Глава 22
Алекс
— Вставай! Ну же, хватит валяться. У нас пробежка по графику, — настойчиво врывается в мое сознание голос одной маленькой гиперактивной вертихвостки, которая полночи не давала мне спать. Или я ей. Ухмыляюсь своим развязным мыслям, навеянным воспоминаниям о нашем обжигающем приключении вчера, и переворачиваюсь на другой бок, пытаясь спрятать голову под подушку. Надо будет найти, наконец, кнопку старта на ее соблазнительном теле и время от времени по утрам, подобным этому, нажимать на режим паузы, чтобы хотя бы иногда восстанавливать силы.
— Мистер Джордан, вы лентяй, — возмущенно бросает мне девушка, ударяя меня по плечу. И на какое-то время, о счастье, оставляет меня в покое. Но я рано радуюсь долгожданной тишине. Руслана переползает через меня и смещается ниже, скидывая с меня одеяло.
— О, черт, — вскрикиваю я, мгновенно просыпаясь, когда чувствую ее губы на своем члене. Он реагирует мгновенно, хотя я был уверен, что после бурной ночи вряд ли буду готов так быстро продолжить наши эксперименты. Выходит, недооценил скрытые возможности своего организма, или все дело в ее способностях, которые неожиданно раскрылись за последние дни, которые мы провели практически не расставаясь. — Нет, не останавливайся, — срывается с моих губ хриплое бормотание, когда Руслана неожиданно выпрямляется, оставив незавершенное «дело», насмешливо глядя на меня.
— Ты издеваешься, крошка? — с отчаянным стоном спрашиваю я, потирая ноющую эрекцию. Руслана смеется, хлопая меня по руке.
— Даже не думай, Алекс. Я знаю, что будет, если мы закончим, ты отвернешься и захрапишь, как довольный младенец, — заявляет она с насмешливым укором.
— Когда это я так делал? — хмурюсь я, плотоядно поглядывая на ее обнаженные бедра, едва прикрытые моей футболкой. Она настоящая фетишистка. Уверен, что у меня не осталось ни одной «моей» футболки. Все они перекочевали в ее гардероб.
— Постоянно, — выразительно приподняв аккуратные брови, широко улыбается девушка. Я какое-то время любуюсь ее свежей утренней красотой. Никогда не думал, что мне может быть так легко и комфортно, так естественно просыпаться с кем-то по утрам. Я уже и забыл, каково это. И мне нравится то, что я чувствую. Мне нравится, как я себя чувствуя рядом с ней. Возможно, стоит проанализировать происходящее, подумать. Но я не хочу. Мне давно не было так хорошо. Лишние мысли и самокопание могут только все испортить. Мы отлично проводим время, пишем роман, вдохновляем друг друга. Мы крайне редко спорим и с легкостью угадываем мысли и желания друг друга. Особенно сильно наша почти сверхъестественная совместимость выражается в творчестве. И, несмотря на то, что я еще не читал глав Русланы, я больше чем уверен, что она меня не разочарует, и, скорее всего, поразит в самое сердце.
Есть такие детали, невидимые глазу, на которые не заостряешь внимания и осознаешь только со временем, но я привык замечать мелочи. Мы одновременно тянемся за одной той же кружкой, начинает говорить одну и ту же фразу синхронно, и, обсуждая какие-либо сюжетные линии, мы удивительно дополняем пожелания друг друга. Не думаю, что кто-то из нас подстраивается. Мы слишком мало знакомы, чтобы это было возможным. Что не говори, а совместимость по всем фронтам имеется, и она очевидна нам обоим. И у нас просто крышесносный безумный секс, от которого у меня уже выработалась зависимость. Мы не делаем ничего плохого, не причиняем никому боли. Иногда надо позволить себе пожить настоящим, не заглядывая в будущее.
— Вставай! Утренняя пробежка — залог хорошего настроения и бодрого плодотворного дня.
— Откуда ты взялась на мою голову такая умная, — рычу я, лениво потягиваясь. Ее взгляд скользит по моему телу с недвусмысленным выражением, которое уже мне хорошо знакомо. Но томление в ее глазах быстро сменяется укором, и она вскакивает на ноги, отстраняясь от меня, несущего угрозу ее здоровому образу жизни.
— Я бы поспорила насчет того, кто на чью голову свалился, — насмешливо говорит Руслана, подмигивая мне и бросая на кровать рядом со мной спортивные штаны. — У тебя три минуты.
