Глава 10
ВИКТОР
Через пару дней простуда начинает отступать, горло уже не першит, и насморк почти сошел на нет. Хочу отдать должное Лене, которая всё это время кипишилась и суетилась, стараясь побыстрее меня вылечить (к луку, слава богу, прибегать не стала, хотя я уверен, ещё бы чуть-чуть, и пахло бы им).
Пока я болел и круглыми сутками валялся в кровати, для нас стало нормой, что Несмеяна заходит в комнату с единственным предупреждением — стуком за пару секунд перед тем, как открыть дверь. Вот и сейчас она тусуется в моей комнате, пока я, в тщетных попытках вникнуть в работу, сижу за компьютером, упрямо глядя в буквы, которые в данный момент не желают складываться ни в единую цепочку.
— Виктор, блин! — я вздрагиваю и поворачиваюсь к ней, подпирая голову рукой. Лена стоит у горшков с цветами, которые стояли, как я понял, тут ещё до нашего въезда.
— Что?
— Я же просила полить цветы! — она подходит ко мне, протягивая руку и показывая совершенно сухую землю в горшке.
— Я вообще цветы не люблю и не соглашался их поливать.
— Я тоже, представь себе, но из чистого уважения к арендодателю этой квартиры я их поливаю. И ты, пожалуйста, не забывай. Раз в неделю хотя бы, — с этими словами она ставит цветок на одну из свободных полок на моём столе и покидает комнату, прикрыв за собой дверь.
Тяжело вздохнув, разворачиваюсь к ноуту и надеваю наушники. Итак два дня провалялся с этой простудой, ничего не делал, надо наверстывать… И в больницу за справкой сходить…
***
Первую половину дня я провожу в универе, а вторую на улицах города под руку с Томой, которая ни на минуту не замолкает, щебеча о своём прогрессе в отношениях с Лешей. Оказалось, за эти пять дней, что мы не виделись, она трижды с ним гуляла, о двух прогулках я была в курсе, а о третьей узнаю только сейчас.
Про все «мы просто гуляли, это не свидание!» она обещала рассказать при встрече, мол, с экрана телефона все её переживания и эмоции я не пойму. Отговаривать не стала: тогда особо не до этого было, да и сейчас куда интереснее слушать всю эту любовь, чем разглядывать прохожих и думать, что у одного лицо грустнее другого: у первых отчёты, у вторых сессии, у третьих полугодовые контрольные. Есть, конечно, и те, кто светится от счастья, дети, правда, в основном, но есть же! И вот такие радостные прохожие заставляют улыбнуться и вспомнить, что скоро Новый год.
Вместе с Томой мы посещаем пару магазинов в поисках подарков друзьям и родным, правда, найти удаётся только ей: она купила для бабушки резную шкатулку из восхитительно пахнущего дерева; дедушке, известному любителю порыбачить, новую панамку и солнцезащитные очки. Родителям, насколько я знаю, она купила парные футболки со словами: «Пусть сначала наденут их, а потом меня прибивать будут за то, что в их возрасте это “совершенно несерьёзно”». Честно сказать, майки очень даже милые, впрочем, как и ее родители и любовь между ними.
Сколько знаю её и её родителей, ни разу не слышала, как кто-то из них ругался. Глядя на такие парочки, действительно веришь в любовь сквозь года…
Видя то, как Тома хихикает, держа в руках эти парные футболки, предвкушая реакцию родителей, я вспоминаю про своих… Оба собранные, сдержанные, готовые в любой момент из обороны перейти в наступление. Интересно даже, в кого мы с Аркашей такие «разгильдяи». Хотя… характером мы явно пошли в родного брата папы — дядю Диму. Он старше нашего отца на пять лет, но характер сохранил мальчишки, которому только-только исполнилось четырнадцать.
Когда приезжает он… О-о-о… Лицо мамы, которая хватается за голову, только завидев его на пороге, я запомнила навсегда.
Нет, разумеется, мои мама и папа его очень любят, просто знают, что, когда дядя уедет, я и брат будем знать пару-тройку новых баек и забавных историй, и это будет ещё удачно, потому что после одного такого визита Аркаша научился ходить на руках.
В общем и целом, домой я возвращаюсь поздно и с пустыми руками.
В коридоре темно и тихо. Единственный источник света — маленький лучик из комнаты Виктора. Должно быть, горит его настольная лампа. Зная его (а знала я его недолго, но уже успела весьма хорошо изучить), он, погружаясь в работу, становится настолько ленивым, что дойти до выключателя ему попросту лень.
