить вину? Совесть замучила из-за того, что твой непокорный язык выдал много лишнего этому мозгоправу?
- Милисент... – Голос задрожал, а глаза заблестели. - Зачем ты так? Я хочу помочь тебе. – Бэлла начала запинаться.
- А знаешь, чем полезны часы уединения в обездвиженном положении? Появляется возможность думать, не торопясь. Раньше я и внимания не обращала, но теперь могу с уверенностью сказать, что слезы – твоё главное стратегическое оружие по отношению к людям, вот только оно не на всех работает. Ты пытаешься достигнуть сострадания, заставить человека сделать то, что тебе желанно. Но знаешь в чём проблема?
- Милисент... - Со всхлипами пыталась обратиться Бэлла.
- В том, что действовало это только на меня. Я была несгибаема по отношению к любому, одного даже убила. Но хладнокровность меркнет и бледнеет, когда ты появляешься рядом. Я защищала тебя, рискуя свободой и своим неповторимым лицом, ради чего? Я получила взамен ублюдские ремешки и шприц в спину, и всё, благодаря тебе, солнце.
- Это не так. Нет.
- Мама наверняка рукоплещет, что в исполнении самого сокровенного желания – упечь дочь в дурку, чтобы та не мешала счастью совместной жизни с мужиком на десять лет младше, ей помогла именно ты – моя лучшая подруга. В прошлом.
- Ты... ты себя до этого довела. – Оправдания полились рекой.
- Разумеется, Бэллочка, я сама. Я – следствие всех бед, но причина стоит передо мной и рассчитывает на прощение.
- Я пришла с тобой нормально поговорить, а ты снова начинаешь этот цирк!
- Так че ж ты на меня тратишь своё драгоценное время? – Милисент оживилась. - Сколько сейчас? – Она посмотрела на часы. - 20.00. Самое время дать своему парню. Он же явно по спортивному режиму живет, во сколько у него секс по расписанию?
- Что? Что я тебе сделала?! Почему ты ведешь себя как стерва? – Бэллу накрыла истерика.
- Хватит реветь, не то санитары сбегутся, и будешь лежать рядом, привязанная. Конечности отекают, знаешь ли.
По комнате разнесся звон пощечины. Нервы блондинки не выдержали. Подвигав лицевыми мышцами, Армс ответили в своей манере:
- БДСМ в больнице? Чему еще он тебя научил?
Девушка пулей выскочила из палаты.
Через пару минут появился психиатр. Разочарованно посмотрев на пациентку, он достал из халата фляжку с коньком и сделал глоток.
- Мистер Мартинес вы же на работе. – Ехидно улыбнувшись, подстрекнула его Армс.
Он подошел к ней и положил на щеку сухой лед, затем сел в кресло, сложив ногу на ногу, и произнес:
- Абьюзер, провокатор, манипулятор, нарцисс, Армс. Какое слово здесь общее?
- Вы поиграть пришли?
- Игра состоялась 5 минут назад, и вы – дорогая, потерпели поражение.
Милис недоуменно изогнула бровь.
- Было необходимо впустить раздражитель, чтобы проанализировать вашу основную реакцию. В своё оправдание вы, наверно, скажите про манеру поведения, но нет – это ложное заявление.
- Хм, опять просчиталась. – Армс цокнула краем губ. - Она бы уже, после нападок на парня, убежала. Вы сказали держаться до последнего?
- Милисент, нам было необходимо понять процесс вашей коммуникации. Так как с нами вы говорить отказываетесь, я решил пригласить более близкого человека.
- То есть учитывать условия диалога вы не собираетесь? Может, займете моё место, а я приведу вашу бывшую жену, например, посмотрим, как у вас разговор сложиться.
- Что, простите? – На миг его лицо выдало взволнованный интерес.