— А душ? — делая больший жалобные глаза, спрашиваю я.
— На все, включая душ, — непреклонно заявляет моя неутомимая безжалостная амазонка.
— Ты смерти моей хочешь, женщина. Ты забыла, сколько мне лет, — ворчу я, поднимая свой зад с кровати, и плетусь на негнущихся ногах в ванную под провожающий меня ехидный смех.
— Развалина Алекс Джордан. Я сделаю из тебя настоящего мужчину, — доносится мне в спину.
— Ох, блядь, — ору я в голос, включая ледяную воду в надежде проснуться.
Спустя двадцать минут пробежки по Центральному Парку я готов забрать свои жалобы и претензии обратно. Я действительно чувствую себя намного лучше. Гораздо более энергичным и свежим. И даже недостаток сна, который мы оба испытываем в последние недели, не портит общего бодрого состояния. И, вообще, я заметил, что стал выглядеть намного лучше, чем раньше, или это внимание моей молодой любовницы так повысило мою самооценку, подняв мужского эго до небес. Или все-таки дело в ежедневных пробежках и потрясающем выматывающем сексе?
— Эй, ну подожди ты, — задыхаясь, кричу я убегающей от меня Руслане. Она словно батарейка с бесконечной подзарядкой. Как же я завидую ее энергии.
— Догоняй, лентяй, — со смехом отвечает она мне. Я сглатываю слюну, глядя на ее обтянутые лосинами ягодицы, напрягающиеся при каждом движении ног. Чем я заслужил такую красоту? Не могу дождаться, когда мы окажемся в душе, и я смогу стянуть с нее эти тряпки. Ей не отвертеться от утреннего секса, даже если придется опоздать. Она даже не догадывается, что едва волочу ноги и задыхаюсь я вовсе не от усталости, а от развратных планов, которые крутятся в моей голове каждый раз, когда я смотрю на ее задницу.
И не я один. Черт. Повернув голову, замечаю двоих парней спортивного телосложения, которые заметно быстрее и энергичнее меня. И интерес их недвусмысленно направлен туда же, куда и мой. Они даже переговариваются, пялясь на задницу Русланы. Малолетние кабели. Гнев и раздражение придают мне энергии, я прибавляю скорость, догоняя Руслану. Обвиваю ее талию рукой и заставлю остановиться, притягивая к себе. Она собирается устроить мне очередную отповедь, и даже возмущенно открывает рот, который я затыкаю жадным немного солоноватым поцелуем. Ладони, упирающие мне в грудь, постепенно расслабляются, и, поднимая руки, она обнимает меня, отвечая на поцелуй. Веду себя как последний идиот, но не могу от нее оторваться.
— Пошли домой, твоей попке просто необходим расслабляющий массаж, — произношу я и абсолютно уверен, что парни, которые глазели на Лану, прекрасно расслышали мои слова. И один из них даже запнулся, когда пробегал мимо. Руслана изумленно распахивает ресницы, мгновенно покрываясь румянцем. Она тоже заметила реакцию юных спортсменов.
— Ты совсем одурел, Джордан? — шипит она, отталкивая меня. — Это могли быть студенты с нашего потока.
— Я надеюсь, что это так, — плутовато улыбаюсь я, снова притягивая ее к себе за талию и потираюсь носом о ее висок.
— Ты абсолютно сумасшедший.
— О, да. Пошли домой, и покажу тебе насколько, — смеюсь я, обнимая ее за плечи и разверчивая к выходу из Парка.
— Ты цитируешь своих героев, Джордан.
— Они все живут во мне, детка.
— Алекс!
— Это особый момент, я собираюсь тебя трахнуть. А в особенные моменты я могу называть тебя, как хочу. Это часть прелюдии.
И, конечно, она возмущается, отпирается, пытается читать мне нотации всю дорогу до «Мегаполиса». Но стоит нам оказаться в одной душевой кабинке, все ее претензии растворяются в обоюдной первобытной вспышке страсти, которая накрывает нас на несколько коротких, но безумно горячих и сумасшедших минут. Мы с жадностью набрасываемся друг на друга, покидая пределы реального мира, который подождет….
Я выхожу из душа первым, оставляя Руслану, чтобы она могла спокойно закончить все свои гигиенические процедуры, и не мешаться у нее под ногами. Мой телефон, брошенный на прикроватной тумбочке, разрывается. Обмотав бедра полотенцем, я быстро подхожу к постели и, протянув руку за назойливым гаджетом, отвечаю на вызов.
