ГРОМЧЕ ЗВЕЗД [RUS]

Все из себя возомнили хрен пойми что.

Ещё и мой папаша.

Как будто без него в моей жизни мало людей, которые считают, что знают, как мне жить.

«Жду тебя и мистера Коллинза у нас дома в выходные на ужин».

Даже не вопрос.

Не «если будет удобно».

Не «хочешь заехать».

Приказ, завёрнутый в вежливую оболочку.

Зачем?

Чтобы ещё раз показать, сколько у тебя денег и какой у тебя «великолепный дом»?

Да ты и без нас справляешься с этим прекрасно.

Ему вообще не нужен повод, чтобы демонстрировать своё превосходство.

Ему нужна сцена.

А мы — просто декорации.

Мой отец, Грегори Лоусон, занимается инвестициями и недвижимостью — из тех людей, кто превращает старые кирпичные фабрики в лофты и делает на этом состояние.

Он всегда повторял, что уважение можно купить,

а репутация — это валюта, а не чувство.

Говорит это так уверенно, будто сам придумал этот закон мира.

И, что хуже всего, — большинство людей в него верят.

Всё в его жизни идеально выверено:

костюм, голос, рукопожатие.

И сын, по его мнению, должен быть таким же — безошибочным.

Не живым.

А удобным.

Я вырос среди зеркал и мрамора,

где вместо любви царили отчёты, совещания и бесконечные званые ужины.

Показуха. Не иначе.

Каждый мой шаг оценивался:

сколько забил,

сколько набрал,

с кем общаюсь.

Даже мои друзья всегда проходили негласный аудит.

Кто полезен, кто статусен, а кто — «не формат».

Когда я выбрал спорт, отец кивнул:

«Хорошо. Сила и слава — это капитал».

А потом добавил:

«Не опозорь фамилию».

В тот момент я понял:

это не поддержка.

Это контракт.

С тех пор я ненавижу всё, что напоминает о доме.

И обычно за столом я вижу не отца,

а аудитора, проверяющего, достоин ли я своей фамилии.

Он никогда не смотрит на меня просто так.

Всегда — с оценкой.

Он звонит только по делу.

И даже слово «ужин» звучит как приказ.

Осмелишься спорить — услышишь в ответ:

«Я лишу тебя всех денег».

Он произносит это спокойно.

Без злости.

Как констатацию факта.

С мамой мне ещё «больше повезло».

Точнее — с третьей мамой. Нынешней.

Но надолго ли?

Иногда я сам путаюсь в их последовательности.

Иногда — стараюсь не помнить вовсе.

Вторая жена отца была высокой блондинкой

с идеально выпрямленными волосами,

вечно загорелая, будто солнце жило у неё под кожей.

Она обожала всё глянцевое:

журналы, приёмы, бренды с логотипами размером с ладонь.

Кажется, у неё не было профессии —

только «занятость».

Йога по утрам.

Бранчи с такими же безупречными женщинами.

Бесконечные разговоры о диетах, ретроградном Меркурии

и о том, как важно «быть в потоке».

Отец называл это «социальной активностью».

Я — пустотой.

Она улыбалась мне слишком широко,

называла «солнышком»

и ни разу не спросила, как я на самом деле.

Через пару лет она исчезла так же бесшумно, как и появилась,

оставив после себя только запах дорогих духов в коридоре

и ещё один пункт в списке отцовских неудачных инвестиций.

На этот раз — эмоциональных.

И слава Богу.

О родной матери я не знаю почти ничего.

Осталась лишь одна фотография — старая, выцветшая,

спрятанная в ящике отцовского стола.

До которого я добрался только однажды,

когда взломал замок.

За это, разумеется, был серьёзно наказан.

Не за замок.

За любопытство.

На снимке — трёхлетний я

и молодая красивая женщина с кудрявыми волосами.

Цвет её глаз сложно определить,

но я думаю, они, как и у меня, холодно-зелёные

с серыми отблесками.

А на обороте — едва различимая подпись:

E. Морин и Тео.

Я не знаю, почему её фамилия не Лоусон.

Отец сказал, что «так надо».

С тех пор слово надо вызывает у меня аллергию.

Я пытался спросить, кто она.

В ответ каждый раз слышал одно и то же:

«Мёртвым — покой.Живым — тишина».

Эта фраза звучит как приговор.

И как запрет.

Иногда я думаю, что, может, она и правда мертва.

А иногда — что это просто самая удобная версия.

Моя нынешняя мама...

ну, скажем так, нашла себя.

Теперь она «энергетический дизайнер пространства».

Да. Именно так.

Она двигает мебель,

ставит кристаллы под окна

и уверяет, что «перенаправляет потоки космической энергии».

Иногда мне кажется, что единственный поток,

который она действительно чувствует, —

это банковские переводы от отца.

