Звёздная Сицилия

Глава четвёртая – горький кофе с двумя ложками сахара.

На удивление парня, сегодняшнее начало дня его вполне устраивало, и казалось, совсем не спешило огорчать. Настало очередное холодное и столь же мрачное утро. Студент открыл свои веки и зажмурился от прямого света, проникающего из окна. Приподнявшись, он резким движением потянулся, издав характерный для потягивания звук вперемешку с хрустом суставов рук. Взглянув в сторону прикроватной тумбы, его зрачки сразу сузились. Время близилось к десяти часам утра.

Юноша никогда не страдал от бессонницы, скорее наоборот. Весь рабочий день он старался сфокусироваться на учёбе и дальнейших занятиях. И как бы темноволосый ни обожал учёбу, с сонливостью это давалось крайне сложно. Весь вечер был занят работой – типичной студенческой работой на окраине города, за которую платят постыдные копейки. Оставшиеся часы свободного времени он мог провести за рабочим столом, изучая новые книги по психологии и исследуя организм человека под интересным углом.

Так и жил, от копейки до копейки, от стипендии до стипендии, стараясь как-то содержать себя в тонусе. Как только небо становилось темнее, парень, измученный всеми хлопотами, ворочался с бока на бок, стараясь как можно быстрее отдохнуть и набраться сил перед новым рабочим днём, но грязные и тяжёлые мысли всё лезли в голову, как назойливые мухи. Лишь спустя мучительные часы можно было слышать и чувствовать, как сердцебиение медленно сбивало обороты, а дыхание становилось более поверхностным и спокойным.

Будучи ещё сонным и довольно помятым, парень не сразу осознал, что сегодня выходной. Опомнившись, с чувством облегчения он плюхнулся обратно в кровать, укрывшись тяжёлым пледом. Краем уха он стал прислушиваться к шумам из соседней комнаты, вспоминая, что в квартире находится не один. Появилась острая необходимость встать.

Совсем того не желая, скривившись, он почувствовал, как мурашки пробежали по всей тонкой коже, как только он вылез из единственного тёплого места в этой холодной квартире. Парень поспешил в гостиную, приводя себя в человеческий вид на ходу.

Глаза слипались от сонливости, шаги были тяжелее и слабее, а конечности судорожно дрожали от холода. Тысячи маленьких мурашек покрыли кожу от лба и до самых кончиков пальцев на ногах. На улице был далеко не май. По железным подоконникам барабанил утренний дождь или же крупные хлопья снега. Пахло сыростью и свежестью из щелей открытых окон. Как бы холодно в квартире ни было, привычка проветривать помещение оставалась. Батареи не грели от слова совсем, и порой казалось, что они лишь понижали градус температуры.

Спокойно зайдя в комнату, где накануне ночью он сам оставил девушку, обнаружил, что Сей сидела на диване, свесив ноги. Первые несколько секунд Кизуко не замечала своего знакомого, но даже когда он попал в её поле зрения, Сей несколько мгновений мигала глазами.

– Что происходит? – челюсти девушки моментально сжались. Она не узнавала собственный голос.

– Всё в порядке, не беспокойся, пожалуйста… – с обеспокоенным видом Ян присел рядом, начав объяснять ситуацию. Его тон звучал фальшиво-сочувствующе.

– Вечером тебе стало очень плохо, а после ты и вовсе потеряла сознание. Я не успел до закрытия общежития, но и оставить тебя на холоде не мог. – Раскинув руки в разные стороны, Янсон заключил: – Мной было решено привести тебя к себе домой. Ты же как раз хотела увидеть, где я живу?

Девушка вновь обвела комнату взглядом. И вправду, было глупо, что она не сразу узнала хозяина квартиры. Ремонт был совсем не новым, хотя в этом была своя изюминка. На каждой стене было не меньше десятка постеров, похожих чем-то на советские благодаря уникальным цитатам. По периметру комнаты была подвешена гирлянда тёплых оттенков.

– Спасибо… – смогла прохрипеть девушка. – Мне невероятно жаль и стыдно, что я стала для тебя… ходячей проблемой.

– Не бери в голову, – отмахнулся Ян. – Как ты себя чувствуешь?