Разувшись и сняв верхнюю одежду, иду в его комнату, предвкушая предстоящую взбучку. Которой, впрочем, не оказывается.
Виктор сидит в кресле, уперевшись лбом в руки, сцепленные в замок, и смотрит не то куда-то в тетрадь, не то просто в стол.
— Виктор? — я наклоняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо, когда его руки расцепляются и он ложится на них сверху, даже не просыпаясь.
М-да, с его-то режимом… Ничего удивительного, а еще строил из себя святошу, во сколько он говорил там спать всегда ложится? В час? Да, точно, а после двенадцати — без шума.
Часы показывают половину второго (нет, я не шарахалась по улицам города в полвторого ночи, после ТРЦ мы сидели у Томы, а после я доехала на такси).
Стягиваю с его кровати покрывало и накидываю его ему на плечи, когда тот начинает шевелиться, потершись носом о свою руку.
— Лен? Лен… А я цветы полил… — хрипло, почти нечленораздельно бормочет он, однако мне всё же удаётся расслышать. Улыбка расплывается на моём лице, а смех так и прорывается наружу, однако вместо этого я просто глажу его по волосам (которые оказываются на удивление мягкими) и, поправив покрывало и выключив свет, выхожу из комнаты.
— Спокойной ночи, Великий Поливальщик Цветов, — тихо смеюсь я, закрывая дверь и скрываясь в душе.
Холод на улице уже совсем не детский, а по ночам морозит и того хлеще, так что этих пары минут, пока я выходила из машины и доставала ключи, мне хватило, чтобы подмёрзнуть, несмотря на тёплую куртку, шапку и джинсы с мехом.
***
Блин… Что это за сон такой?
Пытаюсь сесть ровно, но шея так затекла, что получается только простонать. Не разгибаясь, стиснув зубы, я перебираюсь на кровать и тут же накрываюсь тем же покрывалом, в котором сидел в кре…
Покрывалом? Но мне не было холодно, и спать я за столом не планировал, там не должно было быть покрывала.
Где-то что-то хлопает, и тогда я вспоминаю про Лену, которая как ушла в универ, так и не возвращалась. Зная, что позднее десяти она редко приходит, я надеялся, что в скором времени она придёт, а значит, и моя работа остановится, но она всё не шла, а я работал.
В таком случае… Должно быть, она меня и укрыла…
За это я ей, конечно, благодарен: не замёрз, но лучше бы она меня разбудила, и я лёг бы нормально…
Протягиваю руку к телефону, к которому не притрагивался целый день, дабы не отвлекаться.
Три сообщения от Лёхи, наверняка опять какие-нибудь мемы скинул… Так, пропущенный звонок от папы… Ну, если звонил один раз — ничего срочного, позвоню завтра. Из группы потока… Ё-моё… Сто восемнадцать сообщений… Это что они там такое обсуждали…? А… Точняк, они ж куда-то все вместе съездить хотели, наверное, опять какой-нибудь дурак напомнил про это… Что тут ещё…? Мариша… Что за Мариша?
Хмурюсь, переходя на страницу незнакомой мне девушки и открывая аватарку её профиля.
Первое, что бросается в глаза — грудь, размер пятый, не меньше… Нет, не поймите меня неправильно, я не озабоченный, просто ракурс… ДА ТУТ ЛИЦА-ТО ОСОБО НЕ ВИДНО! Нет, серьёзно… Кто делает такие фотографии на аватарку?! Тут хочешь не хочешь, а в глаза бросаются ее… вторые глаза…
Однако взгляд удаётся отвести на удивление быстро, я знаю точно, есть те, кто будет сидеть и говорить: «Нет, ну ты посмотри, какая вульгарность!» — и при этом продолжат висеть и рассматривать такую фотку ещё минут десять.
Стоит отметить, что она полная противоположность Несмеяны: длинные рыжие волосы, яркие карие глаза, округлые формы лица и румяные щеки. Очень просто представить такую вот дамочку в бане. Знаете? Отдельная группа девушек.
Моя соседка же выглядит совсем иначе: короткие чёрные смоляные волосы, глубокие голубые глаза, чётко очерченные скулы лица, стройная фигура с выделяющейся талией и достаточно бледная кожа. Хотя… Когда она улыбается, то вся преображается, глаза сияют, щёки краснеют, а сама улыбка…
Ловлю себя на мысли, что, глядя на фото той самой загадочной Маришки и улыбаясь, как придурок, думаю про свою соседку. Тут же отметаю посторонние мысли, закрывая изображение девушки, и открываю её страничку. Может быть, виделись где-то?
