Скандальный роман - "Лана Мейер"

Алекс

Мои глаза открылись гораздо раньше, чем сознание вернулось в реальность. Я какое-то время просто смотрел в одну точку на натяжном потолке, пытаясь определить, где я и сколько сейчас примерно времени. Взгляд скользит с матовой идеальной ровно поверхности в сторону источника света, пока не достигает знакомого пейзажа за окном. Воспоминания о прошлой ночи обрушиваются мгновенно, но вместе привычной головной боли и запоздалого раскаяния я чувствую нечто совершенно иное. Удовлетворение и тепло, которое окутывает мое тело, несмотря на достаточно прохладное утро. Шелковые простыни скользят подо мной, когда я поворачиваю голову к соседней подушке, совершенно точно зная, что увижу там только отпечаток от головы Русланы Мейсон, и, может быть, парочку длинных темных волос, но зато ее аромат витает повсюду, им пропитано все, включая постельное белье и воздух, застоявшийся в непроветренной спальне. Вспышка возбуждения опаляет мое тело, когда я пропускаю перед глазами горячие откровенные картинки случившегося между нами безумия. Не знаю, сколько оно длилось, но после, когда Руслана провалилась в безмятежный сон, я не только не вырубился, но еще и сел за работу над новым романом и писал почти до первых отблесков рассвета, разливающимися медовыми всполохами над крышами небоскребов Манхеттена. И это было невероятное ощущение, когда и душа, и сердце, и голова все находится в одном трансовом состоянии эйфории, отключая тебя от внешнего мира. Минуты, переходящие в часы, проносятся незаметно. Чувство голода, усталость, мысли о том, что утром придется туго после бессонной ночи, уходят на второй план, становятся несущественными.
Дерьмовое утро и ленивый советчик внутри меня — давние частые гости, наскучившие, но до боли знакомые. Я знаю, как с ними жить и справляться. Куда хуже — пустота, неудовлетворенность и одиночество, которую ничто и никто не в силах заполнить. Она разрастается до размеров черной дыры, поглощающей все, что когда-либо имело значение, она давит, заставляя извиваться под ее тяжестью, искать выходы, врываться во все двери и каждый раз — в неверные. Я уже не верил, не наделся, что снова испытаю ощущение алчного ненасытного порыва до ломоты в пальцах стучать по клавишам, превращая в слова, все то, что льется извне, обретая образы, оглушая разговорами, пролетая сквозь мое собственное сердце, заходящееся то от боли, то от горечи, то от гнева и ненависти. Словно неведомый рассказчик стоит за спиной, нашептывает, торопит, злится, когда ты не понимаешь или не можешь подобрать правильные слова, метафоры, синонимы, словарные обороты, но все это становится неважным, когда ты чувствуешь, как удовлетворение охватывает каждый внутренний нерв тела, проносится сквозь мозг раскаленной иглой уверенности и осознанием, что ты успел выхватить из внезапно открывшегося источника все, что хотел и сделал это настолько правильно, насколько способен.
Я не помню, как ложился спать, и понятия не имею, сколько сейчас времени. Но точно знаю, что первых двух лекций у меня нет в расписании. А собрание с Райтом можно в очередной раз загнуть. Оглядевшись, не нахожу следов пребывания Русланы в квартире. В отличие от меня ее занятия начинаются в девять утра. Мне немного стыдно, что я не накормил ее завтраком и не вызвал такси. Но на самом деле я гораздо больше сожалею о другом. Мне стоило проснуться хотя бы на пять минут пораньше, чем Руслана, чтобы зарядить ее хорошим настроением на целый день, а себя избавить от утренней эрекции. По-моему, равноценный обмен.
