Глава 28
Лана
Первое, что чувствую, когда просыпаюсь следующим утром после нашего очередного ночного безумия, это легкое касание ветра к своей обнаженной коже, и почти полностью накрываю себя одеялом. Мне никогда не холодно, когда Алекс рядом, а значит что-то не так. Вчерашний день пролетел слишком быстро — вчера Алекс отключил телефон, да и меня заставил, и мы провели целые сутки под девизом «никаких звонков и социальных сетей» и полдня провалялись в постели, где он очень долго и упорно извинялся за все свои «грехи». Я не могла долго на него злиться, да и не имела права. Работа занимает большую часть его жизни, и я должна это принять. Ему не двадцать, а тридцать шесть, он занятой, взрослый человек. Мне ли не знать, каково это когда мужчина живет на работе? Мой отец явный тому пример. Наоборот, я безумно рада тому, что Алекс снова в литературной гонке, и с нетерпением жду, когда увижу его на вершине писательского Олимпа, ну или хотя бы его книгу во всех книжных магазинах страны. Кстати… после очередного секс-марафона я уговорила его открыться мне. Показать свой новый роман, который он пишет один. Медленно, но верно… сказать, что я была поражена, все равно, что промолчать. Я на час уединилась в ванной и просто проглотила то, что он написал меньше, чем за месяц, и не понимала, как ему удается за несколько глав закрутить сюжет так, что оторваться невозможно. Пролистывая страницу за страницей, я каждый раз меняла свое мнение о главном герое, поражаясь тому, как ловко он играет с гранями человеческих душ. Скажи я ему это вслух, он, наверное, станет отрицать или подумает, что я просто хочу завалить его своей лестью и пустыми комплиментами… но это не так.
Я не литературный критик и не Богиня пера, но я вижу дальше и понимаю, что этот новый роман — это именно то, что от него ждали три года. И если он считает иначе, ему не поздоровится и прямо сейчас.
— Прочитала? — просто спросил Алекс, когда я вышла из ванной, намотав на голову полотенце. Завернувшись в подаренный им халатик из розового шелка, я села рядом на кровати и, обхватив его лицо руками, притянула к себе и прошептала:
— Не могла оторваться. Как ты это делаешь, засранец? — выдохнула я, поцеловав в приподнявшийся уголок губ.
— Что делаю? — опустил взгляд Алекс. Угу. Скромничает он. Знаю я тебя.
— Заставляешь верить им. Верить тебе. Каждой строчке. Я тобой горжусь, — тихо шепчу я, падая в его объятия, прижимаясь лбом к его телу, слегка потираясь о размеренно вздымающуюся грудь.
— Брось. Роман сырой. Пока никуда не годится. Да и Стейси скажет, что это полный трэш.
— Если сюжет оригинален, это еще не значит, что это трэш, малыш. Какая разница, что скажет Стейси? Ты обязан дописать эту работу. Не бросай их, Алекс. Я больше не хочу видеть на твоем столе «мертвые души» в виде исписанных, искомканных и разорванных листов и удаленных файлов на компьютере. У тебя все получится. Я в тебя верю, слышишь? — приподнимаю голову, заглядывая ему в глаза. Алекс долго молчит, внимательно разглядывая черты моего лица, и подносит мою ладонь к губам, по очереди целуя каждый пальчик. Кожу покалывает от нахлынувшей нежности, и я еще сильнее прижимаюсь к своему мужчине.
— Иногда мне кажется, что я могу все, пока ты в меня веришь, — тихое признание вырывается из его губ, и мы снова пропадаем для материального мира, уходя в нирвану, некое астральное место, существующее только для нас двоих. Иногда мне кажется, что заниматься с ним любовью сродни очень глубокой медитации. Каждый раз, когда мы делаем это так как вчера — медленно, сладко, и наслаждаясь друг другом, я будто заглядываю внутрь себя и вижу, как целый сад невероятных чувств, которому я позволила появиться около месяца назад, расцветает у меня на глазах. Истинная магия. И я не хочу, чтобы он исчез. Никогда.
А сейчас утро… я уже и забыла, какой сегодня день недели. Но когда просыпаюсь, сразу понимаю, что Алекса в квартире нет. Я всегда ощущаю жар, исходящий от его тела, да и имею дурную привычку закидывать на него ногу по утрам. Напрягаюсь, усаживаясь в постели, и сонно потираю веки, стараясь найти взглядом телефон. По выходным у нас нет утренних пробежек, но Алекс какого-то черта уже успел куда-то слинять. Внутри закипает жгучая волна раздражения и легкой обиды, пока мои руки не доходят до записки, оставленной на тумбочке на его подушке.
