Глава 18
Руслана
Я вряд ли сильно отличаюсь от тех парней, с которыми ты трахалась до меня.
О да, Алекс, совсем не отличаешься. Хотела бы я, чтобы это было действительно так…
Мне не хочется просыпаться, открывать глаза, возвращаться в реальность утра и разрушать магию этой ночи. Если бы Рождество было сегодня, я бы загадала одно единственное желание — остаться здесь абсолютной обнаженной в обнимку с мужчиной, который заставляет мое сердце то замирать от нежности, то вибрировать от переизбытка чувств, навечно. Или хотя бы на очень-очень долго.
Честно говоря, я до сих пор не верю, что случившееся не сон, не моя больная фантазия, не иллюзия… и лишь звук размеренного дыхания Алекса говорит мне о том, что все по-настоящему. Он рядом. Прежде чем открыть веки, шевелю кончиками пальцев ног и ощущаю горячую кожу Алекса внутренней стороной бедер. Кажется, я закинула на беднягу ногу и так плотно прижалась к нему, что сейчас не в силах оторваться. Надеюсь, он не против. Судя по тому, что одна рука Алекса покоится на моем колене, совсем нет.
Окончательно открываю глаза и понимаю, что веки — почти единственная часть тела, которая сейчас не болит. Каждая клеточка внутри изнывает от боли, как после тяжелой силовой тренировки. Хотя вчера у нас, конечно, было все. Силовая, кардио и, наконец, растяжка. Я даже не подозревала, что могу так тянуться, но, судя по количеству наших спортивных «подходов», ему понравилось.
Такая приятная, сладкая боль. Волнение в груди, эйфория пробивает все тело словно выстрелами, а потом латает невидимые раны теплыми волнами, растекающимися по венам. У меня такое чувство, словно я лежу на поверхности теплого моря, покачиваясь на его волнах, и греюсь в лучах солнца, ласкающего кожу.
Я бы не отказалась сейчас оказаться на них. То, что нужно, после того, как Алекс меня вымотал. Или я его? Я и не представляла, что секс может быть таким невероятным. Когда мужчина понимает меня, читает мысли и желания, и всегда знает, как я хочу и где я хочу почувствовать его губы, пальцы или… член. Не знала прежде, как это может быть прекрасно, разнообразно, и каково это, когда мощные, почти звериные толчки чередуются с нежными поглаживаниями, легкими касаниями языка по губам и нетерпеливыми укусами.
И я уж точно не знала, что смогу быть настолько раскрепощенной с Алексом. Сначала я стеснялась даже его голодных взглядов, но потом… границы, установленные разумом, исчезли, как и все барьеры между нами. Черт… я полностью растворялась в нем, терялась в бездне карих глаз, пока он с всепоглощающей страстью брал мое тело. Полное слияние тел, и еще более тесное переплетение душ… может быть, я просто романтичная дура, но я ощущала именно это. Что все как-то правильно. Что он мой мужчина, а я его женщина, и мы так идеально подходим друг другу. То, что я так долго и упорно описывала в своих историях, то во что продолжала верить, пока надо мной смеялись подружки, оказалось реальностью.