Фотографии в её ленте ничем не отличаются от страничек других пользователей сети: какие-то пёсики, котята, несколько её фотографий с пляжа, где она позирует в раздельном купальнике, закаты, рассветы…
Ничего полезного про неё узнать так и не получается, но одно я понимаю точно: пересечься нам с ней раньше было негде, следовательно, мы не знакомы.
Открываю чат, где висит штук пять сообщений:
Мариша: Приветик! 😋😋😋
Мариша: Мы с тобой не знакомы, но у меня к тебе есть разговор.
Мариша: Как насчет кружечки кофе послезавтра в 17 на углу нашего универа?
Следующее сообщение на два часа позже:
Мариша: Не отвечаешь, значит, да?
Мариша: Тогда нашепчу по-секрету, речь будет идти про Лену.
Мариша: Матвиенко, которая.
С минуту я молча смотрю на открытый чат, находясь в недоумении.
Мотнув головой, закрываю чат, оставив сообщения прочитанными, и, выключив звук на телефоне, убираю его. Её личность меня смущает куда сильнее Лены, хотя… Тот факт, что она скрывает достаток своей семьи…
«Ты тоже так-то скрываешь его!» — мгновенно просыпается голос совести, от которого я с лёгкостью отмахиваюсь.
На следующее утро я просыпаюсь на удивление бодрым, поэтому принимаю решение съездить в больницу за справкой и идти ко второй паре.
С кухни уже привычно тянется запах кофе, заставляющий улыбнуться. Что за воздействие такое — не знаю.
Умывшись и переодевшись, я захожу на кухню, тут же встречаясь взглядом с Несмеяной, которая сидит за столом, задумчиво потягивая горячий напиток.
— Доброе утро, — подхожу к холодильнику в поисках того, чем можно было бы перекусить.
— Доброе, — пару минут на кухне висит тишина. — Какие планы? — почему у меня ощущение, что она прощупывает почву? Как будто я натворил что-то и скрываю это от неё. Но я ведь не творил? Разумеется, нет.
— В больницу съездить, потом на пары, а что такое? Тебя Тома опять куда-то пригласила, но там будет Лёха, и в связи с этим я приглашен?
— Да нет, просто… Из спортивного интереса, так сказать, — она наверняка пожимает плечами, хоть я этого и не вижу. — А вообще… — я только хмыкаю, оборачиваясь к ней.
— Ну и?
— М… Мне нужно пройтись по магазинам… Завтра… В рамках проекта… Сходишь со мной? — она поднимает на меня взгляд, сверкающий надеждой.
Господи… Дай мне сил! НУ ЗАЧЕМ Я СОГЛАСИЛСЯ?! ЧТО МНЕ, МАМЫ МАЛО БЫЛО?!
— Во сколько?
— Ближе к пяти, у меня завтра три пары и по графику послеобеденный сон.
— Хорошо.
— Ну вот и супер, — она кивает, отворачиваясь и вновь обращая все свое внимание на кружку с кофе.
— Ещё не за что, — улыбаюсь я ей, доедая бутер и запивая его чаем. — Тебя подбросить до универа?
— Да, давай, до парка, мы с Даником сегодня там встретиться договорились.
Киваю, а сам в мыслях передразниваю её: «Мы с Даником…». Сипеляво думаю, пытаясь подражать голосу Несмеяны. Царство уменьшительно-ласкательных. Данил он и есть Данил.
Через пятнадцать минут, мы уже сидим в машине. Лена что-то сосредоточенно печатает в своем телефоне, я веду машину, глядя на наряженные улицы города, и всё бы ничего, если бы не утренние пробки.
Подъезжаем к парку, где у самого входа уже топчется Данил, и не один.
— Это кто? — киваю на парня, что чуть выше её друга.
— О, — её лицо тут же проясняется, а от былой задумчивости не остаётся и следа. — Это Паша. Наш общий с Данилом друг, — останавливаю машину, без стеснения глядя на этого её друга. — Спасибо, что подвёз, — Лена быстро выскакивает из машины и, закрыв дверь, подбегает к парням, поочерёдно обнимая их. От меня так же не ускользает и то, как на неё смотрит Па… Паша, да? Сомнений нет — она ему нравится. Очень.