— Привет, Джордан, — произносит немного официальный голос моего литературного агента.
— Стейси, доброе! — отвечаю я бодро.
— Смотрю, ты в хорошем настроении. Ты видел таблоиды? — как всегда начинает нагнетать Стейси.
— Блядь. Только не начинай. Что опять?
— Она красотка. Я так и знала. Не надоело еще?
— Не понимаю, о чем ты. Ты решила вопрос с Донелли?
— Да, ему понравились главы, — прохладно отвечает Риз.
— И? — с нарастающим в геометрической прогрессии раздражением спрашиваю я.
— Он готов ждать, — сообщает Стейси сухим тоном. — И кстати, — добавляет, как бы невзначай: — Мне понравился роман твоей крошки. Не весь. Я думаю, она перспективна, но поработать есть над чем.
— Ты можешь показать ее рукопись издателям? — интересуюсь я, чувствуя удовлетворение и даже скрытую гордость. Риз всего лишь подтвердила то, что я и так знал, но мне все равно приятно, что она смогла справиться со своими внутренними противоречиями. Она профессионал. С этим не поспоришь.
— Пытаешься протолкнуть свою протеже? — тут же портит все впечатление Стейси своим ядовитым замечанием. Иногда женщины такие женщины. — Неужели так хороша в постели, Алекс? — а следующий ироничный вопрос уже откровенно злит меня. Мне не нравится то, к чему клонит Стейси. Между нами совсем другие отношения…
Но какие? Какие, блядь, другие?
— Это не твое дело. Так что? — холодно спрашиваю я.
— Я ничего не обещаю, но попробую. Ты не забыл про сериал?
— Нет. Я свяжусь с тобой, когда приму окончательное решение. И вечером скину новые главы для Донелли, чтобы он окончательно успокоился. У нас где-то семьдесят процентов текста уже готово, — сообщаю я, и сам не верю, что мы так быстро справились с большей половиной текста. Невероятно, как много можно достичь, если нет ни малейшего противоречия, и каждое слово ложиться именно туда, где оно и должно быть. Конечно, еще много нужно доделать. Редактура, совмещение глав, «причесывание» сюжета, логической линии, чтобы не было провисаний и несостыковок.
— Все это отлично. Но я все еще хочу поговорить с ней лично, Леш.
— Не думаю, что на данный момент это хорошая идея, — несколько категорично отвечаю я, несмотря на неопределенность ответа.
— Боишься, что скажу ей лишнего? Она не знает, что ты женат? Так? А что у тебя дети?
— Повторюсь, что это не твое дело, — теперь мой голос обжигающе-ледяной.
— Разумеется, не мое. Но фото попали в интернет. Как скоро их увидит ректор, Джордан? Ты понимаешь, что поставлено на карту? Роман выйдет в тираж, вне зависимости, уволят тебя со скандалом из Колумбии или нет, но репутация, Леш, эта така….
— До свидания, Стейси, — резко обрываю я и завершаю вызов, скрипнув зубами от ярости. — Сука, — вырывается у меня раздраженное ругательство.
— Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает Руслана. Она стоит в паре метров от меня, вытирая волосы банным полотенцем. Другое обернуто вокруг ее тела, скрывая от меня все самое интересное.
— Нет, — напряженно улыбаюсь я, качая головой. — Агент нервы треплет. Я вечером задержусь. Начнешь без меня?
— Конечно. Встречаешься с ней? — интересуется Лана. Поднимаю на нее испытывающий взгляд, но она кажется совершенно невозмутимой.
— Да. И с издателем. Надо обсудить сроки, — бессовестно лгу я. На самом деле сегодня четверг, и это не мой день для встречи с детьми. Но вчера вечером Аня позвонила и очень тактично и ненавязчиво попросила меня заехать в торговый центр, чтобы купить для Кристины новую куртку и что-то для Марка, выслала мне целый список, который я сохранил в телефоне. Вечер обещает быть насыщенным. Я уже предвижу, как дети вынудят меня купить кучу ненужных вещей, а Аня завтра будет звонить и выносить мне мозг, обвиняя в том, что я специально балую детей, чтобы они выросли такими же эгоистами, как я.