Физическое состояние девушки было относительно слабым. От лопаток и рёбер шло неприятное ощущение давления и слабости. Создавалось впечатление, что всю ночь напролёт её били ногами, но домыслы сразу отступили. Несколько минут девушка сидела прямо, не проронив ни слова. Мысли в её голове пищали, словно цикады.

Парень почувствовал до боли знакомую и холодную руку, протягивающуюся к нему на плечо. Подхватив Сей, он крепко обнял её, догадываясь о подавленном состоянии и нужде в поддержке. Стоило ему начать успокаивать студентку лёгкими поглаживаниями, как послышался куда более нагнетающий и дрожащий голос. Услышанное соответствовало поведению Кизуко и ощущению мокрого следа на его собственной футболке.

– Ничего не помню, – призналась она.

– Тебе и не обязательно что-то помнить, – пожал плечами Квилин. – Произошедшая ситуация не принесла неудобств и жертв, а это главное.

Девушка попыталась что-то возразить, но студент перебил её:

– Незнание – блаженство, запомни это раз и навсегда.

Немного поразмыслив, он продолжил:

– Можем выпить по чашке кофе и поговорить на более приемлемую тему.

Привстав, он встал в позу «руки в боки».

– Идёт?

– Идёт, – шмыгнув носом, девушка последовала за ним по пятам, всё ещё мельком изучая квартиру.

Не успела девушка толком дойти до ванной, как тут же поймала зубную щётку в целой картонной упаковке. Реакция Кизуко была более чем достаточно хорошей, а благодаря чужим издёвкам лишь улучшалась.

– А ты не промах, – усмехнулся Ян, тут же получив умеренный удар по спине от женской руки.

– Аф кудав тых хотелап поехафть? – мямля с зубной щёткой во рту и полным ртом пены, Янсон вспомнил о разговоре в аудитории, когда девушка рассказывала ему о фестивале. К сожалению, он уже не слишком помнил суть, да и договорить они не смогли.

– А?! – та не смогла понять ни слова и вопросительно вскинула бровь. Парень в ответ лишь махнул рукой, было решено перенести этот диалог.

Зубная щётка время от времени выпадала из женских челюстей, приходилось перекладывать вес с правой ноги на левую, с левой на правую, до того времени пока вязкая пена с кровью не покинула раковину. К тому времени парня рядом не было. Вероятно, он справился с утренней рутиной быстрее. Освежившись холодной до самых ключиц водой, Сей вмиг заправила мокрые пряди волос за уши и тут же обомлела от увиденного в зеркале.

В недоумении от происходящего девушка врезалась в стиральную машину позади себя, схватившись за собственные щёки, стараясь найти то, что могло объяснить это зеркальное отражение.

Это был не синяк или покраснение, из-за чего многие женские особи впадали в истерическое состояние. Левое глазное яблоко девушки было полностью белым. Гетерохромия – ничего особенного, как казалось на первый взгляд. Но у студентки такого от роду не было. Её здоровье было достаточно оптимальным, и даже самый обычный поход к стоматологу не заканчивался слезами по сей день.

На шум явился перепуганный Ян с неприличным количеством сумбурных вопросов.

– Так, – зыркнул он.

Красноволосая отвечала, что всё в порядке, что ей показалось, и всё в таком духе. На очевидную ложь Квилин не купился. Через несколько мгновений студент прижал её к стене спиной, стараясь убрать руки с лица.

– Раз там ничего нет, то и скрывать нечего. Верно же? Нет смысла прятаться, если рано или поздно я всё равно увижу.

Сдавшись, девушка опустила руки.

Лицо парня исказилось от боли и непонимания. Инстинктивно, резким, но осторожным движением он прижал девушку к себе, стараясь унять её нарастающую дрожь. Она чувствовала, как бьется его сердце, как дрожат его руки.

– Тише, тише, – прошептал он, чувствуя, как её слёзы обжигают его шею. – Всё хорошо. Я здесь.

Он осекся, понимая, насколько жалки эти попытки рационализировать что-то иррациональное.

– Пойдём, тебе надо поесть.

