Глава 30
Алекс
Весело подмигивая консьержу, я быстро направляюсь к лифтам, ощущая, как настроение заметно поднимается по мере приближения моего этажа. Напевая что-то новогоднее, я захожу в квартиру и напряженно застываю на пороге. Меня встречает абсолютная тишина и темнота. Даже гирлянды на елке отключены. Ощущение пустоты наваливается мгновенно. Я даже не вошел в гостиную, но уже точно знаю, что Русланы в квартире нет.
Что за нафиг?
Резко бросаю пакеты на пол, включаю освещение. Направляюсь в гостиную, одновременно набирая номер Русланы. И почти сразу слышу сигнал рингтона, который доносится со столика перед диваном.
Вышла в магазин? Поехала в общежитие за каким-то вещами? Решила встретиться с подружкой? Вечерняя пробежка? Спортзал?
Миллион догадок мгновенно проносятся в голове. Я поднимаю со столешницы подаренный утром айфон, глядя на него, как на чудо света.
Почему она ушла, не взяв телефон? Забыла?
Бегло проверяю входящие и исходящие. Только наши номера.
Ничего не понимаю.
Оглядываюсь по сторонам в поисках записки или какой-то еще подсказки. Цветы по-прежнему стоят в вазе, издавая сладковатый аромат, ноутбук тоже оставлен Ланой на столе. Сердце замирает в груди, когда я замечаю поблескивающие справа от компьютера ключи от квартиры.
Да что за херня?
Бегло оглядываю квартиру, замечая новые свидетельства неслучайного отсутствия Русланы. Россыпь осколков возле окна, оставшихся, видимо, после разбитого хрустального шара, подаренного мне недавно. Брошенная на пол книга, которую я с таким трудом достал. Подхожу к кровати и заглядываю в пакет, оставленный, по всей видимости, для меня, потому что утром я его не видел. Черт, так и знал. Все мои подарки…. Похоже, Лана настроена решительно. Знать бы еще, что привело ее в такую ярость.
Я стремительно направляюсь к комоду, где она хранила свои вещи, и с грохотом выдвигаю все ящики. Заглядываю в гардеробную.
Ничего.
Ни одного намека на то, что Руслана Мейсон когда-либо присутствовала в моей квартире. Прохожу в ванную. Ни зубной щетки, ни тюбиков с косметикой, ни расчески. Зато на гладильной доске ровной стопочкой лежат мои футболки, которые она присвоила, когда жила здесь.
Твою мать. Как я должен это понимать?
Что за Дьявол вселился в эту девчонку? Она решила поиграть со мной в прятки? Если это какая-то шутка….
Я возвращаюсь в комнату и сажусь на кровать, забыв про то, что так и не снял пальто и обувь. Раз за разом прокручиваю события последних двух дней, пытаясь найти там причину, побудившую Лану собрать вещички и сбежать без каких-либо объяснений. За субботний вечер я извинился, и она меня вроде как простила. Недоразумение с моими приятелями мы выяснили и забыли. Черт, да еще утром все было хорошо. Не просто хорошо, а охренительно круто. Днем я написал ей сообщение, что задержусь на пару часов. А еще утром Руслана пообещала приготовить ужин, если найдет в нашем холодильнике что-то кроме «дохлой мыши». Именно поэтому я поехал в магазин.
Черт. Она с ума меня сведет. Что я должен думать? Что за ребячество? Кто так делает? Детский сад, и полная безответственность. Я привяжу ее к кровати, когда она вернется, и оставлю связанную на сутки, чтобы запомнила раз и навсегда — я не понимаю таких шуток.
Порывисто вскочив, иду на кухню, заглядывая во все шкафы, и сам не понимаю, что пытаюсь найти. Никаких следов. Даже магнитная рамка с нашей фотографией, вырезанной из газеты, исчезла с дверцы холодильника. Точнее рамка осталась, а фотографии нет. Таблица калорий тоже загадочным образом растворилась в пространстве.
Звоню на пост в холле через домофон. Ума не приложу, куда и кому еще могу позвонить.