Руслана отворачивается на меня и начинает одеваться. Я делаю тоже самое, поглядывая на нее. Мы оба молчим, и, хотя ничего не случилось, я чувствую растущее между нами напряжение. Мне часто приходиться уходить или задерживаться, практически ничего ей не объясняя, бросая одну в пустой квартире. Лана не задает вопросов, но я вижу, как ей непросто молчать. Я задаюсь вопросом, почему лгу ей. Почему не говорю об Анне и детях, она все равно обо всем узнает, когда прочитает мои главы романа, или особо сердобольный приверженец справедливости и борец за правду расскажет ей. Может быть, я намеренно не впускаю ее в свою жизнь, отгораживаясь привычными стенами? Я не хочу вопросов, объяснений, личных моментов, которые обязан буду рассказать. Нельзя приоткрыть только одну часть, спрятав все остальное. Женщины никогда не довольствуются половиной правды. Им нужно знать все. А мне гораздо приятнее играть роль того, кого Руслане хочется видеть во мне, кого она сама себе придумала. Я знаю, что веду себя не совсем честно, но мне жизненно необходимо сохранить иллюзию, которую мы создали во время написания романы, оставить наш скандальный новогодний роман в стенах городской квартиры только между нами двумя. И это полный абсурд, ведь если издатели его одобрят, то о нем узнают миллионы. К чему тогда эта ложь?
— Я вызову тебе такси, малыш, — тихо бормочу я, набирая номер. Нам нельзя приезжать в университет вместе на моей машине, и запрет, который поначалу придавал пикантности нашим отношениям, сейчас все больше начал напрягать обоих. Она оборачивается, окидывая меня внимательным взглядом, не упуская ни одной детали. Я всегда вижу, как по утрам ее рациональное мышление резко включается, особенно когда я надеваю свой привычный деловой костюм и натягиваю маску самоуверенного ироничного засранца, который на протяжении всего рабочего дня намеревается играть на нервах у бестолковых студентов. Руслана выглядит уязвимой и хрупкой в очередной моей футболке и джинсах, делающими ее совсем девчонкой. Мне кажется, я должен сказать нечто важное, чтобы прогнать непонятную печаль из карих глаз, но я впервые в жизни не могу подобрать правильные слова. И это с моим-то опытом владения словом. Она коротко кивает, идет в гостиную за своей сумкой. Мы снова сталкиваемся в холле, где я помогаю ей надеть пальто. Такси приезжает достаточно быстро. У нас в запасе полно времени.
— Удачного дня, малышка, — наклоняясь, я мягко целую в уголок губ, застегивая верхние пуговицы ее пальто и поправляя шарф. Лана кивает, не глядя мне в глаза, и осторожно освобождается. — Дождешься меня вечером?
— Конечно, мистер Джордан. Я буду здесь, — обернувшись, она лукаво подмигивает и нажимает кнопку вызова лифта.
День пролетает как всегда стремительно, как и обычно в последнее время. Может быть, я слишком жду вечеров, чтобы окунуться в написание новой истории, а после или в промежутках окунуться в Руслану Мейсон. И то и другое кажется мне неразделимым священным действом, и я тороплю время, чтобы приблизить долгожданное погружение. Поход за покупками с детьми прошел максимально гладко. Марк и Крис вели себя на удивление тактично, не ругались, не устраивали громких разборок, задирая друг друга, да и мне тоже на это раз не досталось. Разговор о новом «друге» никто из нас не заводил. И судя по тому, что говорила вчера Аня, Кристина дипломатично сумела наладить отношения с той девочкой, которую не так давно поколотила. Но, правда, мне действительно пришлось провести открытый урок, где я рассказывал о важности развития воображения у детей. Директор была в восторге, дети тоже, а Кристина просто сияла от счастья. «Зарабатывать очки» я научился еще во времена, когда много и часто «косячил». С Марком дела обстояли сложнее, он по-прежнему, мог грубовато ответить или нелестно отозваться о моей сфере деятельности. Как мальчик он чувствовал себя защитником матери, и я понимаю его чувства полностью. Он встает на ее сторону инстинктивно, перекладывая на меня весь груз ответственности. И чтобы я не сделал и не сказал — этого не изменить. Но с возрастом он поймет, что есть ситуации, где невозможно разделить родителей на правого и виноватого. Надо любить обоих и принимать сторону каждого.