Нет, это намного лучше, чем то, что я описывала. Меня до сих пор потряхивает от первого оргазма, который я испытала с мужчиной. Точнее, несколько… черт. Какой же жалкой подделкой было все то, что я ощущала раньше. То, что пыталась сымитировать в душе. Вряд ли капли воды и мои пальцы сравнятся с его упругим членом и тем, как он увеличивается во мне. Черт, я словно до сих пор это чувствую. И хочу ощутить снова и прямо сейчас…
С тихим стоном непроизвольно жмусь к Алексу, наслаждаясь мурашками, атакующими кожу. Мой взгляд медленно скользит по его профилю — Алекс спит на спине, и я где-то читала о том, что это поза человека с ярко выраженными лидерскими качествами. Что ж, вчера я в этом убедилась. Хотя скорее их можно назвать доминирующими. Медленно перевожу взгляд ниже, туда, где лежит моя нога, прижатая к его члену. Шелковая простынь прикрывает его бедра, и вид его лакомых мышц возвращает меня в образы вчерашнего безумия снова и снова. Я с каким-то одержимым удовлетворением рассматриваю царапины, оставленные мной, на его бицепсах. Алекс и мне оставил «подарки» в виде красных следов от ладоней на бедрах. Какой ненасытный мальчик. Никогда бы не подумала, что он на шестнадцать лет старше меня. Мне хочется разбудить его, прижаться сильнее, нежиться в его объятиях и шептать на ухо всякие ласковые слова и глупости, покрывать поцелуями шею и линию подбородка и скул, и бесконечно говорить Алексу, как хорошо, приятно, феерично он мне сделал…
Но я не стану.
Будить его. Говорить. Варить кофе. Делать вид, что мы не совершили ошибку.
Пообещай, что не влюбишься в меня, Лана.
Но разве это не любовь, когда с человеком хочется не только засыпать, но и просыпаться? Когда, несмотря на стыд, запрет, стереотипы и рамки, навязанные обществом, я все равно не чувствую, что между нами произошло что-то неправильное? Пожалуй, впервые в жизни я не жалею о близости. Как еще назвать это чувство, которое словно ядовитый плющ разрастается в моем сердце? И я в сотый раз задаю Вселенной вопрос: зачем мы вообще встретились? Мне не хочется, чтобы Алекс был очередным «опытом» и уроком жизни, который разрушит меня и исчезнет из нее навсегда.
Но интуиция и тот факт, что он в лицо заявил мне, что не относится ко мне достаточно серьезно, говорят об обратном. Нам нужно прекращать это. Пока не поздно. Еще можно все исправить, перевести наши отношения только в профессиональное русло…
Черт, сейчас я совершенно не верю в то, что смогу это сделать, и провожу кончиками пальцев по каменной груди Алекса, чувствуя, как гулко бьется его сердце, даже когда он спит. Мой взгляд падает на открытый ноутбук, оставленный на рабочем столе. Наверное, Алекс писал всю ночь — кажется, что сквозь сон я слышала стук клавиш и то, как он ставит кофе на деревянную столешницу. Сейчас его и пушечный выстрел не разбудит, и это мне на руку. Не возникнет никакой утренней неловкости. Иначе я просто не вынесу, если он сейчас проснется и сделает вид, что между нами ничего не было. Мне пора взять себя в руки и закрыть свое сердце на засов, и тогда он не сможет его по-настоящему ранить.
Мне лучше уйти.
Лучше бы и ты пообещал, что больше никогда не будешь смотреть на меня так, словно уже влюблен, — невольно проносится в мыслях, но я тут же встаю с постели и направляюсь в душ. Наспех моюсь, надеясь, что Алекс не проснется от небольшого шума, и не могу не вспоминать, каким заботливым и чувственным он был, когда вчера мы купались здесь вместе. И совершенно не эгоистичным, горячим, безумным. Внизу живота скапливается очередная теплая волна возбуждения, отдающаяся истомой во всем теле, но я подавляю ее усилием воли. Снова краду одну из его футболок, потому что мой шелковый топ Алекс все-таки умудрился порвать.
Прохладный воздух улицы не отрезвляет меня, а наоборот: в голове полный туман, и я как ребенок замираю у каждой сказочной, рождественской витрины, любуясь произведениями искусства. Чувство тревоги и навязчивое ощущение того, что за мной кто-то следит, не дающее мне спокойно жить в последнее время, ушло бесследно. Наверное, эта мания преследования, всего лишь результат стресса и напряжения, переживаний из-за ссоры с папой и волнения перед получением ответа от Йеля и факультета искусств.