Уже собираюсь уехать с парковки, когда дверь снова открывается и в машину запрыгивает какая-то девчонка. Сначала думаю, что просто не заметил, как Лена пошла обратно, но потом понимаю, что она совсем не похожа на неё, а ещё через пару секунд узнаю в ней ту девушку с фото. Мариша?
— Вы, простите, кто?
— Гони давай! Потом вопросы! — она поворачивается, глядя на меня круглыми глазами. — За мной какой-то придурок увязался! Три квартала, если не больше, в каждый переулок за мной поворачивал.
— Уверены? — она начинает активно кивать, а после указывает куда-то пальцем. Я недоверчиво смотрю туда и… действительно. На углу, у входа в парк, ошивается какой-то тип, бросающий недобрые взгляды в нашу сторону. — А почему ко мне сели? Столько ведь машин вокруг.
— Так я ж твою машину знаю и тебя видела, — каюсь, вот тут уже мне становится страшно.
— И… Откуда же вы меня знаете?
— Давай сначала ты уедешь от этого полудурка подальше, а потом вопросы задавать будешь?
Я лишь киваю, отъезжая от парка, и вклиниваюсь в поток машин.
— Так откуда вы меня знаете?
— Во-первых: хватит выкать, давай на «ты». Во-вторых: ты же с потока программистов? В кафе тебя пару раз видела, и как ты Лену забирал после уника. И как подвозил, тоже видела. А ещё видела вас, когда вы на каток ходили. И когда ты её за руку держал, когда вы на улице шли.
Да… Точно… Однажды мы встречали девочек с потока Лены… Когда на каток шли, кажется…
— И что? Неужели если твоя однокурсница мне доверяет, то и ты можешь? Может, я вообще её парень и сейчас мы оба рискуем своим задом, что она отчитает и тебя, и меня?
— Что? Пф! Лена не такая. Она хоть и выглядит суровой, но на деле прямо-таки душа компании, — она улыбается, но тут же хмурится, что выглядело весьма странно.
— Что такое? — я приподнимаю одну бровь, бросая на неё мимолётный взгляд. Длинная розовая юбка, напоминающая какой-то славянский стиль, и поверх такая же розовая курточка до талии, волосы же свободно рассыпаются по плечам.
— По поводу Лены… Ты читал мои сообщения?
— Ну читал, — я безразлично киваю, поворачивая руль и заезжая на парковку университета.
— Тогда… Встретимся завтра в пять? — она чуть ли не заглядывала мне в лицо.
Припарковав машину, я тру лицо холодной ладонью, пытаясь составить хоть какой-то пазл, но он никак не клеится.
— Нет, — отвечаю твердо, поворачиваясь к ней. — Если я что-то и должен знать о ней, то только из ее уст. Не надо мне все эти сплетни на уши вешать.
— Какие мы правильные, — она замолкает, и я даже успеваю подумать, что она, наконец, покинет салон, но не тут-то было. — Ну ты все же подумай, — она мимолётно обнимает меня и тут же выбегает из машины.
Пару минут я молча смотрю прямо перед собой, а после все же направляюсь в поликлинику.
***
Мы доходим на удивление быстро, так что Паша еще останавливается покурить. Я встаю за его спиной, чтобы не пропахнуть дымом, и слушаю очередной спор парней, в котором Данил что-то яро доказывает другу, а тот, стоя с блаженной улыбкой, продолжает бесить его, не соглашаясь абсолютно ни с чем.
Моё внимание привлекает знакомая машина. Пару минут автомобиль просто стоит на парковочном месте, а после оттуда выскакивает довольная девушка, в которой я узнаю… Марину… Внутри что-то обрывается.
С этой девушкой у меня сложились не самые хорошие отношения, если не сказать ужасные, такая она слащавая и ванильная, что в каждом ее слове чувствуется тонна лицемерия.
А что… Если она ему понравилась? А если она ему всякую лапшу на уши навешает про меня…? А если он захочет прекратить проект…?
Так много этих «если» закрутилось в моей голове, что стало страшно. А вообще… А вообще с каких пор меня волнует, о чём он подумает, глядя на меня? Нет, нет. Исключено. Нужно думать о проекте. Если наши отношения ухудшатся, то, пожалуй, это мне даже на руку… Получится опровергнуть утверждение, которое я изначально брала как точку отталкивания.
Однако даже мысль о том, что я выиграю спор (парни и Тома делали ставки, что из этого выйдет) и не вступлю в отношения, особой радости не принесла.
Мимо меня пробегает, вернее, пропархивает раскрасневшаяся сокурсница, которую я провожаю взглядом.
Да что они там делали?!