Глава 7
На крыльцо вышла женщина сорока лет. Высокая, длинноногая с шикарными изгибами и очаровательным лицом брюнетка удивленно смотрела на дочь.
- Милый костюмчик. – Сложив руки в карманы джордонов, улыбнулась Армс.
- Почему ты здесь? – В голосе слышалось разочарование и волнение.
- Мам, ну где твое гостеприимство? К тебе всё-таки дочь приехала.
Лишив её ответа, дама скрылась за дверями дома. Поднимая брови и тяжело вздыхая, Армс взвалила рюкзак на плечо и последовала за ней. Войдя в гостиную, она камнем повалилась на диван.
- Значит, по – хорошему, ты не хочешь?
- Миссис Феррер, не могли бы вы сменить свой вечно недовольный тон, хотя бы на минуту? Это напряжение сводит меня с ума.
- Это ты сводишь меня с ума, Милисент! Твои выходки – мне дорога в могилу.
- Сегодня пятница, будем считать, что я прилетела на выходные, затосковав по мамочке.
- Ты не умеешь скучать, тебя природа чувствами обделила.
- Я заплатила ими, чтобы она мне твоего сарказма отсыпала. Горстку.
- Да что ты?
- Ага.
- Ты лучше потрудись мне объяснить, почему за эту неделю ты была на занятиях всего раз?
- Но была же.
- Мы договаривались. Тебе остался год. Год! Неужели, так сложно постараться и, наконец, закончить этот чёртов университет?
- Да я из домашней библиотеки больше знаний получила, чем за годы там.
- Раз ты такой гений, то сдавай экзамены. Устроить досрочную сессию?
- Мам, давай хотя бы день не будем поднимать эту тему.
- Я бы рада её закрыть, но этот вопрос, остается нерешенным со времен колледжа, как этот, как его.
- Гештальт.
- Именно! – Женщина зашла за барную стойку и достала бутылку французского вина. - Я не понимаю, ты удовольствие получаешь, когда доставляешь мне проблемы?
- Зато ты его явно испытываешь, затевая ссору. Испанский супруг кипятит твою кровь? Любой разговор начинается с крика.
- Алехандро здесь не причем, не трогай его. Просто иного способа вдолбить информацию в твою пропитую голову я не знаю.
- Ты ведешь себя как надзиратель.
- Если бы не я, то ты бы сейчас только надзирателя и видела! – Миссис Феррер судорожно ковыряла пробку штопором. – Господи, зачем я вступилась за неё? Надо было оставить тебя на растерзания судебному процессу. Может, начала бы ценить мои старания! – Внезапно рука соскользнула, бутылка улетела прочь, и вино оказалось в объятиях белого ковра.
Подойдя к растекавшейся жидкости, Армс спокойно ответила, подняв глаза на маму:
- Вот тебе простой пример.
- Что ты стоишь, принеси тряпку, пока оно окончательно не впиталось!
- Простой пример того, что происходит с подростком, которому с ярой силой вдалбливают в голову, что он – никто и должен жить по указаниям взрослых. Не выдерживая давления, сваливают куда угодно, подальше от требований и нравоучений. Ему неважно, что жизнь становиться как это вино: хаотично течёт, не пойми, куда и, возможно, доставляет неудобства всем вокруг. Главное, найти пристанище. А потом встречает единственного человека, которому не похер, и погружается в него полностью, игнорируя проблемы, которые теперь таковыми и не являются. Жаль, что длится эта беззаботность недолго. – Милисент вытащила из рюкзака пачку влажных салфеток и положила их на ковер, промокнув жидкость. – Потому что у того спасителя тоже есть множество нерешенных задач, которые его тревожат. Но вдобавок к ним идет еще одна – ключевая, отнимающая все силы. – Армс выжала остатки вина в кадку с цветком. – Внезапно, привязавшегося к нему человека без предупреждения отправляют в другое место, и он снова остается один, надеясь воскресить утраченное чувство умиротворения. Только для этого ему нужно переживать томительную муку ожидания и слепо верить, что в темноте снова появится тот луч света, который когда-то согрел его душу. Если конечно... – Она подняла угол ковра, где все еще находились капли виноградного букета. – Никто иной не согреет замерзшее сердце.
- Этому тебя в университете научили? – Строго спросила мама.
Вновь засунув руки в карманы, Армс равнодушно ответила:
- Сама допёрла. – Посмотрев на винтовую лестницу, Милис устало произнесла. – Перелет был не из лёгких. Турбулентность. Я к себе – отдохнуть.
- А осколки я буду собирать? – Вновь последовал недовольный возглас.
- Да, если ты горничной за отдых платишь.
Скрывшись из виду матери на втором этаже, Милисент вошла в свою комнату. Здесь было, как и прежде: порядок, тон стен, декор – всё. Включив неоновые настенные надписи, Армс завалилась на кровать и стала гипнотизировать потолок. Глаза слипались, в голове было пусто. Минуя время, девушка провалилась в сон.
*Сан- Франциско. Год назад.*
Милисент сидела на подоконнике, прислонившись лбом к стеклу. Её одиночество разделил дождь, стекающий волной по окну. Голубые глаза не заостряли внимания на конкретном объекте, обнимая цельную картину длинной улицы. Задаваться вопросами или думать о чем-то не было сил: нутро обволакивала апатия и угнетающая депрессия. Уже неделю Милис не общалась с Бэллой. Предоставив ей время на размышления и анализ сложившейся ситуации, Армс беспокоилась лишь об одном – не отдалиться ли от неё самый дорогой человек?