«Доброе утро, моя маленькая. Чтобы окончательно искупить свою вину, побежал за твоим любим кофе. Не теряй меня», — вслух читаю я, ощущая, как падает внутри сердце. И снова подскакивает, сходя с ума от внезапно охватившего ощущения абсолютного счастья.
Заряд хорошего настроения на целый день гарантирован. Наспех принимаю душ и следую на кухню, накинув классическую белую рубашку Алекса на обнаженное тело. Закатав рукава, достаю смесь для блинчиков, включаю любимую музыку и собираюсь приготовить нам завтрак. Я давно не делала блины, но прекрасно помню, что научила меня их готовить еще мама. По выходным я всегда помогала ей готовить завтрак, а потом мы кушали всей семьей, строя грандиозные планы на два предстоящих семейных дня.
Воспоминания о маме накрывают меня с головой, и ощущая легкий укол боли, я начинаю думать и о папе, и о том, что мы до сих пор в жуткой ссоре, которая безусловно волнует нас обоих. Но каждый из нас слишком горд, чтобы первым пойти на перемирие. Это неправильно. Я чувствую, что должна пойти навстречу отцу и попробовать еще раз поговорить с ним. Я действительно неблагодарная дочь. Он все делал для меня и Дэнни, и даже его тотальный контроль и постоянное наблюдение — это лишь проявление любви ко мне. Возможно, если бы не отец и не желание сделать вопреки его указаниям, я бы никогда не решилась выставить свой дебютный роман на всеобщий суд.
Первый блин получается ужасно скомканным и дырявым, но спустя пятнадцать минут я приноровилась к индукционной плите, и вместо первого мятого уродца-блинчика на тарелке появилась горка сочных панкейков, которые я украсила шоколадным сиропом и кусочками клубники. Интересно, Алексу понравится? Кстати, его до сих пор нет. Он что, отправился за стаканом кофе в Бруклин? Как же я устала от его постоянных исчезновений. И ведь не придраться к нему — Алекс уходит на встречи по работе, а мне остается только смириться с тем, что сейчас, когда он вновь наладил творческий процесс, у него появилось больше дел с этой Стейси.
— О Боже, этот запах. Как будто я в России. Давно не ел блинчиков, — вздрагиваю от звука знакомого бархатистого голоса и не успеваю повернуться, как руки Алекса ложатся мне на живот. — Теперь до моих рубашек добралась, негодница? — он быстро находит мои губы, прижимая спиной к своей груди. Ловко раскрывая мои губы языком, дарит мне сладкий поцелуй, от которого голова кружится и подкашиваются ноги.
— У меня сейчас все пригорит, — бормочу я в его раскрытый рот, ощущая теплое дыхание со вкусом мяты и дыма. Недовольное шипение сковородки напоминает мне о том, что стоит выключить плиту прежде, чем мы выпадем из реальности.
— Выглядит обалденно. Я жутко есть хочу.
— Ты почему так долго ходил за кофе? — спрашиваю, нажимая на кнопку выключения. Поворачиваюсь к столу, прихватив две тарелки с панкейками, и чуть не роняю их на пол, когда вижу, как весь стол завален огромными, яркими пакетами из разных магазинов. Потрясающий букет пионовидных роз нежно-розового цвета украшает эту гору покупок и благоухает на всю кухню. У меня даже все перед глазами расплывается и в глазах щиплет, когда я смотрю на такую красоту. Вновь обретая дар речи, я выдыхаю:
— Боже, ты скупил всю пятое авеню? — выпаливаю я, пряча улыбку в букете, вдыхая их сладковатый аромат полной грудью. Алекс держится рядом и, сдерживая улыбку, начинает наблюдать за тем, как я начинаю с любопытством и нетерпением заглядывать в каждый пакет и восторженно вздыхать, не сдерживая своих эмоций.
У меня, и правда, нет слов. Я просто в шоке от такого количества подарков без повода.
— Сегодня что? Уже Рождество? — с благоговением шепчу я, заглядывая в очередной белый пакет.