— Меня зовут Мик Райли. Добрый вечер, мистер Джордан. Чем я могу вам помочь? — почти сразу отвечает консьерж.
— Привет, Мик. Скажи, ты не видел сегодня мисс Мейсон? Девушку, которая жила в последнее время со мной, — поясняю я сразу, чтобы избежать лишних вопросов.
— Да, она прошла мимо поста около часа назад с большой сумкой, — после секундной заминки отвечает Мик Райли.
— Они ничего мне не передала?
— Нет, сэр.
— Может, вы заметили что-то необычное, Мик?
— Девушка практически пробежала мимо поста. Я не успел хорошо ее рассмотреть.
— Спасибо, Мик, — выдыхаю я, с грохотом вешая трубку домофона.
Голова идет кругом от самых разных мыслей и картинок, мелькающих перед глазами. Есть еще один вариант, но я не могу им воспользоваться. Общежитие в кампусе. Я знаю номер комнаты Ланы. И даже если самой Русланы нет, то ее подружка Кейт должна знать, что случилось. Девочки не умеют держать секреты и что-то скрывать друг от друга. Но, если я появлюсь возле общежития, то уже завтра поползут слухи, которые никому из нас не нужны.
Вот черт. Если это какая-то глупость, то Лана у меня дождется. В настоящий момент я совершенно бессилен что-либо предпринять. Мне останется только дождаться завтрашнего дня. На занятия она, надеюсь, явится. Там и поговорим.
Маленькая сумасбродка. Неужели нельзя было позвонить или дождаться меня и все выяснить лично?
Перебрав мысленно кучу вариантов, я нахожу ее аккаунт в сетях, но и там висит не обнадеживающий значок оффлайн. Никаких наводящих на мысль статусов или фотографий. Она словно растворилась в пространстве.
Девушка-видение.
Я буду шлепать ее, пока ладонь не устанет, как только она явится, перебесившись.
И хотя я мысленно все для себя решил, беспокойство не оставляет меня до утра. Я даже не предпринимал попыток лечь спать, заранее предвидя, что зря только потеряю время. И всю ночь до самого рассвета писал Скандальный Новогодний Роман в одиночестве. Впервые за последние три недели.
* * *
ADark: Привет, Оушен. Поболтаем? Я ужасно соскучился:-(
ADark: Ты совсем про меня забыла? Кто он — этот счастливчик? Неужели все-таки преподаватель философии?
ADark: Мое предложение о личной встрече по-прежнему в силе. Мы просто дружески поболтаем.
ADark: Не молчи, Оушен, я волнуюсь. Где ты, малышка? Одно твое слово, и я приеду. Если ты грустишь, я заставлю тебя улыбаться
ADark: Ладно, не буду надоедать. Но, если захочешь поговорить, я всегда здесь.
OceanHeart была в сети десять часов назад.
Утром злой и не выспавшийся я выезжаю на полчаса пораньше в надежде поймать Руслану до начала занятий. Выясняю ее расписание и занимаю выжидательную позицию возле кампуса, в котором у нее должна состояться первая лекция. Судя по любопытным взглядам студентов, часто останавливающимся на мне, я выгляжу не лучшим образом. И бессонная нервная ночь сказалась на моей мятой физиономии. Я поглядываю на циферблат на запястье, пристально вглядываясь в лица прибывающей молодежи. Русланы среди них не наблюдается. За пять минут до начала лекции мне удается перехватить ее подругу, которая, увидев меня, заметно напрягается и, опустив голову вниз, явно собирается прошмыгнуть незамеченной.
— Кейт, кажется? — спрашиваю я, обращаясь к девушке, когда между нами остается пара ступенек. Она останавливается и с наигранным, как мне кажется, недоумением смотрит на меня.
— Да. Доброе утро, мистер Джордан, — вежливо произносит Кейт.
— Не подскажешь, где я могу найти мисс Мейсон?
— Руслану? — ее глаза округляются, и я начинаю подозревать, что Лана утаила от подруги наш роман. Или сказала, но не все.