Квилин собирался спросить о предпочтениях в еде и напитках, но эта необходимость моментально испарилась. Спустя 10 минут и 15 секунд молчания, которое прервалось лишь тиканьем часов и белым шумом холодильника, дрожащий голос девушки вновь прорезался в попытку диалога.

– Что ты спрашивал?

Прочистив горло, тот немного опешил, что она смогла так перескочить с темы, но одобрительно подхватил:

– Ты рассказывала в аудитории о каком-то фестивале, – тот прервался на несколько глотков горячего кофе, – можешь рассказать подробнее?

– Недавно я закончила работу над своими последними текстами и мелодиями, и на неделе мне попался постер о фестивале в городе Сехери для музыкально одарённых. Теперь жду их ответ, – стуча ногтями по кружке, ответила та. Свежесваренный кофе с двумя ложками сахара сейчас ощущался как лакрица. Сахар и вкус не ощущались вовсе из-за такого потока мыслей.

– Надеюсь на лучшее, я уверен, ты справишься, – на удивление искренне и мягко поддержал он.

Если говорить мягко, тот не был в восторге от яркой и громкой музыки, но игра на электрогитаре Сей могла на минутку вывести его из этого мира в свои мечтания. В его глазах и правда была видна заинтересованность, и благодаря этому его кофе уходил из кружки намного быстрее обычного.

– Ещё раз. В каком городе?

– Сехери, – послышалось чуть позже от девушки, когда она притянула одну ногу к груди. – Далековато конечно, но творчество требует жертв.

– Я понял, – кивнул он.

Всё дальнейшее время ребята старались перевести тему, продолжить диалог, но обоим было понятно, о чём они сейчас думают. Казалось, они даже думают в одном направлении. Сбивать друг друга с потока мысли и ухудшать тем самым ситуацию – минимально удовлетворительное действие в их и так плохом положении.

Сей быстрее обычного опустошила чашку, стараясь не показать того, что из-за её состояния вкус кофе превратился в нечто ужасное. Украдкой она взглянула на парня, пытаясь уловить мимолётное ощущение надежды в чужих глазах. Но его взгляд, напротив, был полон беспомощности и нерешительности. Он понимал, что их разговор обходит главную тему, словно они боялись взять на себя ответственность за происходящее.

Парень слегка покачнулся в сторону знакомой, когда услышал тихие, отдаленные шаги в гостиной. В ту же минуту он встал в проеме двери, наблюдая, как гостья весьма поспешно собирала свои вещи.

– Я поеду в больницу, – объяснилась она.

– Куда? Уже девятый час, вряд ли успеешь.

– Я не смогу дотерпеть до завтра, – призналась Кизуко. – Если не успею вовсе, вызову неотложную помощь в общежитие.

Тот молча согласился, понурив голову. – Мне поехать с тобой?

– Зачем?

– Ну, раз уж ты не помнишь того, что произошло с тобой, может, я смогу помочь? Вряд ли получится получить диагноз с такими знаниями, верно? – перебирая пальцами, говорил он, поспешно шагая по квартире и ища какие-то документы.

– Со мной все хорошо, – зыркнула она. – Сама смогу справиться.

Янсон встал между ней и входной дверью квартиры, расставив руки в стороны.

– Спорим, не сможешь?

– Отойди.

– Перестань. Мне. Врать, – парень сказал эти слова раздельно и тошнотворно долго, словно смакуя каждый слог. – Почему тебе так сложно признать и принять помощь, которую тебе предлагают?

– Да потому что…

Ян не позволил ей продолжить, перебивая на несколько тонов выше.

– Выше твоего достоинства?

Сей моментально умолкла. Такого ножа в спину она явно не ожидала. Квилин и сам понял, что сказал, и не в первый раз слишком поздно. Женские глаза блеснули слезной пленкой, но та моментально понурила голову, чтобы студент не заметил.

– Ближе к десяти сможешь? – сухо спросила она.

– Да, конечно.

Перед носом закрывающейся двери Сей успела сказать что-то вроде благодарности, но тишина собственного голоса не позволила, чтобы слова дошли до Янсона. Оперевшись на закрытую деревянную дверь, покрытую липким лаком, девушка глубоко вздохнула, набравшись терпения перед явно нелегким днем.

"Я всё испортила."