Протягивая руку под подушку, нашариваю мобильный телефон. Десять утра. Еще навалом времени. Лекции начнутся в час дня. Блядь, у меня еще встреча с директором школы, где учится Кристина. Пролистываю почту в поисках писем от Анны и, конечно, сразу нахожу. Меня ждут на ковре в пять вечера. Отлично. Я все успеваю. Там у меня как раз будет часовой перерыв перед последней парой, где я смогу полюбоваться своей ночной гостьей, сбежавшей без своих трусиков, которые я надежно припрятал. Сбежала, не попрощавшись, и, наверное, вне себя от стыда и ужаса за свое моральное падение. Ленивая улыбка раздвигает уголки губ, когда я вспоминаю, как она по-детски пряталась пылающее лицо в ладонях. И чувствую я себя так, словно у меня достаточно сил свернуть горы. Ни малейших следов усталости. Я откидываю одеяло, бодро вскакивая с кровати, и абсолютно голый направляюсь в душ. Я даже что-то напеваю под нос, позволяя прохладным струям стекать по моему телу, заряжая энергией и хорошим настроением.
Возвращаюсь заметно посвежевший, побритый, безумно довольный собой и жутко голодный. Быстро надеваю сложенные на прикроватной тумбочке спортивные брюки и плетусь на кухню в надежде отыскать там что-то съестное. Мы вчера так ничего и не поели, кроме друг друга. Черт, рассуждаю, как каннибал. Стараюсь не смотреть на стол, но память немилосердно подкидывает жаркие воспоминания, снова приводя меня в боевую готовность, которая в данный момент только усложняет мне жизнь. Нужно как-то протянуть до вечера. Блядь, мысль о вечере вызывает почти отчаянный стон, когда я пытаюсь посчитать, сколько часов я проведу с бесконтрольной эрекцией в штанах. Надеюсь, воспитательная беседа в кабинете директора школы немного охладит мой разыгравшийся темперамент. С сомнением смотрю на оставленную вчера в микроволновке китайскую еду, но так как вариантов у меня немного, разогреваю ее снова. Варю кофе и одновременно листаю ленту новостей в телефоне. Не обнаружив ничего интересного и достойного внимания, набираю короткое сообщение Руслане: «Надеюсь, твое утро такое же доброе, как мое. Прости, что не проводил тебя утром».
Когда раздается звонок в видеофон, я допускаю шальную мысль, что моя крошка не смогла высидеть на лекциях и вернулась за добавкой, но, конечно, смешно даже надеяться на то, что она осмелилась бы на подобное. Мы все еще не прошли стадию смущения, которая, надо признать, нехило меня заводит. И это странно, учитывая то, что я никогда не отдавал предпочтения скромницам, выбирая женщин, которые точно знают, чего хотят, и не стесняются говорить о своих желаниях. Сражаться за неприступную принцессу — это не мое. Я так думал до последних событий, но, видимо, жизнь вносит свои коррективы, или я просто встретил девушку, за которой приятно побегать. К тому же я теперь точно знаю, что приз того стоит.
Не удосужившись натянуть футболку, я босиком иду к двери и открываю даже, не глядя на дисплей видеофона. Через пару минут ко мне поднимается Стейси Риз. Мне бы удивится, но я этого не делаю. Мой агент всегда умудряется достать меня даже из-под земли, если я ей срочно понадобился. К тому же я заметил несколько гневных сообщений от нее и пару неотвеченных звонков, когда просматривал почту. Настойчивая мадам. Но была бы она другой, я до сих пор бы сидел в Твери и строчил для узкой аудитории читателей, просиживая штаны в офисе и убеждая себя и остальных, что слава и признание — это совершенно не то, чего я хочу от жизни.
— Привет, — бодро улыбаюсь я, опираясь спиной на столешницу мини-бара и держа в одной руке кружку с кофе с незатейливой надписью ВОSS, которую, кстати, подарила мне Стейси года три назад.
Лучше не спрашивайте, откуда она знает адрес этой квартиры, и как часто мы коротали здесь вечера. Возможно, стоило выбрать для подобных целей отель, и тогда бы Анна до сих пор была не в курсе, что меня с агентом связывали не только сугубо деловые отношения. Не нужно меня осуждать. Я всего лишь мужчина, которому не чуждо внимание красивой, сильной, уверенной в себе женщины, которая не требует за свои… хмм… «услуги» ничего кроме нескольких часов на мокрых простынях. Она не лезла в мою семью, не звонила по ночам, не писала анонимные письма моей жене, и вообще никогда не рассчитывала на что-то кроме легкой ни к чему обязывающей приятной во всех отношениях интрижки. Напротив, она не раз выручала меня, когда я не успевал в школу за детьми, выбирала подарки на особые случаи для Анны, заказывала цветы и много чего делала еще. Совершенно бескорыстно. Если бы мы не спалились самым наиглупейшим образом, когда Аня вдруг решила заехать в пустующую квартиру, будучи неподалеку, чтобы протереть пыль, то, возможно, она так никогда бы ни о чем и не узнала.