— Да, вы правильно поняли, — сухо киваю я. — У меня есть вопросы по ее проекту.
— Но я не знаю, где Руслана. Последние недели она живет дома у отца. Мы видимся с ней только на занятиях.
— Может, у тебя есть ее телефон?
— Телефон? — удивление на лице Кейт становится еще более откровенным. — Да, конечно, — роется в сумке и достает свой мобильник. Она начинает диктовать мне цифры, которые я и так знаю. Только телефон с этой сим-картой лежит у меня в кармане.
— Спасибо, — мрачно отвечаю я. — Значит, сегодня вы ее не видели?
— Нет, — отрицательно качает головой Кейт. — Мне что-то передать, если она появится?
— Да, пусть или позвонит мне, или зайдет в мой кабинет, — небрежно произношу я.
— А она знает ваш номер? — пискнула Кейт.
— До свидания. Спасибо за помощь, — холодно прощаюсь я и, развернувшись, торопливо спускаюсь по ступеням, стискивая руки в кулаки в карманах строгого пиджака.
Не знаю, каким чудом мне удается принять экзамен и прочитать пару лекций, ни разу не сорваться, не нахамить и не выставить никого из аудитории.
Время тянется мучительно медленно, и из головы не выходит тревога за Лану. Выяснить самостоятельно, что на нее накатило, почему она ушла, оставив ключи, компьютер, телефон и другие подарки и все мои футболки вряд ли получится. И сколько бы я не ломал голову и не строил предположения, кроме нее на мои вопросы никто ответить не сможет. Но вместо того, чтобы сесть, спокойно поговорить и все выяснить Лана предпочла бегство.
Максимализм. Бунтарство. Принципиальность. Это так свойственно ее возрасту, а меня приводит в бешенство. Хотя бы одно долбанное sms вроде: «Ты мудак, Джордан. Я тебе ненавижу, не ищи меня. Пошел на хрен.» Но нет. Она решила заставить меня помучиться, и ей это удалось. Маленькая стерва.
До конца занятий Руслана так и не появляется в университете, что наводит на мысль не о наивной глупой выходке, а о серьезной обиде. Какими бы ни были причины исчезновения Русланы, они, по всей видимости, достаточно веские, раз она прогуляла занятия.
Итак, что мы имеем?
Телефон у меня, другого номера я не знаю, в общежитии ее нет, домашний адрес неизвестен. А если бы и был известен, то явиться к ее отцу было бы верхом дебилизма. Я бы его отлично понял, спусти он меня с лестницы и вызови полицию. Я бы так и поступил на его месте. Еще бы и морду набил.
Засада.
Непонятно на что надеясь, после работы я несусь на бешеной скорости к «Магаполису», поднимаюсь в квартиру, но, разумеется, никого там не нахожу. Консьерж ее не видел, ключи у меня. И я снова на исходной позиции.
Черт. Черт. Черт.
Взгляд падает на ноутбук, за которым она работала, и меня осеняет шальная мысль, заставившая мое сердце биться быстрее. Сажусь на диван и открываю крышку портативного компьютера немного подрагивающими от напряжения пальцами. Мне нужны ее главы. Жизненно-необходимы. Однако найти файл быстро не получается. Видимо, и его она удалила тоже. Сумасшедшая. Причем тут роман? Конечно, выход есть и из самой вроде бы безвыходной ситуации. Проверяю корзину, но и там пусто. Остается только интернет-диск, и, о чудо, файл находится. Мысленно обещаю себе, что прочитаю только последние абзацы, и если не найду там никакой подсказки, то сразу же закрою. Я знаю, что мы договаривались не поглядывать в главы друг друга, пока не допишем полностью, но сейчас экстренный случай. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Листаю документ до самого конца и читаю последнюю главу.
Черт, протираю ладонями лицо, чувствуя себя последним кретином.
Я не сдержу слово. Не смогу.
Как мазохист, я читаю еще одну главу и еще. Листаю выше.
Идиот.
О чем я думал?