- Бросьте. Заведующий отделением, возраста не меньше сорока пяти лет, но без кольца. Высокой должности добились быстро, либо по блату, либо благодаря амбициям. Но, вряд – ли полностью посвятили себя карьере, отказавшись от женского тепла. Значит, либо вдовец, либо разведен. Если разведён, то, возможно, из-за частых ссор. Жена, наверняка, была взбалмошной особой и часто устраивала скандалы из-за подозрений в изменах с медицинскими сестрами? Привычка, конечно, осталась, но теперь хотя бы отчитываться не надо. К тому же, вы носите с собой фляжку, значит, частенько топите внутренние переживания алкоголем. Я вас понимаю, сама обращаюсь к такому способу, но могу сказать, что проблемы он не решает, собственно, почему я здесь. С другой стороны, сейчас вы чувствуете надо мной власть, пытаясь внушить, что я душевно больна. Что? Для докторской работы подопытных не хватает, или вам моя мать заплатила?
- Молчать! – Раздраженный врач вскочил с места. – Кем вы себя возомнили вообще?!
- Миссис Феррер разве не упоминала? Я - студентка психологического факультета. Никогда не думала, что эта хрень мне пригодиться, но как оказалось, весьма полезная вещь.
- Что вы можете знать о психологии? Вы даже о себе ничего не знаете!
- Зато кое-что знаю про вас, и как подсказывает язык вашего тела, не ошибаюсь. Ваши коллеги в курсе, что вы злоупотребляете служебным положением? Ведете половые связи с персоналом? Разглашаете конфиденциальную информацию больного, лицам, не являющимся его родственниками? Пьете на рабочем месте и принуждаете пациента признать свою невменяемость, ради напечатанного Франклина. – Милис принялась дергаться, думая, что ей удастся снять «оковы».
- Кто вам поверит? Вы не стабильна.
- Камера, которую ВЫ же сами установили в палате. Кто-то же явно сейчас слышат мои сладкие речи? – Она посмотрела в объектив, помахав рукой. - Показания мисс Элзбет, приносящей мне эти гадкие таблетки, которые ВЫ мне назначили. Да и ваши сестрички любят потрепаться в коридорах. Слышимость здесь отличная. К тому же, меня перевели в психиатрию без моего согласия и даже указывающих на нестабильность признаков: я лишь потеряла сознание в своей машине. Я не была пьяна, наркотики тоже не употребляла, морду никому не била. Из этого следует, что Вас явно подкупила моя мать. Я права?
Психиатр молчал, но затем наклонился ближе и тихо промолвил:
- Вы никому ничего не докажите.
- Не привыкать, всю жизнь пытаюсь – без толку. От того, предлагаю сделку: вы меня выписываете, а я уношу вашу тайну в могилу. Идет?
Доктор направился к выходу, но открыв дверь, обернулся:
- Завтра, вы покинете наше учреждение. Всего доброго. – Вне ожидания ответа, он вышел прочь.
- Добрейшего. – Она кинула ему вслед. - Свобода. – С улыбкой произнесла Милис, потянувшись.
Но радоваться было нечему. Колкий и правдивый психоанализ, не оставил Мистеру Мартинесу выбора. Он назначил транквилизаторы и подписал приказ о переводе Армс в психиатрическую клинику. Только оказавшись в запертой снаружи палате, Милисент осознала, что происходящее, будто было похоже на злую шутку судьбы, вызывающую не смех, а крик. Абсурдность ситуации не поддавалась восприятию. Именно тогда Армс начала чувствовать, что сходит с ума. Ещё недавно она рассекала по улицам города, напивалась в клубах, возвращаясь домой на рассвете, и тонула в пучине разврата, словно дьявол, достающий из ангелоподобных девиц чертят, крепко спящих в потаенных уголках их душ. Она обрекала на безумие всех, кто находился рядом, сокрушая их разум колкими фразами и смелыми действиями, одновременно с этим, восхваляя неординарность своей натуры. Теперь мир безудержного веселья и пороков остался по ту сторону двери, и ей было необходимо отвоевать своё право находиться там.