— Доброе утро, засранец, — хмыкнув, бросает мне Стейси, окидывая долгим внимательным, не упускающим ни одной детали взглядом. Потом так же детально изучает кухню, где я еще ночью успел прибраться. — Трубку брать, когда научишься? Почему я должна искать тебя по всему Манхеттену? — отчитывает меня Стейси, подходя ближе. Снимает длинное бежевое пальто свободного покроя и кладет на стол, вызывая у меня почти ревностные чувства. Блядь, меня почти ломает от желания скинуть чужую вещь с нашего с Ланой стола. Он на данный момент для меня священен.
Бегло прохожусь взглядом по стройной фигуре Риз. Она как всегда предпочитает деловой стиль. Брючный костюм с укороченным жакетом насыщенного бардового цвета, белая блуза с жабо, короткие сапожки на высоченной шпильке, от которых на паркете остались мокрые следы. В Америке почему-то не принято снимать обувь в прихожей, и я до сих пор бешусь, когда вижу подобную неаккуратность. Я очень щепетильно отношусь к чистоте, и, даже прожив два года один, никогда не был уличен в бардаке и неряшливости.
— Извини, только собирался тебе перезвонить, — поднимаю телефон, который держу в свободной руке, и делаю глоток горячего напитка.
Стейси скептически кривит губы, снова пройдясь взглядом по моему торсу. В умных, подчеркнутых тенями и тушью глазах появляется задумчивое выражение. Стейси проводит рукой по светлым волосам, рассыпавшимся по плечам идеально гладкими локонами. Цокая каблучками, направляется к шкафчику, доставая для себя кружку.
— Откуда ты знаешь, что я не в университете? — спрашиваю я, наблюдая, как она варит для себя кофе.
— Позвонила Райту. Он зол. Ты прогулял очередное собрание, — сообщает Стейси, подходя к окну и глядя вниз. — Снег пошел сегодня. Я подумала, что это неспроста. Если ты прямо сейчас не покажешь мне главы нового романа, то я уйду и никогда больше не вернусь, — сухо добавляет она, стоя ко мне спиной.
— Я думал, что мы договорились, — скептически относясь к ее угрозам уже не первый год, напоминаю я.
— Я тоже. У меня вчера была не самая приятная встреча с Маркусом Донелли.
— Кто это? — взъерошив волосы, равнодушно осведомляюсь я. Она резко разворачивается, и в ее глазах мелькает настоящая ярость. Не припомню, чтобы когда-то видел Стейси в таком состоянии.
— Твой издатель, мудак.
— Так, — резко говорю я, поставив с грохотом кружку на столешницу из натурального камня и делая шаг вперед. Но Риз даже не думает отступать, не обращая внимания на мой угрожающий вид. — Я не припомню, что когда-то позволял разговаривать со мной в таком тоне.
— Тогда сделай так, чтобы со мной не разговаривали, как с идиоткой, причем по твоей милости. Это и моя карьера тоже, Джордан. Ты не имеешь права так меня подставлять после всего, что я для тебя сделала, — гневно выдает Риз. — Если собираешься продолжить в том же духе, то ищи себе другую дуру.
— Я действительно начал один проект, Стейс. Но это не совсем обычный роман. Эксперимент. Ты ничего не поймешь, если я дам тебе сырой вариант, — пытаясь не сорваться, спокойным тоном произношу я, уверенно глядя в разгневанное лицо женщины.