Отец молча переводит ей деньги

на «профессиональное развитие»,

лишь бы она продолжала заниматься чем-то,

что не мешает ему заниматься бизнесом.

Образцовая семья Лоусонов.

На деле же

один помешан на деньгах,

вторая — на деньгах отца.

Я часто чувствую себя посторонним в этом доме.

И какое же облегчение — бывать там теперь реже,

благодаря университету.

Университет стал не местом учёбы,

а убежищем.

Только вот отец и сюда залез:

попечительский совет, приёмы, пожертвования.

Не удивлюсь, если скоро университет назовут в его честь.

Из чужих ожиданий,

из молчаливых ужинов,

из нескончаемых «будь лучше»

ничего не родилось, кроме пустоты.

Любви у нас не было.

Меня учили выглядеть —

не чувствовать.

И я научился.

Слишком хорошо.

Со временем это стало моим спасением:

не чувствовать.

Потому что если позволишь себе почувствовать —

остановиться уже нельзя.

Может, поэтому я выбираю поле, шум, боль.

Там всё честнее.

Там не спрашивают, кто ты.

Там важно, что ты делаешь.

Единственная причина, почему я вообще иногда возвращаюсь домой, —

это Ист и Айрон.

Нет, не младшие братья.

К счастью, я единственный ребёнок в семье.

Отец с Софи уже два года пытаются завести ребёнка,

но, похоже, вселенная в кои-то веки на моей стороне —

у них ничего не выходит.

Ист и Айрон — два серо-лиловых английских терьера.

Маленькие и быстрые,

как будто кто-то специально создал их,

чтобы разрушать отцовский порядок.

Когда мне было двенадцать,

я потерял своего первого пса — чёрного терьера по кличке Блэйз.

Он прожил со мной всю мою детскую жизнь.

Тогда я впервые понял, что значит настоящая потеря.

Не громкая.

Не показная.

Тихая.

Та, что селится под рёбрами и остаётся там навсегда.

Через пару месяцев у нас появились Ист и Айрон.

По плану должна была быть одна собака,

но в помёте остались только они — братья,

которых не смогли разлучить.

Так они и оказались у нас.

Крикливые.

Озорные.

Лают на всех подряд.

Особенно на отца.

За это я люблю их ещё больше.

Иногда мне кажется, что люблю их вообще больше, чем людей.

Собаки не предают.

Они не просят, чтобы ты был лучше.

Просто приходят, ложатся рядом

и дышат с тобой в такт.

От них не нужно защищаться.

И, пожалуй, это единственные существа в мире,

перед кем я не играю роль.

Подходя к дому, я наткнулся на едва выспавшегося Эйка и нашу компанию.

Запах сигарет, недосып и привычная возня —

всё как всегда.

— Привет, Тео. Где твоя новая подружка, мисс Коллинз? — хмыкнул Эйк.

Слухи распространяются быстро.

— Заткнись, — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал угрожающе.

— Ладно-ладно, просто шучу, — пробормотал он. — Ты что, не в духе?

— Как ты думаешь? — выпалил я. —

Я почти не спал после вечеринки,

на второй день учёбы меня вызывают к ректору с угрозой отчисления,

предлагают присматривать за первокурсником,

а отец приказывает приехать на ужин в выходные.

— Ого. Значит, у вас свидание намечается, — пропел Ноа.

Компания разразилась смехом.

Кроме меня.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость —

глухая, тяжёлая.

Обычно я подкалываю других.

А не становлюсь предметом шуток.

— Идите на хрен, — сказал я, делая шаг вперёд.

В первый год обучения я подрался, кажется, с каждым из них.

Они быстро поняли:

со мной лучше не шутить.

И они это знают.

Лиам — единственный, кого я могу назвать «нормальным другом».

Знаю его ещё со школы.

Он редко говорит лишнее.

И всегда — вовремя.

— Пошли, парни, — сказал он.

Я не верю в дружбу.

Не верю в спасение.

Всё это — красивые слова,

которые в реальности превращаются в удары и предательства.

Но, как бы я ни отрицал,

команда — это пока всё, что у меня есть.

Может, именно поэтому среди них

я чувствую себя как дома.

Хоть и знаю —

домом это никогда не станет.

⭐ Конец главы 12

#громчезвезд #университет #первыйдень #ночь #разговорыподождём #slowburn #доверие #паузы #космос #драма #эмоции #wattpadистория #nichavale #любовь #звезды #heatedrivalry #жаркоесоперничество #жаркоепротивостояние

Спасибо, что остаетесь рядом с этой историей. За внимание к деталям, за тишину между строк и за то, что проживаете эту ночь вместе с Джейми.

✨ © Nich A. Vale, 2026

Эта история — часть вселенной «Громче звёзд».
Пожалуйста, уважайте труд автора и не распространяйте текст без разрешения.