— Нет. Это прелюдия. Начни с этого, — Алекс протягивает мне белую коробку, и я не сразу понимаю, что это телефон — точно такой я разбила в тот день, когда мы встретились. Тот самый, на который зарабатывала три месяца почти без выходных. Тот самый телефон, виновник нашего знакомства. Я замираю, с удивлением глядя то на коробку, то на Алекса.
— Кажется, что это было так давно, — мягко произносит Алекс, словно читая мои мысли. Не сомневаюсь, что сейчас он вспоминает то же, что и я — наши эпичные объятия на асфальте и первый разговор в уютном кафе.
— Ааааааааа! — сначала прижимаю к груди коробочку телефона, а потом и самого Алекса, душа в объятиях. — Боже, ты сумасшедший просто! — обхватываю его лицо руками, засыпая быстрыми и хаотичными поцелуями. Не знаю, как передать свои эмоции. Парни обычно закидывали меня словами, но никогда не прикладывали столько усилий и не запаривались на подарки, чтобы просто меня порадовать. Никто обо мне так никогда не заботился так, как Алекс.
— Ты не против, если я посмотрю все, прежде чем мы начнем завтракать? — потирая ручки, я залезаю в еще один черный пакет с эмблемой книжного магазина. И вот тут я реально теряю дар речи, ощущая, как буря эмоций сжимает грудь в стальные оковы. Я даже вдохнуть не могу и расплакаться толком тоже. Я просто задыхаюсь, глядя на то, о чем мечтала с пятнадцати лет. Коллекционное издание всех частей «Гарри Поттера», которого он, кстати, терпеть не может. Ощущая себя полной идиоткой, но счастливой идиоткой, я начинаю смахивать слезы с щек и пытаюсь унять дрожь в руках.
— Господи, где ты их откопал? — едва слышно спрашиваю я, проводя рукой по бархатному книжному переплету. Ощущения такие, словно прикасаюсь к мировой реликвии или к святая святых. Я буду сдувать пылинки с моей прелести, а Алекс, наверное, даже не понимает, насколько осчастливил меня этими книгами. — Их же за пять минут раскупали, а потом сняли с продажи. Я столько раз пыталась купить, но все было тщетно! Ты волшебник, милый. Самый лучший, — зачарованно лепечу я, прижимая к груди одну из книг. Алекс смотрит на меня, как на маленького ребенка, в первый раз попавшего в Disnеуlаnd.
— Я знал, что тебе понравится. Но мне больше по душе это, — Алекс вручает мне последний пакет, в который я не заглянула. Белье Адепt Рrоvосаtеur. — Это скорее подарок для меня, — со смешком добавляет он, когда я заглядываю внутрь. Я достаю из пакета черные кружевные трусики кхм… с разрезом на самом интересном месте. Между ягодиц.
— Так, я что-то не поняла, это намек? — настороженно интересуюсь я, изучая содержимое пакета. Любимый извращенец. Он там такого понабрал, что даже вам рассказать стыдно. — Я не буду совать себе это туда, — выразительным тоном сообщаю я, доставая из пакета небольшой предмет в форме заостренного овала, украшенный брильянтом.
— Я засуну, детка, — обещает Алекс, порочно улыбаясь.
— Нет, Джордан! Нет, и еще раз нет! — настаиваю я, упирая руки в бока.
— Да, да, да, и еще раз да, — кивает Алекс и тут же обхватывает меня за попку, приподнимая рубашку. Вздрагиваю, ощущая его горячие ладони на обнаженной коже.
— Ну, малыш, не дави на меня. Я подумаю, — томным голосом умоляю его я, потираясь о слегка небритую щеку.
— Что еще за малыш? Мне не нравится, когда ты меня так называешь, — сердится Алекс скорее не из-за ласкового прозвища, а из-за того, что я сказала ему твердое «нет». Пока «нет».
— А как мне тебя называть? Ну, хочешь, буду звать «мой Князь» или как там? Барин?
— Меня так в школе дразнили, — морщится Алекс.
— Ну, разве это дразнили? Шикарно звучит. Тогда будешь королем или Богом, — хихикаю я, обхватывая его полную нижнюю губу зубами, и оттягиваю на себя. — Спасибо тебе за чудесное утро, — я запрыгиваю на Алекса, обвивая ногами его торс. Не успеваю опомниться, как тут же оказываюсь на столе, на том самом месте, где мы занимались любовью в первый раз.