Шумный Манхэттен, обычно суетливая и кричащая толпа раздраженных и спешащих на работу людей еще никогда не казалась мне такой приветливой. По улице я не иду, а порхаю, ощущая, как расправляются за плечами огромные крылья, способные в считанные секунды оторвать меня от земли. Если любовь — это чувство полета, то мне уже поздно давать тебе обещание, Алекс…
Так, стоп, я не должна об этом думать. Я не люблю Алекса, это лишь глубокая симпатия и влечение. Минутка… ну ладно, возможно три часа слабости. Я больше не дам разгореться нашему пламени. Боюсь, что не готова заплатить за часы удовольствия перебитым и израненным сердцем.
Останови это, Алекс. Пожалуйста.
* * *
Когда я захожу в комнату, мой взгляд тут же падает на несколько красных шариков, прилипших к потолку, и потухшие ароматизированные свечи. Вся спальня пропахла фруктово-морским запахом, и я не сразу понимаю, что происходит. Возможно, Кейт со Стивеном устроили романтик, а потом продолжили его где-нибудь в более уютном месте, чем комната в общежитии. Сажусь на кровать, дергая за ниточку один из красных шаров.
А потом мое сердце едва ли не разрывается от ужаса, из горла вырывается непроизвольный дикий крик, разрывающий связки. Тяжело вздохнув, я подпрыгиваю на месте, когда кто-то мертвой хваткой сжимает мою голень, находясь под кроватью. Я начинаю кричать еще сильнее, хватаясь за корни волос, не в силах поверить в то, что это происходит со мной, и в моей спальне находится долбаный маньяк или даже убийца… Кровь приливает к вискам, ноги немеют, пока я судорожно кусаю губы, не в силах произнести ни одного внятного слова.
— Попалась, — нервно сглатываю, услышав голос Миллера. Колин совсем охренел. Я чуть не умерла от страха. Меня по-прежнему трясет, и я обнимаю себя за плечи, вытирая обжигающие слезы с ресниц, глядя на то, как огромный спортсмен вылезает из-под моей кровати.
— Черт, Миллер, мать твою! Ты сошел с ума? У меня сердце могло остановиться! — нападаю на придурка я, испытывая одно единственное желание — избить его так, как боксерскую грушу на редких тренировках по боксу. — Это М-О-Я комната! — по буквам произношу я, взмахивая руками. — Что ты тут делаешь? Проваливай!
Колин вскидывает одну бровь и поправляет свои взлохмаченные волосы, одаривая меня надменным взглядом. Сукин сын. Жалкое подобие мужчины… как я могла с ним встречаться?
— Сначала я хотел устроить тебе сюрприз, Лана. Чертовы шарики купил. Ты можешь себе это представить? Я никому ничего не дарил и…
— Поздравляю, а теперь проваливай, — сквозь зубы бросаю я, прижимая пальцы к губам. Мне до сих пор плохо, сердце отбойным молотком стучит по грудной клетке.
— А потом позвонил тебе… я думал, вдруг ты приведешь сюда своего ненаглядного. Что, смогла бы с ним трахаться на кровати, на которой спала со мной? — он вскидывает на меня взгляд, полный злобы, ярости, испепеляющей нутро ревности. В голубых глазах полыхает почти красно-черное пламя, но я выдерживаю его, гордо приподнимая подбородок.
— Колин, ты в своем уме? Я ночевала дома! Дома! Я хотела помириться с папой и… черт, я не должна перед тобой оправдываться. Уходи! — недвусмысленно указываю на дверь, но Колин будто меня не слышит. И это беспокоит меня больше всего. Его поведение кажется очень странным, и, несмотря на свою привлекательную внешность, он выглядит не так хорошо, как несколько недель назад. Под глазами залегли серо-синие глубокие тени, и он постоянно и нервно поправляет свою прическу, напоминая мне наркомана в стадии ломки. Возможно, это так и есть.
— А навигация в твоем телефоне показывает, что ты ночевала в небоскребе «Мегаполис», — Колин достает из кармана телефон и чуть ли не носом тыкает меня в красную точку на карте Нью-Йорка. Не могу поверить, что он дошел до подобной низости.