Я же знал, конечно знал, что ситуация давно вышла за рамки интрижки или случайного легкомысленного романа. Наверное, я даже предчувствовал, что прочитаю в ее главах именно то, что она написала, и отдельные строки, словно ножам высекаются на моем сердце и слишком поздно проснувшейся совести.
«Я растворилась в нем, как во сне. Осознанном сне, где все происходящее кажется волшебным и реальным одновременно, но в то же время хрупким и зыбким. Во сне, где ты все время боишься проснуться, потерять, отпустить…
Я восхищалась им.
Хотела до дрожи.
И каждый раз влюблялась…
В его образ мышления, в его мимику, жесты, взгляды и даже в то, как он хмурится. Особенно, когда сосредоточенно пишет или за что-нибудь меня отчитывает.
Я влюблялась в редкие ямочки на его щеках, в его нежность и грубость… абсолютно во все, что стало частью моей жизни.
Я нуждаюсь в своем мужчине здесь и сейчас, и ничто в мире не способно изменить это. Только его настоящее предательство… но ведь он никогда не предаст, правда? Я тоже в это верю. Всем сердцем.
Черт, как я могла сомневаться в его чувствах? Ревновать? Когда он берет меня так, словно я единственная женщина в мире, которая для него существует.
Он мне нужен. Так нужен, словно он часть меня.
Как мы позволили так далеко зайти нашей игре?
И неужели он не любит меня? Нет? Я не верю… вы бы видели его лицо. Он меня убивает.
Сегодня мы не ляжем спать обиженными. Кто-то скажет, что наши перемирия заключаются лишь благодаря сексу, но это не так.
Все дело в нежности и в том, как мы смотрим друг на друга в моменты, когда наши тела уже не испытывают потребности в безумном соитии. И это молчание между нами — оно не пустое, а невероятное. Необъятное. Глубокое. Я так чувствую, хотя он бы сказал, что я просто романтичная дура…
Алекс прав. Мой дом рядом с ним.»
Резкий рингтон заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности, возвращая в реальность. Подняв голову, я протягиваю руку за телефоном, уже точно зная по знакомой мелодии, чей голос сейчас услышу.
— Джордан, ты дома? — игнорируя банальную вежливость, спрашивает Стейси.
— Да, — хрипло отвечаю я, потирая уставшие глаза и быстро исправляюсь. — Стоп. Я в «Мегаполисе».
— Я и так поняла. Тебя теперь оттуда не вытащишь. Малышка твоя с тобой?
— Нет, — мрачно отвечаю я. Воспоминание о «моей малышке» отдается резким уколом в сердце.
— Жаль. Она мне тоже нужна. Ну. Ладно. Я уже поднимаюсь.
— А если бы я был в другом месте? — уточняю с раздражением.
— Я бы дождалась в фойе, тут отличные диваны и вполне симпатичный консьерж, — легкомысленно щебечет Стейси.
— Ладно. Жду, — кротко отвечаю я, отключая вызов, и закрываю файл и следом ноутбук.
Оглядываю гостиную на наличие беспорядка, но устраивать его было некому. Осколки убрал еще вчера. Всю ночь не вставал из-за стола. Ничего не ел. Три кофе с утра в столовой университета. И кажется, даже днем пропустил обед. Хотя какая к черту еда, думать о ней даже не могу. Все мои мысли заняты одной единственной черноглазой проблемой.
— Господи. Похож на приведение. Ты спишь вообще? — как ураган, ворвавшись в квартиру, заявляет Стейси, критично разглядывая меня. — Она тебя не кормит? Ты похудел. Или причина в активном образе жизни? Чрезмерно активном для твоего возраста, — ухмыляется Стейси. Я бесстрастно жду, когда она перестанет нести чушь и перейдет к делу. Жестом указываю ей на кресло.
— Говори, что за срочность, — отстраненным тоном интересуюсь я. Пусть выложит все, что там у нее накопилось и сваливает. Мне слишком о многом нужно подумать. Я не в состоянии сейчас вести игривые разговоры, устраивать дискуссии и тем более спорить.
— Боги, какие мы серьезные, — хихикнув, Стейси бросает на диван свое пальто, как всегда забывая, что в коридоре есть шкаф для верхней одежды.