Тишину и уныние прервал стук в дверь. В комнату вошла миссис Феррер. На её лице читалось удивление и разочарование.
- Мне позвонила некая мисс Холл. Тебя вызывают в полицейский участок. Посветишь в подробности? – Не меняя каменного выражения, она присела на край кровати.
Армс рассмеялась.
- Что веселого?
Закрывая рукой глаза, девушка подняла голову:
- Никакого достоинства.
- Что, черт возьми, ты несешь? – Мама теряла терпение. – Милисент, почему мне звонит мать Марка и сообщает, что ты угрожала её сыну, прострелить голову и колени, а перед этим напала на него в парке?! У него гематомы по всему телу!
- Значит, ты знаешь детали. – Армс посмотрела на мать. – А мисс Холл не упомянула, что его деточка – осёл и мудак, спит со всеми без разбора? Еще и сыкло, мамочке рассказал, что его девочка пнула пару раз.
- Тебя надо лечить в клинике, если ты считаешь распутность какого-то школьника поводом для драки!
- Я думаю, многие его брошенки возвели бы мне памятник. Он еще легко отделался.
- Ты – ненормальная, Милис! – В теле сплелись ярость и дрожь. – Сегодня драка, а завтра убийство? На тебя написали заявление, тебя приговорят либо к исправительным работам, либо арестуют! Ты этого хочешь?
- Тогда дай мне пистолет, чтобы я хотя бы отсиживала свой срок со спокойным сердцем. – Армс скинула ноги и оперлась о подоконник.
- Раз ты такая смелая, то решай эту проблему сама. Идиотка. – Миссис Феррер вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
- Грязный ублюдок! – Немного погодя, Милисент открыла телефонную книжку, набрала номер и принялась считать гудки. – Алло, Джонни, да это я. Нужна твоя помощь.
*Сан-Франциско. Настоящее время.*
Армс открыла глаза. На часах было 20:20. Комнату залило красным светом, уходящего солнца. Запустив руки в волосы, Милис резким движением поднялась с кровати и зажмурилась. Голова отяжелела, в висках стучало, будто кто-то желает выпрыгнуть наружу, впереди мелькали черные пятна. Едва дотянувшись до рюкзака, она достала фляжку с коньяком, надеясь унять приступ. Времени на недомогания не было. Подавляя неприятные ощущения, она привела себя в порядок, схватила ключи от старого лексуса и спустилась вниз.
- О, Милисент, hola! Как настроение?
Остановившись на ступеньках, Армс натянула улыбку:
- Алехандро, сколько времени... - Посмотрев на него исподлобья, она продолжила. – Еще бы тебя не видела.
- Ты как всегда lindo. Не изменяешь себе.
- Далеко собралась? – В её сторону повернулась, сидящая с бокалом вина миссис Феррер.
- Прокачусь. Ты же не продала машину отца, я надеюсь? – Она направилась к дверям.
- Он завещал её тебе, сама с ней разбирайся.
- Не задерживайся, Милли. – Вслед ей обернулся Алехандро.
- Ты опоздал с воспитанием. И я – Милис, но для тебя – Милисент. Adios. – Девушка покинула дом.
- Она всегда будет на меня злиться? – Мужчина выругался на испанском.
- Она – неблагодарная сволочь. Вся в отца. Не трать на неё нервы, милый.
- Я не позволю так со мной общаться! Это imperdonable!
- Успокойся, милый. – Она подошла к нему, положив ладони на грудь. – Ты уже ничего не сделаешь, завтра она уедет, и мы заживем с тобой как прежде – счастливо.
- О, сеньорита, ты – свет моих очей, хранительница моего сердца. – Он положил на ее руки свои и улыбнулся, посмотрев в глаза. – Но твоя дочь! – Его вновь пробрало возмущение, достигнув пальца, выставленного в сторону, недавно закрывшегося выхода. – Как такое очаровательное создание могло породить на свет дитя со столь черствым сердцем?
- Зайчик, не нервничай, прошу тебя. Милис уедет в Сан-Диего, мы отправимся в круиз, а потом в Испанию. Всё станет как прежде.
- Я хотел, чтобы мы были нормальной семьей. Купил билеты на лайнер.
- Это так благородно с твоей стороны, но, пойми, дорогой, Милис – уже не станет частью этой семьи, я пыталась сделать всё, что в моих силах, но увидеть, что твориться в её голове – я не способна.
- Утрата отца, конечно, потрясение, но нельзя же, на этом останавливаться. Надо vivir дальше!
- Она живет. В прошлом. И её это устраивает.
- О, Святая Мария.
- Я не откажусь от неё, но и вытаскивать из омута, в который она сама ступила, не буду. Она уже взрослая, должна сама разобраться. И ты не усердствуй, лучше будь со мной.
Глаза Алехадро наполнились страстью, он осыпал супругу комплиментами на испанском, после чего поднял на руки и нежно положил на диван, впившись в красные губы с послевкусием вина.
Тем временем, в гараже Милисент сдергивала брезент с черного внедорожника. Проверив исправность машины, она протерла пыль, отполировала стекла и фары.
- Ну, здравствуй друг. – Обратилась к автомобилю, сев за руль и проведя по нему руками. - Я скучала. – После чего завела двигатель. – Вспомним былое?
Выехав из гаража, она стремительно набрала скорость, навстречу судьбе.