— Ты следишь за мной? — скаля зубы, выплевываю я, очень сильно жалея, что не могу позвонить в полицию прямо сейчас. Телефон давно сел, да и к тому же Колину не составит труда скрутить меня пополам и заломить руки. Он находится в неадекватном состоянии. Большее счастье, что мне до сих пор не прилетело от здоровенного спортсмена.
— Нет, не слежу. Это просто программа, которая установлена почти в каждом телефоне. Речь не об этом, Лана, — Колин вдруг смотрит на меня с мольбой и долей сожаления. Окидывает беглым взглядом всю комнату и пытается взять меня за руки, но его попытки заканчиваются полным провалом. — Я хотел устроить тебе сюрприз. Порадовать тебя, детка. Разве не об этом ты мечтала, когда мы встречались?
Я ни о чем не мечтала, когда мы встречались, Колин. Я просто бежала от одиночества, старалась создать иллюзию любви, да и просто хотела ощущать себя нужной, вот и все.
— Перестань, Миллер. Я прекрасно знаю, чего ты хотел и зачем все это устроил. Поздно, Колин. Мне сейчас вообще не нужны отношения, — огрызаюсь я, выставляя руку ладонью вперед. Не могу больше слушать его нытье. Тоже мне альфа-самец.
— Думаешь, мне не с кем трахаться? — он хватает меня за запястья, резко дергая на себя. — Ты нужна мне не только для этого. Черт, я думаю, что влюблен в тебя, Лана, — с опаской смотрю в его глаза и еще с большим ледяным ужасом понимаю, что его слова совершенно ничего во мне не задевают. Я не испытываю даже жалость к этому человеку, который не перепихнулся разве что с лесбиянками с нашего потока, пока мы встречались. — Ты какая-то другая, Лана. Как я раньше этого не замечал?
— Задай этот вопрос себе. Только, пожалуйста, по ту сторону двери.
— Ты спала с Джорданом? — Колин сжимает пальцы на моем подбородке, начиная не на шутку пугать меня. И в данном случае его вопрос пугает меня больше, чем его грубые действия.
— Ты совсем больной!? Отстань от меня!
— Отвечай, или я не знаю, что с ним сделаю. Он что, использует тебя? Шантажирует? Ты спишь с ним, чтобы сдать экзамен? Не верю, что ты предпочла мне этого писаку!
— Перестань, Колин. Заткнись! — слишком бурно реагирую я для девушки, которая не спала со своим преподавателем.
— Защищаешь его? Блядь, ты, правда, его хочешь? Этого… — Колин пренебрежительно кривит губы.
Хочу, Колин. Ты даже не представляешь, как я его хочу и не только.
— Как ты можешь? И что, он хорошо тебя оттрахал? Ты брала в рот его член, пустоголовая, никчемная соска? — шипит Миллер сквозь зубы, белки его глаз мгновенно багровеют, вены на висках вздуваются, ожесточая смазливые черты парня.
Я просто молчу, стараясь побороть панический ужас, овевающий каждую клеточку тела, и пытаюсь вырваться из мертвой хватки этого психа.
— Да мне каждая готова в ноги упасть. Черт, я только свистну, и любая свои ноги раздвинет, а ты…
— Но не я, не я, Колин! Отпусти меня!!
— А ты уже их раздвигала, детка. Что, не скучаешь по тому, как горячо я тебя трахал? Что, дрянь, нашла себе член побольше? Или постарше? Побогаче? Что, блядь, ты в нем нашла? — у меня внутренности скручивает от его слов и тона голоса, к горлу подступает тошнота. Вот где самодовольный павлин.
— Того, что уж точно нет в тебе! Мы оба знаем, Колин, — стараясь успокоиться, хладнокровно заявляю я. В твоем случае размер не имеет значения. Пользоваться ты своим агрегатом не умеешь, — три минуты. Ну, последнее я добавляю уже про себя, иначе он бы мне точно врезал.