— Боже, — стонет она, отчаянно ударяя себя по лбу. — Ты, и правда, идиот? Сейчас не время для экспериментов. Ты понимаешь, что мы в шаге от того, чтобы издательство влепило нам заоблачную неустойку. В который раз я говорю тебе об этом?
— Черт, женщина, я уверен в том, что проект оправдает себя на все сто, — сквозь зубы цежу я, теряя терпение.
— Откуда тебе знать наверняка? Как я могу поверить на слово? И даже я поверю, то Донелли не удовлетворят твои пустые слова. Ему нужен текст, понимаешь?
— Ты знаешь меня, Стейс. Если я не уверен в себе, я так и говорю, что скорее всего роман дерьмо, но посмотри, вдруг я слишком самокритичен. В данном случае я говорю, что идея очень хороша. Мне действительно она импонирует. Можно сказать, что я одержим. Я несколько лет не испытывал такой уверенности в том, что пишу то, что мне действительно интересно.
— Ты сейчас не похож на человека, который всю ночь писал новый роман, — окинув меня скептическим взглядом, заявляет Стейси. Я выразительно выгибаю бровь, скрестив руки на груди.
— А на кого же я похож по-твоему?
— Ты прав в одном, я хорошо тебя знаю. И ты похож на парня, который всю ночь кувыркался с очередной девицей, которая в экстазе расцарапала твои руки, — шипит она, глядя на мои предплечья, но которых действительно остались борозды от ногтей мисс Мейсон.
— Одно другому не мешает. Тебе ли не знать, — провокационно заявляю я.
— Покажи мне главы, Алекс, — безапелляционно требует Стейси. — И я решу, стоящий это проект, или ты в очередной раз дуришь меня.
— Отлично, — ухмыляюсь я и, разворачиваясь, направляюсь в спальню, куда утром унес свой ноутбук. — Жди здесь.
— Блядь, ты спину свою видел? За идиотку меня держишь? — вопит она, следуя за мной. В проеме спальни она останавливается, и, когда я поворачиваюсь к ней, держа в руках ноут, застаю ее за разглядыванием смятой кровати. — Здесь воняет сексом, Джордан. Случайных шлюх ты сюда не водишь. Кто она?
— Не твое дело, — огрызаюсь я. — Я просил тебя ждать на кухне.
— Та девчонка, о которой ты говорил? Твоя студентка? — игнорируя мою последнюю фразу, продолжает выпытывать Риз. Я не отвечаю, проходя в гостиную. Ставлю на журнальный столик перед кожаным диваном портативный компьютер, быстро открываю свой файл и указываю рукой на диван.
— Пожалуйста, ознакомься, — раздраженно бросаю я. Прищурившись, Стейси какое-то время смотрит мне в глаза, потом фыркнув и передернув плечами, садится за стол, доставая из сумочки очки. Я возвращаюсь в столовую зону, чтобы закончить свой долбаный завтрак, допить кофе и выкурить сигарету. Вот змея. Удалось-таки испортить настроение.
Следующие полчаса проходят в напряженной тишине. Выкурив, как минимум пару сигарет и расправившись с далеко не свежей китайской едой, я время от времени бросаю испытывающие взгляды на погруженную в чтение Стейси Риз. Она выглядит сосредоточенной и упорно молчит, воздерживаясь от комментариев, но по-крайней мере не матерится и не склоняет меня последними словами, вырывая цитаты из текста, которые кажутся ей совершенно отвратительными. У меня есть в запасе еще час, но я надеюсь, что Стейси справится раньше. И оказываюсь прав. Проходит еще пятнадцать минут, и она снимает очки и, складывая их, убирает в футляр. Медленно встает и, не сводя с меня напряженного взгляда, обходит барную стойку и приближается почти вплотную. Я с долей растерянности наблюдаю за ее действиями. Стейс с непроницаемым выражением лица обхватывает мое лицо руками и звучно целует в губы. И не торопится отстраниться.
— Вот теперь я тебя узнаю, Алекс Джордан. Неплохо, — ухмыляется она, продолжая рассматривать меня с дотошным любопытством. — Но чего-то не хватает. Возможно, при редактуре выровняется. Это мелочи. А она хороша, да? — подняв руку, Стейси скользит ладонью по моему бицепсу, перемещается на грудь. — У меня не получалось так тебя вдохновить. Расскажешь, в чем ее секрет?