— Слушаю тебя очень внимательно, Стейс, — настойчиво произношу я, давая явно понять, что к дружеской болтовне я не расположен.
— Ладно, вижу, ты не в духе. Перехожу к делу, — плюхнувшись в кресло, Риз закидывает ногу на ногу. Сапоги она тоже снять не удосужилась. Как обычно. Почему я не удивлен?
— Итак, у меня для тебя сразу несколько новостей, — произносит она, складывая ладони на колене. — Начну, пожалуй, с твоей просьбы. Я показала рукопись твоей студентки нескольким издателям с пометкой «вне очереди». Ты знаешь, как я бываю настойчива. Так вот, должна тебя огорчить. Отказ.
— Аргументация? — холодно интересуюсь я.
— Ну, первая и самая важная — отсутствие имени. Вроде бы неплохо, как они сказали, но в приоритете издательство рукописей известных авторов. Ты же понимаешь, что это бизнес. После выхода вашего совместного романа, возможно, решение изменится чудесным образом, и она сразу станет нарасхват, но пока — отказ. Хотя мое мнение я тебе сказала. Девочка толковая, грамотная, с амбициями. Я побывала на ее страничке, где она публикует роман. И меня не пугают дизлайки, это даже хорошо, когда такая бурная реакция, пусть и негативная. Среднестатистический читатель, натыкаясь на фигню, просто пройдет мимо, закрыв книгу, но здесь приводят подробные аргументы, цитаты, спорят и ругаются даже между собой, кстати. Люди дочитали до конца, а это высокий показатель для новичка. Автор умеет удержать внимание, а каким образом она это делает — уже детали. История задевает за живое, иначе не бесились бы. В общем, неважно. Факт свершился. Пока твоей малышке не светит мгновенная мировая слава. Но это вопрос времени, терпения и упорства. Ну, кому я говорю. Ты сам все знаешь, — Стейси деловито улыбается. — Ты выглядишь таким голодным, что мне становится не по себе. Может, приготовить тебе ужин?
— Нет. Я сам. Не утруждайся, — резко отвечаю я, категорично качая головой. — Что еще?
— Возможно, ты будешь недоволен, но я немного своевольничала, — осторожно начинает Стейси, не забывая очаровательно улыбаться с целью усыпить мою бдительность. Не помню, чтобы ей когда-либо это удавалось.
— В каком смысле? — уточняю я.
— Я каждый день почти звоню тебе и тороплю с решением по сериалу по мотивам «Lаst Viсtim». Стив Клейтон дергает меня, я дергаю тебя. А с телеканалом Showtime не шутят и такими предложениями не раскидываются.
— Ближе к делу.
— Я взяла на себя смелость показать Стиву роман твой студентки.
— ЕЕ зовут Руслана, — ледяным тоном напоминаю я.
— Хорошо. Я показала Стивену роман твоей Русланы, он проконсультировался со сценаристами и… — Риз улыбается еще шире. — Можешь меня убивать, но они готовы его взять в разработку.
— Что? Подожди… — растерянно говорю, переварить то, что сказала Риз.
— Я понимаю, что не должна была делать этого, не спросив у тебя…
— У меня? — с раздражением восклицаю я. — В первую очередь ты должна была спросить у Русланы разрешение.
— Так, милый, — вытягивая руку, Риз жестом призывает меня к молчанию. — Ты сам меня попросил показать рукопись издателям. Или мне приснилось? Да, я не спросила. Ни тебя, ни ее. Ты можешь воспринимать это как предательство, но я на самом деле ни на что не рассчитывала. Стив меня торопил, а я решила подсунуть ему рукопись, чтобы потянуть время. Кто мог подумать, что все так получится? Окончательное решение не принято. Я твой агент и для меня в приоритете твои интересы. Поэтому я здесь, а не пью кофе с твоей подружкой, прости, Русланой за твоей спиной, обсуждая детали и свой гонорар.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал сейчас? — ледяным тоном интересуюсь я.
