4 сезон 6 глава
Хёнджин с трудом сжал его ладонь — движение было слабым, но в нём чувствовалась вся тяжесть пережитого. Губы тронула усталая усмешка, будто он сам не верил, что Феликс здесь, рядом, держит его руку по-настоящему, а не как в тех полубессознательных снах, что мучили его в темноте.
— Я думал, ты не найдёшь меня, — тихо сказал он, едва слышно, будто стыдясь этих слов.
Феликс качнул головой. — Я бы разнёс весь этот чёртов город, если бы не нашёл. Неважно, где бы ты был — я шёл бы даже в ад.
Хёнджин отвернулся на секунду. Его ресницы дрожали. Он хотел ответить с сарказмом, как раньше. Пошутить. Увести разговор от боли. Но не смог. Этого между ними больше не было — не нужно было. Всё было слишком реально, чтобы прятаться за словами.
— Я... — он тяжело сглотнул. — Они пытались сломать меня. Не пытками. Пустотой. Забвением. Тишиной. Каждый день я думал, что ты забудешь меня. Что все забудут.
Феликс резко вскинул голову. Его голос дрогнул, как струна.
— Как ты мог так подумать?
— Потому что я сам начал забывать себя. Кто я. Зачем я. Для кого. Иногда мне казалось, что если я исчезну, никто даже не заметит...
Феликс поднялся, склонился ближе, прижав его ладонь к своей щеке.
— Запомни это: ты есть. И ты нужен. Нам. Мне. Хёлу. — Его голос стал твёрже. — Я не забуду тебя даже если потеряю память. Потому что всё, что я — это с тобой связано.
Хёнджин сжал его руку сильнее, глаза наполнились влагой. Он выдохнул с горечью:
— Я мечтал о твоих словах. Сотни ночей. И всё равно боялся услышать их. Потому что тогда пришлось бы поверить, что это не сон.
Феликс улыбнулся сквозь слёзы.
— Тогда давай сделаем это явью. Вернёмся. Ко всему, что мы строили. Мы будем снова вместе. Ты, я… и наш сын. Хёл ждёт тебя. Он каждую ночь спрашивает, где ты.
В глазах Хёнджина на миг проскочила паника. Он дрогнул. — Он… он помнит меня?
— Он тебя ждёт. Не просто помнит. Он рисует тебя. Он говорит с твоей фотографией. Он знает, что ты вернёшься. И теперь — ты сдержал своё обещание.
Хёнджин сжал губы, закрыв глаза. И позволил слезам катиться по щекам. Впервые за всё это время — не от боли, не от страха. А от облегчения.
Зарево рассвета медленно ползло по горизонту, освещая улицы города, которые ещё час назад были ареной отчаянной битвы. В штаб-квартире, где всё началось, было необычно тихо. Взрыв адреналина сменился напряжённым ожиданием. И вот, когда дверь открылась, и на пороге появился Феликс, за ним — ослабший, но живой Хёнджин, напряжение спало как лавина. Комната будто замерла.
Минхо был первым, кто бросился вперёд. Его лицо в одно мгновение изменилось: сдержанная холодность уступила место невообразимому облегчению. Он схватил Хёнджина в крепкие объятия, будто боялся снова потерять его.
— Чёрт, Хван, ты… ты жив! — голос дрожал, даже несмотря на попытки удержать спокойствие.
Хёнджин выдохнул, уткнувшись в плечо друга: — Спасибо, что не перестали искать.
Минхо отступил, позволив другим подойти. Сынмин не сдержал слёз. Он крепко обнял его, будто обнимал младшего брата, потерянного на годы.
— Мы боялись, что уже никогда не увидим тебя… — прошептал он. — Я столько раз прокручивал это в голове…
— Я знал, что вы найдёте. Феликс... он бы не остановился. — Хёнджин посмотрел на Феликса. — Никогда.
Рина подошла молча. Она не обняла его, только положила ладонь на его плечо. Их взгляды встретились, и этого было достаточно. В её глазах читалось облегчение, боль и гордость.
Джисон сдерживал эмоции, пока остальные давали волю чувствам. Он подошёл последним, крепко пожал руку Хёнджина:
— Добро пожаловать домой, Хван.
— Спасибо, Джисон. — Хёнджин устало улыбнулся. — Я скучал по вам всем.
Разговор быстро перешёл к делу. После короткого отдыха Феликс собрал всех в комнате совещаний. Перед ними стояла карта с отмеченными точками — следами врага. Сведения, полученные от Хёнджина, могли перевернуть весь ход войны.
— Мне нужно рассказать вам, кто за этим стоял, — начал Хёнджин, голос его звучал хрипло, но твёрдо. — Всё это было организовано не просто группой мятежников. Это — бывшие союзники нашего старого врага. Они нашли новый способ встраиваться в город и разрушать нас изнутри.
— Нам нужно сделать ход первыми, — сказал Минхо. — Пока они не успели перегруппироваться.
— Я нашёл координаты их основной базы. Но идти туда сейчас — значит идти в мясорубку. — Хёнджин повернулся к Феликсу. — Мы должны сначала забрать сына.
Тишина снова заполнила комнату. Каждый понимал — ребёнок был в безопасности, но вдали. И сейчас, когда Хёнджин вернулся, всё снова стало личным. Очень личным.
...
Путь к дому, где временно находился их сын, был долгим. Это была окраина города, спрятанная в старом районе под охраной дальнего родственника. Дом оказался небольшим, но уютным. Когда дверь открылась, и мальчик выбежал на крыльцо, увидев обоих родителей, земля будто сдвинулась.
— Папа?! Омма?! — голос малыша дрожал, но был полон восторга.
Хёнджин не сдержался — он рухнул на колени, распахнув руки. Мальчик кинулся к нему, уткнувшись в грудь, а Феликс обнял их обоих.
— Ты так вырос… — прошептал Хёнджин, сжимая крошечное тело в объятиях. — Прости, что не был рядом.
— Я знал, что вы вернётесь, — пробормотал мальчик. — Я ждал.
Феликс погладил его по волосам: — Мы всегда будем с тобой. Отныне — всегда.
Сынмин, Минхо и остальные, стоявшие в стороне, наблюдали за этой сценой с молчаливым уважением. В такие моменты они понимали, за что борются. Ради таких встреч, ради таких объятий, ради такой любви.
Рина тихо сказала: — Значит, у нас снова есть будущее.
Джисон кивнул: — Да. Но сначала — надо разобраться с прошлым.
...
Вечером они вернулись на базу. Феликс, Хёнджин и их сын теперь были неразделимы. Мальчик не отходил от отца, каждый его взгляд был полон восторга. Феликс, наблюдая за ними, чувствовал, как его сердце медленно оттаивает.
Хёнджин же, несмотря на усталость, не спешил спать. Он знал: буря ещё впереди.
— Завтра мы начнём, — сказал он Феликсу. — Всё только начинается.
И Феликс кивнул: — Но теперь мы вместе.