— Скоро сама узнаешь, — без тени улыбки произношу я. Стейс опускает руку на мой пресс и медленно ведет вниз. Без малейшего смущения забирается в мои штаны, обхватывая пальцами эрекцию, которая с самого утра не дает мне покоя, несмотря на прохладный душ и небольшую взбучку, которую устроила мне Риз. — Это комплимент явно не в мой адрес, да, милый? — томная улыбка раздвигает ярко-накрашенные губы. — Но я не гордая. Ты знаешь, как меня заводит, когда ты похож на того парня, которого я пять лет назад откопала в нищем русском городишке.
Я перехватываю ее руку, двигающуюся по всей длине моего члена, и вытаскиваю из своих брюк.
— Не думаю, что это хорошая идея, Стейси. Без обид, — серьезным тоном произношу я. Она и не выглядит обиженной. Разве что немного удивленной.
— Ничего себе. Ты второй раз мне отказываешь. Где бы это записать, Джордан, — с усмешкой отвечает Стейси. — Ты знаешь, что я не люблю навязываться. Передумаешь, позвонишь, — она отстраняется, продолжая сверлить меня взглядом. — Нельзя оставлять настоящие имена. Ты это понимаешь? Она твоя студентка. Это очередной скандал. Ей всего двадцать. Шумиха, конечно, хорошо, но не в этом случае.
— Это еще не все, Стейс, — вздохнув, говорю я, доставая из пачки на столе еще одну сигарету. Подхожу к окну и открываю его на микропроветривание. — Главы от лица героини будет писать девушка, — выдаю я, чиркая зажигалкой и затягиваясь.
Стейси какое-то время недоуменно смотрит на меня, хлопая черными ресницами. Потом ее брови сдвигаются на переносице, словно до нее так и не доходит смысл сказанной фразы.
— Соавторство? — севшим голосом спрашивает она.
Я киваю.
— С двадцатилетней студенткой из бизнес-школы Колумбийского университета?
Еще один кивок.
— Ты бредишь? Или свихнулся?
— Нет, я хорошо все продумал и пришел к этому решению осознанно.
— Это твой член пришел к решению осознанно, — переходит на крик Стейси. — Ты в своем уме? Кто она? Я понимаю, если бы ты предложил совместный проект Эрике Джеймс, и я бы голосовала обеими руками за и взяла на себя все переговоры. Да я бы в зад ее первая поцеловала, лишь бы она согласилась. Ты понимаешь, что ты делаешь?
— Давай, ты не будешь делать преждевременных выводов, — мрачно произношу я. — Мы допишем роман, скомбинируем главы, и издатель решит, стоящий это проект или нет. Пока Донелли будет достаточно тех глав, которые ты только что прочитала.
— Мне нужно на нее посмотреть, — покачав головой, Риз начинает нервно расхаживать взад-вперед, раздражающе стуча каблучками по паркету. — Я серьезно, я хочу понять, что там за… Черт, Леш, ну ты взрослый мужик. Это же… — она театрально вскидывает руки, пытаясь подобрать слова, но видимо, шок от новости слишком велик, чтобы закончить начатую фразу.
— Неважно, как она выглядит, Стейс. Дело совершенно не в этом.
— Ну, кончено, трахаешь ты ее тоже исключительно из профессиональных интересов. Практика у вас такая, да? Вдохновляетесь?
— Ты все опошляешь, я не собираюсь ничего объяснять, — холодно отрезаю я, затушив сигарету в хрустальной пепельнице.
— Это не я. А ты все опошляешь, милый. Выкинь этот бред из головы. Я понимаю, юное тело, красивые глазки. Может быть, она даже читала твои романы и нафантазировала себе невесть что, но ты то должен понимать, чем подобные «проекты» кончаются, — Стейси вплотную подходит ко мне и толкает в грудь. — Очнись, Леш. Тебе под сорок. Знаешь, как это называется? Кризис среднего возраста.