— Ты хочешь, чтобы сериал снимали по «Lаst Viсtim»? Готов передать им права и вносить коррективы в сюжет? Или сам будешь контролировать процесс, что потребует времени? Много времени. Ты, по сути, будешь постоянно задействован на протяжении всех съемок. А сколько там будет сезонов, одному Богу известно, — Риз делает паузу и бросает на меня серьезный сосредоточенный взгляд, явно собираясь сказать нечто важное. — Или ты отказываешься, и я приступаю к переговорам с Русланой. Для нее это огромный шанс. Сам понимаешь.
Я молчу какое-то время, анализируя услышанное. Я не чувствую злости на Стейси, ревности или раздражения, что она, по сути, поступила вразрез с моими интересами. Напротив, на меня накатывает волна облегчения. Я помню, каких нервов мне стоил запуск провального сериала несколько лет назад. Не то, чтобы я желаю подобного головняка Руслане. Вовсе нет. Уверен, что для нее этот опыт будет интересен. Она с энтузиазмом возьмется за дело. И доведет до конца, до ошеломительного успеха. У нее для этого есть все инструменты. Молодость. Амбициозность. Ум и обаяние, упрямство и главное — целеустремленность. А еще она просто кладезь талантов. Я уже молчу о неуемной энергии и других особенных качествах Русланы.
— Я отказываюсь. Начинай переговоры с Ланой, — решительно произношу я.
— Ты серьезно? — кажется, Стейси выглядит потрясенной и в тоже время заинтригованной. — Ты понимаешь, от чего оказываешься?
— Мне дороже здоровый сон, Стейс. Лана справится. У нее куда больше энергии, сил и свежих идей.
— Впервые вижу идиота, ты уж прости, который готов отказаться от работы с Shоwtimе. Я уже молчу о финансовых выгодах, — Стейси изумленно изучает меня с головы до ног. — Ты совершенно чокнутый, Джордан. Знаешь об этом?
— Ты говоришь мне это с завидной регулярностью, — устало ухмыляюсь я. — Решение принято.
— Тогда я начинаю переговоры с Русланой?
— Попробуй ее сначала найти, — мрачно произношу я, откидываясь на спинку дивана и устало прикрывая глаза.
«Все дело в нежности и в том, как мы смотрим друг на друга в моменты, когда наши тела уже не испытывают потребности в безумном соитии. И это молчание между нами — оно не пустое, а невероятное. Необъятное. Глубокое. Я так чувствую, хотя он бы сказал, что я просто романтичная дура…
Алекс прав. Мой дом рядом с ним.»
Черт, ничего не могу поделать, слова, написанные Ланой, снова и снова прокручиваются в голове, задевая за живое. Мне нужно понять, что произошло, что заставило девушку, влюбленную в меня без памяти, сбежать, не сказав ни слова. И где мне ее искать теперь.
— Она тебя кинула? — удивленно спросила Стейси. — Какая умница. Но не волнуйся, я быстро вычислю твою беглянку по своим каналам. Вот значит, в чем причина твоего ужасного состояния? Ты случаем не влюбился, Джордан?
— Что за ерунда, Стейс, — хмуро отзываюсь я. Слова вылетают, и мне сразу становится чертовски стыдно. Я веду себя…. Как мудак. Словно мне шестнадцать, а не тридцать шесть.
… неужели он не любит меня? Нет? Я не верю… вы бы видели его лицо. Он меня убивает.
Повернув голову, открываю глаза, встречая испытывающий взгляд своего агента. Она приподнимает брови, уверенно улыбаясь.
— Черт побери. Именно это ты и сделал. Даже не знаю, порадоваться за тебя или посочувствовать. Совсем крыша поехала?
— Угомонись, — резко отвечаю я. — Ты как всегда сочиняешь на пустом месте.
— Нет, сочинитель у нас ты, я же доверяю тому, что вижу собственными глазами. Что там с вашим романом?
— Завтра начну соединять главы. К концу недели получишь полный файл, — глухим голосом отзываюсь я, предчувствуя, как не просто придется в ближайшие дни.