Незабываемые воспоминания.
— Повторим на столе? — сбрасываю с плеч его же рубашку, наблюдая за отблесками неудержимого желания и похоти в потемневших глазах.
— О да, — он забирает мои губы, и все жаждущее его прикосновений тело в плен, и мы снова выпадаем из реальности на полчаса. Боюсь, панкейки остынут, когда мы закончим… вот это я понимаю «доброе утро». И началось оно совсем не с кофе.
* * *
— Ты тоже постаралась. Безумно вкусно, — за обе щеки уплетая блины, хвалит Алекс, пока я едва осиливаю один кусочек и рассматриваю странички коллекционного издания любимой книги детства.
— Я старалась, — мы переглядываемся озорными взглядами, пока наши гляделки не прерывает очередной звонок… уже со знакомой мне до скрежета зубов мелодией. Я вопросительно смотрю на Алекса, когда он берет телефон и резко встает из-за стола. Нахмурившись, он направляется в другую комнату и отвечает на чертов звонок. Говорит едва слышно, и я замечаю, как каждая мышца на его спине напряжена до предела.
— Детка… — начинает Алекс, возвращаясь, и я со звоном роняю вилку на стол, смерив его недовольным взглядом.
— Дай угадаю: нужно бежать? Что опять стряслось? — сдержанно интересуюсь я, понимая, что не в праве предъявлять ему никаких претензии.
— Да. Это Райт. Оказывается, у меня сегодня утром стояла пара. А я ее провел на пятой авеню. Теперь он вызывает меня на срочный разговор. Не терпится сообщить ему о своем увольнении.
— А что, сегодня уже понедельник? — растерянно интересуюсь я, проверяя дату и день недели на своем телефоне. Черт, с Алексом я теряю счет времени.
* * *
Не скажу, что не буду скучать по штрафным лекциям по философии. Это были единственные лекции, на которых я писала конспект, а не свой одиночный роман, все время опасаясь, что кто-то заглянет в мой ноутбук. В обед я получаю сразу две смски, одну от Алекса, другую от Дэнни.
«Малыш, я сегодня вечером опять задержусь. Стейси достала. Вызывает меня на разговор с издателями. Как насчет того, чтобы померить мой подарок, пока ждешь меня?»
Быстро набираю ему ответное сообщение: «Я подумаю, Джордан. Встреча с редактором? Опять до ночи?» и открываю сообщение от брата.
«Ну что, встретимся после школы?» — и расплываюсь в улыбке, осознавая, что не смогу отказать брату. Может, сходим в кино или отведаем нашу любимую пиццу с грибами в Итальянской забегаловке. В общем, это даже к лучшему, что Алекс сегодня задерживается — я давно не общалась с мелким, а он как никогда нуждается в моей поддержке, перед чередой товарищеских матчей в последнюю неделю уходящего года.
После утомительных пар я, наконец, сажусь в Саdillас и отправляюсь за Дэнни. С тоской гляжу на ворота средней частной школы, в которой училась и я, и выхожу из машины, чтобы подышать свежим, зимним воздухом и насладиться снегом, покрывающим дорожки у школы плотным белым ковром. Ровно через пять минут после звонка ворота распахиваются, и у меня в глазах рябит от количества подростков с сумками наперевес. Улыбаюсь, наблюдая за черлидершами в зимних парках, размахивающих красными помпонами, и целыми стаями бурно обсуждающих учебный день парней, выходящих из школы, ища среди них и компанию Дэниела. Наконец, мой брат выходит на улицу и, натягивая на голову шапку, направляется ко мне. Уверена, он бы ее не одел, если бы не знал, что я за ним заеду.
— Ну что, сдала философию в пятницу? — интересуется Дэнни, когда мы крепко обнимаемся. Водитель открывает перед нами дверь, и Дэн запрыгивает в машину.
— Да, — с гордой улыбкой отвечаю ему я, как вдруг… сердце пропускает удар, мгновенно реагируя на до боли родной аромат. Я ощущаю шлейф от чертовски знакомого парфюма и по инерции поворачиваю голову в его сторону. Внутренности леденеют, желудок скручивает тугими цепями, пока я медленно понимаю, что не могла ошибиться. Я узнаю своего мужчину даже со спины… по походке, по тому, как он поправляет темные волосы, пока направляется к воротам школы. Но что Алекс здесь делает? Неужели узнал, что я забираю Дэнни, и решил пересечься со мной посреди всех важных дел?