— У нас много общего, и тебе сложно понять, потому как ты человек не пишущий.
— Конечно, много общего, — издает нервный смешок Стейси. — Кровать выглядит так, словно на ней всю ночь гладиаторы сражались.
— Послушай, тебе же понравились главы, — сдержанно напоминаю я. — К чему эта истерика? Девушка пишет. И я читал ее дебютный роман. Если тебе интересно, то я дам тебе ознакомится. Только прошу убрать свою предвзятость и бабскую ревность, которую вижу сейчас.
— Да пошел ты, Леш, — возмущенно фыркает Стейси. — Кому ты нужен, вообще? Думаешь, ты у меня один? Хотя нервы треплешь ты действительно, как никто другой. Я почитаю. Но только из уважения к тебе. И Донелли пока ничего не скажу в надежде, что ты все-таки одумаешься.
— Я попробую все-таки пояснить на пальцах, Стейс, — тяжело вздохнув, произношу я, готовясь к очередной битве. — И прошу тебя, не спорь. Просто выслушай. Если не поймешь, просто промолчи и доверься моему чутью.
— Где бы я была с твоим чутьем, — закатив глаза фыркает Риз. Я терпеливо киваю.
— Ты редко ошибаешься. Никогда. Я согласен. Но я хочу объяснить свое решение. Ты правильно напоминаешь мне о возрасте. Его никуда не спрячешь, не уберешь и не отмотаешь назад. Жизненный опыт, цинизм и скепсис, негативное отношение к жизни, отсутствие иллюзий. В какой-то мере все эти побочные эффекты и олицетворяют мое творчество, позволяют мне быть тем, кто я есть. Но если я пишу историю про преподавателя, которому тридцать шесть и девушку, которой всего двадцать, то как ты думаешь, с какой главной проблемой я могу столкнуться?
— Понятия не имею. Ты редко пишешь героинь бальзаковского возраста. Они у тебя все…
— Ну, давай, скажи. Они несколько однотипны. Проблема в том, что в свои тридцать шесть я вряд ли смогу достоверно выписать характер двадцатилетней девушки. И свежий взгляд, совершенной иное видение, юное, немного наивное — это то, что сделает роман особенным, непохожим на остальные.
— Это то, что сделает роман не твоим, Джордан. Но я поняла, куда ты клонишь. Я попытаюсь успокоиться и с профессиональной точки зрения посмотреть, что там ваяет твоя протеже. Но не обещаю промолчать, если мне не понравится.
— Договорились, — облегченно киваю я.
— Ты подумал насчет предложения о запуске сериала? Осталось пару недель, и им нужен будет официальный ответ.
— Черт, ты меня доконаешь сегодня.
* * *
OceanHeart: Прости, что я так долго не отвечала. Скоро Рождество и пересдача экзамена.
ADark: Может, найдешь время для нашей встречи?
OceanHeart: Ого
OceanHeart: Где ты был раньше?
OceanHeart: Это приглашение?
ADark: Да. Я буду ждать тебя в «Рег Sе» сегодня вечером.
OceanHeart: Это слишком неожиданно…
OceanHeart: У меня сегодня другие планы, Дарк.
ADark: А если я тебе скажу, что в этом ресторане сегодня состоится презентация новой книжной серии издательства «Fаггаг», и у меня есть два пригласительных? Это связи, новые знакомства, Оушэн, и, наконец, я собственной персоной.
OceanHeart: О Боже. Ты серьезно? Звучит чертовски соблазнительно…
OceanHeart: Но я не могу☹
ADark: Работа? Или… у тебя кто-то есть, Оушэн? А как же я?
OceanHeart: Во-первых, я не могла ждать твоего приглашения вечно. Во-вторых, все сложно. Я, правда, сегодня не могу. Но ты по-прежнему дорог мне, просто…
ADark: Хорошо. Я просто подумал, что это был бы отличный шанс для тебя, на встрече целая стая литературных агентов, который ищут новые таланты.
OceanHeart: (((((((((((((Не убивай меня. Но я точно не смогу прийти.
ADark был в сети одну минуту назад.