— Успеешь? — с подозрением взглянув на мое отрешенное лицо, спрашивает Стейси.
— Постараюсь, — киваю я. — Еще кое-что. Я собираюсь уволиться из Колумбии.
— Что? — потрясенно спрашивает Риз. — Ты сегодня решил меня до инфаркта довести? Ты знаешь, чего мне стоило собрать рекомендательные письма от самых влиятельных издателей, чтобы тебя вообще на порог Колумбийского университета пустили?
— Я два года отработал, хочу напомнить. И это была самая нудная и неинтересная работа в моей жизни.
— Охереть, ты такой благодарный, Джордан, — возмущенно качает головой Стейси. — И меня не покидает ощущение, что твое решение связано с интрижкой со студенткой. Я все-таки права, и ты влип по самые уши. Знаешь, я имела совсем другое, когда советовала тебе завести роман и встряхнуться. В данный момент ты собираешься сломать жизнь и себе, и ей.
— Ломать нечего. Анна со мной разводится. Из университета я ухожу…
— Боже, мне тебя пожалеть? Оставь эту участь наивной дурочке. О ней ты, похоже, совершенно не подумал. И я искренне ей желаю включить мозг, раз ты на это не способен, и не возвращаться к тебе ни под каким предлогом.
— А ты добрая, Стейс.
— Зато ты мудак, — грубо бросает мне агент и резко встает на ноги. Поднимает пальто с дивана, не сводя с меня осуждающего взгляда. — Я жду рукопись к концу недели. Можешь дальше сидеть тут и утопать в жалости к себе любимому. А мне пора.
— Знаешь, я давно заметил, Стейс, что ты путаешь доброту с воспитанностью. То, что родители вложили в меня уважительное отношение к женщине, вовсе не значит, что я могу бесконечно терпеть твое хамское поведение. Ты все время забываешь, кто на кого работает, и пытаешься мне указывать, не давать советы, а именно тыкать носом, словно имеешь на это какое-то право. Я скажу один раз, и мы, надеюсь, больше не будем возвращаться к этой теме. Еще раз, Стейси, ты позволишь себе подобный тон, и я поставлю точку в нашем сотрудничестве, не смотря на все, что ты сделала для меня, несмотря на мою бесконечную благодарность и искреннюю симпатию. К сожалению, бесконечным терпением я не обладаю. И когда оно достигнет нулевой отметки — это и будет точка невозврата. Никакие старые бонусы и подвиги, былые заслуги и прочее не изменят моего решения. Я не угрожаю. Я знакомлю тебя еще с одной чертой моего характера. В моей жизни мало людей, с которыми я расстался без возможности помилования, но они есть. Я не хочу, чтобы ты оказалась в этом списке. Потому что искренне ценю тебя. Надеюсь, что мы поняли друг друга. Я не задерживаю тебя больше. Если узнаешь что-то о Руслане, дай мне знать.
Закончив свою длинную речь, я сдержанно улыбаюсь, пытаясь не реагировать на отвисшую челюсть Стейси и нескрываемое изумление в ее глазах. Она явно ошарашена моими словами, но, видимо, их смысл все-таки частично отложился в ее сознании, потому как спорить и возражать она не стала и, напряженно попрощавшись, покинула мою квартиру.
Облегченно вздохнув, я отправился на кухню, чтобы приготовить себе ужин. И попытаться съесть его. Иногда, когда усталость достигает критической отметки, чувство голода и другие естественные потребности притупляются, организм впадает в состояние стресса и подавленности, требуя сна и отдыха, и в то же время переутомляемость не позволяет так быстро переключиться на расслабленный режим. Несмотря на отвратительное ощущение разбитости, я испытываю внутренне удовлетворение от того, что сообщила Риз о предложении Стива с канала Shоwtimе взять роман Русланы в основу сериала. У нее хватит терпения довести проект до конца. И это тот старт, о котором мечтают миллионы талантливых людей. Я счастлив хоть как-то быть причастен к ее успеху.
Может быть, мои слова, который я сказал ей во время нашей первой встречи в кафе, окажутся пророческими:
— Начинающая писательница Лана Мейсон. Дашь автограф, когда прославишься?