— Алекс! — кричу я, по-прежнему не закрывая дверь машины. Джордан не слышит меня, и я достаю новый телефон, чтобы позвонить ему, читая от него очередную смс:
«Я уже на встрече с издателями. Тут тоска. Безумно соскучился» — написал он пять минут назад.
Нет, я не могла ошибиться. Это Алекс. Это он… и он мне…
Лжет.
Нервно сглатываю, сжимая руки в кулаки, я буквально впиваюсь взглядом в его спину и широкие плечи, параллельно молясь Богам, которые еще могут мне подкинуть достойное оправдание его лжи, но… надежда умирает последней.
— Лана, ты чего там застряла? Холодно же так стоять, — кричит Дэн, зазывая меня в машину.
— Минутку, Дэнни… — слова застревают в горле, когда я вижу такую картину, которую даже в страшном сне не ожидала увидеть. Даже в самом жутком из кошмаров я не могла представить подобного. Я прижимаю ладони к губам, пытаясь скрыть немой крик отчаянья, и сгибаюсь пополам, хватаясь за дверцу машины, чтобы устоять на ногах. Удар под дых. Контрольный в самое сердце. И мне не нужно никаких официальных подтверждений, чтобы расшифровать значение развернувшейся передо мной картины.
Алекс приобнимет за плечо одного из учеников на вид возраста Дэнни, и они вместе направляются к машине. Мое сердце оглушительно бьется в груди, пока я лихорадочно стараюсь придумать логичное объяснение этой картине, но не нахожу его. Последние сомнение рассеиваются, когда я замечаю, как дверца Вentley открывается, и из машины выбегает прелестная, маленькая девочка, побежав к ним на встречу. Она крепко обнимает брата, а потом берет Алекса за руку. Джордан резко останавливается, чтобы опуститься к дочери и, судя по напряженному выражению лица, говорит ей что-то важное, пока сын Алекса опережая их, уже успевает исчезнуть в машине.
Дыхание спирает, я теряю способность дышать, пока слезы душат меня, скапливаются в непроходимый снежный ком, царапающий изнанку горла. Мелкая, лихорадочная дрожь начинает простреливать каждую отдаленную клеточку тела.
Я слишком хорошо знаю, как любящий отец смотрит на свою дочь. Ведь я всегда вижу эту безусловную, бескрайнюю любовь даже в самых тяжелых и разочарованных взглядах моего отца. И именно также Алекс смотрит на эту маленькую девочку, что доверительно жмется к нему, обнимая за плечи. Папина дочка. Издалека мне кажется, что она на него похожа… остальная картина расплывается перед моими глазами, потому что Алекс встает, и я понимаю, что риск того, что он увидит меня прямо сейчас слишком, велик, и прячусь в машине, с жутким звуком хлопая дверью.
— Лана, что случилось? На тебе лица нет. Ты дрожишь. Что случилось, Руслана? — тараторит Дэнни, пока я смотрю на свои трясущиеся как у наркоманки руки. Все тело ломит, словно меня только что избили камнями, и самый огромный угодил в сердце, одним махом раскроив его на части.
Я не верю в это.
Не может быть такого…
Не может быть, что он лгал мне все это время.
— Все хорошо, Дэнни… — не узнаю свой собственный безжизненный голос и поворачиваюсь к брату, совершенно не различая черт его лица из-за пелены застелившей взор.
— Ты в порядке?
— Да, в порядке… — начинаю я, но мой голос резко срывается, я ощущаю, как машина трогается, и, закрывая лицо руками, я начинаю рыдать во весь голос. Водитель резко тормозит, но я не слышу вопросов, которые мне задают. Не хочу слышать. Я ничего не хочу кроме как свернуться в позу младенца и проспать так целую вечность, пока не забудется Алекс, пока он не исчезнет с лица земли, чтобы больше никогда не напомнить мне о том, что между нами что-то было.
Весь мир погружается во тьму, пока я, захлебываясь слезами, стараюсь объяснить водителю, чтобы вез меня домой.
Последнее, что чувствую перед тем как потерять сознание от боли, сковавшей грудь — это как утыкаюсь в плечо своего ничего не понимающего брата и заливаю его куртку слезами.
Болью, что непрерывно течет с ресниц.