Но им сложно. Моим детям сложно, как и всем, которые растут в распадающихся семьях. Воскресный папа. Меня трясет только от мысли, что когда-нибудь я стану олицетворять собой это снисходительно-унизительное определение. Мне хочется верить, что, несмотря на то, что мы живем отдельно, не перестаем оставаться семьей. И это заставляет меня ценить каждое мгновение, которое мы проводим вместе. Я отвожу детей домой около десяти вечера с огромными пакетами покупок, счастливыми, но уставшими. Передаю их в надежные руки тещи. Анны до сих пор нет дома, и я поспешно ретируюсь, категорично отказываясь от чая. Светлана Андреевна многозначительно ухмыляется, пробубнив себе под нос что-то вроде: «ну, конечно, молодость ждать не любит», и я так понимаю, что она уже успела ознакомиться с последними сплетнями обо мне в прессе.
Но меня мало волнует ее мнение. Это верх лицемерия осуждать мою личную жизнь, учитывая то, что Аня даже не скрывает от детей своего любовника. И я воздерживаюсь от каких-либо комментариев на этот счет.
По дороге в «Мегаполис» заезжаю в итальянский ресторан, где беру на вынос пиццу и две порции пасты, салат для Ланы и бутылку красного сухого вина. Руслана вряд ли оценит подобные гастрономические изыски. Она тщательно следит за фигурой. Причем теперь не только за своей. Но трехчасовая пробежка по торговому центру с детьми уничтожила как минимум дневной запас калорий, которые требуют срочной дозаправки.
С улыбкой поднимаюсь к себе и уже из прихожей слышу стук клавиш. Мисс Мейсон работает. Моя труженица.
— Я знаю, о чем ты мечтаешь, детка! — кричу я, вешая в шкаф пальто и снимая ботинки. Прохожу в гостиную, где она строчит, развалившись на диване и положив ноут на колени. Под спиной подушка, на ногах длинные теплые гетры. В общем, чувствует себя как дома. Пальцы застывают над клавиатурой, и Руслана поднимает на меня вопросительный немного уставший взгляд. Я непроизвольно смотрю на циферблат часов на своем запястья. Одиннадцать вечера. Херово. У меня столько планов, а ей опять вставать рано. Я завтра работаю с обеда. Жуткая несправедливость.
— О нормальном восьмичасовом сне? Это ты хотел сказать? — спрашивает она, скептически глядя на бумажные пакеты в моих руках и, втянув носом воздух, морщится. — Пицца и лапша? На ночь? Отравить меня хочешь?
— Греческий салат прихватил, — сообщаю я.
— Без заправки, надеюсь? — она смотрит на меня, как строгая учительница. Ну и кто, спрашивается, из нас тут нашкодивший студент.
— Могла бы и сама что-то приготовить, — неожиданно раздражаюсь я. Не люблю, когда мои старания не оценивают. Я прождал долбаный салат больше, чем пиццу. И вот тебе благодарность.
— Ты не прифигел ли, милый. Постель согрей, кофе свари, в квартире прибери, теперь еще и пожрать приготовь. Не помню, чтобы такие пункты были в нашем договоре. При том, что ты даже не считаешь нужным сообщить, где болтаешься до позднего вечера, пока я тут работаю в одиночестве, — выдает на одном дыхании Лана. Закрывает ноутбук и резко ставит на столик перед диваном. Вскакивает на ноги, одергивая футболку.
— Я свою часть написала, — продолжает она. — Четыре часа без перерыва даже на кофе. А сейчас собираюсь пойти домой, — заявляет, вздернув носик и глядя на меня горящими обиженными глазами. Я отпускаю пакеты на стол. Расстегиваю пиджак и бросаю на диван. Приближаюсь почти вплотную к рассерженной кошечке.
— Мы можем вообще не есть, — хрипло говорю я и, скользнув по бедрам, забираюсь ладонями под ее футболку. Сжимаю упругую попку и резко прижимаю к своей эрекции. — К черту пиццу. Я знаю блюдо повкуснее, — улыбаюсь я, потираясь об нее бедрами. — Ты заслужила перерыв на десерт. Кофе будет после. И я сам его сварю. Ты все еще хочешь поехать домой? — поглаживая ладонями ягодицы, я запускаю указательные пальцы за тонкие веревочки стрингов и тяну вниз. Накрываю теплые губы жадным поцелуем, заставляя их открыться для меня.
— Иногда вы бываете очень убедительным, мистер Джордан, — бормочет она, расстегивая пряжку на моем ремне.