И я искренне надеюсь, что в автографе она мне не откажет. Но сначала необходимо понять, что произошло, и почему Лана ушла от меня, оборвав все связи и контакты. Мне необходимо поговорить с ней и выяснить причину до того, как я окончательно свихнусь.
На ужин я поджарил себе яичницу с беконом, на большее не хватило фантазии и желания. Сварил кофе и попытался съесть то, что приготовил сам. Но еда казалось безвкусной, пресной, несъедобной. Я бесконечное количество раз заглядывал на страничку Русланы в социальных сетях в надежде, что она появится. Пусть даже проигнорирует десятки сообщений, что я ей отправил. Но, по крайней мере, я буду знать, что она в порядке, жива и здорова.
Не справившись и с половиной «изысканного» блюда, я забираю с собой кружку с кофе и направляюсь в гостиную. Мне осталось до окончания романа пара глав и эпилог. Если выдержу до утра, то закончу. А завтра можно приступить к редактированию.
Где-то около полуночи я отвлекаюсь, чувствуя резь в глазах. Выхожу на кухню, чтобы покурить у открытого окна. Я не позволял себе такого, когда Лана была здесь. Еще со времен, когда я жил с Аней и детьми, привычка не курить в доме и не отравлять общую атмосферу табачными дымом отложилась в моем подсознании, и, если возникало непреодолимое желание побаловаться сигаретой, я выходил на балкон или во двор.
Выпуская струйку дыма и чувствуя на лице отрезвляющее дыхание холодного ветерка с примесью смога с магистралей внизу, я пробегаю взглядом по нарядным окнам соседних высоток. Гирлянды, огоньки, украшения и рождественские елки почти в каждом. Я опускаю взгляд на телефон, с которым не расстаюсь в ожидании звонка. Снова просматриваю профиль Русланы и на несколько секунд «залипаю». Она была в сети пять минут назад и даже выложила фотографию в свой инстаграм под хэштегом #отдыхаюсподругами_#havefuп #сhill. Я думаю, этим все сказано. Но я, как конченный мазохист, подробно изучаю фотографию с вечеринки. Выражение лица Русланы сложно назвать грустным или подавленным. Она жизнерадостно улыбается, выглядит просто потрясающе. Не знаю, что на ней за платье, но я бы точно ее в таком не отпустил на девичник, да и не девичник это вовсе, потому как на заднем фоне болтается пара парней. Они явно все из одной компании. Но я не чувствую ревности или злости. Мои эмоции куда сильнее. Чувство вины сразу отодвигается на второй план, и мне до ломоты в костяшках пальцев хочется взять ее за шкирку как котенка и, впечатав в стену, заставить объясниться, а потом, когда все недоразумения будут улажены, задрать это чертово платье до талии и отыметь так, чтобы несколько дней ходить не могла, не то чтобы бегать.
Пристально всматриваясь в фотографию, я неожиданно понимаю, что знаю это место. Мне хватает пары минут, чтобы сорваться и поехать в заведение, откуда Лана выкладывает в инстаграм свои счастливые фото. Уверен, делает она это намеренно, чтобы позлить меня. Но для того, чтобы не добиться обратного результата, она должна была сначала пояснить суть своих претензий и не вести себя, как маленькая капризная идиотка.
Однако меня снова постигает неудача, и, прибыв на место, я узнаю, что бар закрылся сорок минут назад.
Нехватка сна и нервное напряжение не позволяют мне вернуться домой, продолжить работу над «Скандальным Новогодним Романом», я валюсь с ног от усталости. И едва успев положить голову на подушку, мгновенно вырубаюсь.
«Я растворилась в нем, как во сне. Осознанном сне, где все происходящее кажется волшебным и реальным одновременно, но в то же время хрупким и зыбким. Во сне, где ты все время боишься проснуться, потерять, отпустить…»
Так не отпускай, мать твою. Не убегай, как обиженный ребенок.
Черт бы тебя побрал, Руслана Мейсон. Черт бы побрал нас обоих…