— Что ты сказала, сука? — взревел Колин, сильнее сжимая мои скулы. Не знаю, чтобы произошло дальше, если бы не спасительный скрип двери и не знакомый голос Кейт, которую я еще никогда в жизни не была так рада слышать.
— Ой, ребят, я вам не мешаю? — нежно проворковала Кэтрин, и я тут же вздохнула с облегчением, потому что хватка Миллера заметно ослабла.
— Отпусти меня, — снова настаиваю я, и, наконец, мне удается вырваться из плена ревнивого бывшего, и я кидаюсь к Кейт, крепко обнимая подругу.
— Я узнаю, кто он, Лана. Чего бы мне это ни стоило, — обещает Колин, бросая на меня еще один ядовитый взгляд.
— Полегче, Кол. Агрессию оставь для субботней игры, а не для нашей комнаты, — парирует Кейт, нежно поглаживая меня по волосам. Я дрожу все сильнее, отчаянно цепляясь за свитер Катрины.
— Прости меня, Лана, — вдруг слышу я голос Колина и ощущаю его руку на своем плече, но тут же ударяю его по ладони, резко отталкивая.
— Я сегодня же поменяю замок, — сухо отвечаю я, по-прежнему не глядя на мудака, с которым каким-то чудом провстречалась целый год. Черт, я совсем не знала этого человека.
— Держи ключи, — он бросает связку на кровать, но я все равно повторяю:
— Я поменяю замок, — и как только дверь за Колином закрывается, я отстраняюсь от Кейт, все еще не в силах отойти от шока. Особенно от его бешеного взгляда и этого «сюрприза» из-под кровати.
— Боже, это он сделал? — присвистывает Кейт, придирчиво оглядывая меня.
— Ты о чем?
— Ты свою шею видела? — поворачиваюсь к зеркалу и только сейчас замечаю бордовое пятнышко, которое наверняка еще больше разозлило Колина.
— Ты мне расскажешь о нем? — настаивает Кейт, глядя на меня блестящими от любопытства глазами.
— Не могу, Кейт. Прости, — выдыхаю я, без сил падая на кровать. — Я пока не уверена… что это…
Что это не сон.
— Ладно, я все понимаю. Так сильно влюбилась, что даже мне рассказать не хочешь? Завидую, подруга, — возводит глаза к потолку Кэтрин. — У тебя глаза светятся даже после перепалки с Миллером, — расплывается в улыбке Кейт, снова разглядывая меня. — Но я рада видеть тебя такой. Ты скажи, — она невинно закусывает губы, расплетая длинные, белокурые волосы. — Он хорош… там? — Катрина подмигивает мне, явно имея в виду то, что находится у мужчин ниже пояса.
— Кейт, перестань! — огрызаюсь я, отворачиваясь к стене, и прячу глупую улыбку, вспоминая самые эротические картинки в моей жизни. О да, очень хорош.
— Он довел тебя до оргазма? — продолжает давить подруга. За это я ненавижу Кейт. Вы уже, наверное, поняли, она совершенно без комплексов и всегда жутко прямолинейна и навязчива. Типичная Американка, которая не знает, что такое «личная жизнь» и пространство. — О, черт, правда? До какого? — заваливает меня вопросами подруга, опускаясь на мою кровать. — Расскажи мне в подробностях! Хотя бы без его имени!
— Отстань! — я кидаю в Кэтрин подушку, а другой закрываю свое лицо, снова расплываясь в улыбке. Черт, у меня уже скулы сводит.
— Вот если бы у меня был бы потрясающий любовник, я бы тебе описала все в красках, — обвиняет Кейт, надув губки. В ответ я кидаю в Кэтрин вторую подушку, а сама думаю только о том, что это было так хорошо, восхитительно, запредельно и сладко… что этим совершенно ни с кем не хочется делиться.
Пусть никто и никогда не узнает о случившимся и о моих чувствах.
Это только мое.
Это только наше.